Ебучий колхоз🧑‍🦽😬

Каждую субботу в бане села Пацанятово происходило нечто постыдное. За столом из неструганых досок сидели: · Бутчер — с повязкой на глазу (сделал её из трусов деда Егора, за что потом получил палкой); · Хоумлендер; · Дед Максим — с вечным кашлем и запахом перегара; · Иван — местный алкаш-экстрасенс, который предсказывал, что свиньи выиграют (и всегда попадал); · Дед Егор — главный судья (потому что если не он, то свиньи обидятся и перестанут давать навоз для огорода). А напротив них, на лавке, лежали три огромные хрюшки. Хавронья — старая, хитрая, с моноклем из донышка бутылки. Борька — молодой, агрессивный, похрюкивал так, будто оскорблял маму Бутчера. Картоха — жирная, ленивая, но играла лучше всех. У неё был покер-фейс, которому позавидовал бы сам Фил Айви. Ставки: · Самогон (три литра). · Сало (шмат весом в килограмм). · Право первыми мыться в бане (в субботу вечером, когда вода горячая). Последнее было самым больным. Потому что если выигрывают свиньи — мужики идут в баню после них. А свиньи, как известно, моются так, что вода становится похожа на ебаное говно вонючее.

***

— Я открываюсь, — сказал Бутчер и выложил три семёрки на стол. — Ваша очередь, хрюки. Хавронья фыркнула и пятачком отодвинула фишки — три банки из-под тушёнки. Свиньи сбросились по пятачку (буквально — каждая выплюнула в центр стола по пятирублёвой монете, которые жевала с прошлой субботы). Картоха выложила каре из тузов. У Хоумлендера задергался глаз. — Это невозможно, — прошептал он. — Сука, свинья, Я тебя на сало отправлю нахуй Но Хоумлендер не сдавался. Он решил блефовать. Он посмотрел в глаза Картохе самым страшным своим взглядом — тем самым, от которого в Вашингтоне президенты меняли штаны. Картоха зевнула. Ей было плевать. — Я повышаю! — крикнул Хоумлендер и поставил на кон свою ушанку. Картоха выложила флеш-рояль. Десяткой, валетом, дамой, королём и тузом — всеми червями. Хоумлендер упал лицом в стол. Его ушанку свинья надела на правое ухо и довольно захрюкала.

***

К концу второго часа Бутчер потерял терпение. — Слушайте, эти твари нас обыгрывают, потому что мы честные. А честные в Пацанятове не выживают. — Что ты предлагаешь, Билли? — спросил дед Максим, которому уже снилось сало. — Мухлевать. — Бутчер вытащил из голенища сапога пару краплёных карт. — Джон, отвлеки свиней. Спой им свою гамбургскую песню. — Я не пою свиньям! — возмутился Хоумлендер. — Ты поёшь свиньям, или я расскажу деду Егору, кто нассал в его кирзовые сапоги. Хоумлендер побледнел и запел Пока Хоум пел, Бутчер подменил колоду. Быстро, ловко, как в лучшие годы работы на ЦРУ. — Всё, хватит, — сказал Бутчер, затыкая Хоумлендеру рот полотенцем. — Играем дальше.

***

Бутчер раздал краплёные карты. Себе — роял-флеш, Хоумлендеру — каре, деду Егору — стрит-флеш, Ивану — вообще четыре туза. — Открываемся, — сказал Бутчер и выложил карты. Свиньи переглянулись. Хавронья наклонила голову и втянула воздух своим мокрым пятачком. Раз. Два. Три. А потом она сделала то, чего никто не ожидал — она перевернула стол одним движением мощной шеи. Бутылки, самогон, сало, карты — всё полетело на пол. — В чём дело?! — заорал Бутчер. Хавронья ткнула пятачком в краплёную карту. Пиковой дамой была нарисована, блядь, корона, которой не должно было быть. Свиньи поняли. Борька зарычал (да, свиньи умеют рычать, когда в бешенстве). Картоха встала на задние ноги и угрожающе покачала передними копытами. — Они... они знают, — прошептал Иван. — Свиньи всё знают. — Мы проиграли, — констатировал дед Максим и уронил голову на грудь.

***

Свиньи потребовали реванша. Но не простого, а «кровавого». Согласно традициям Пацанятова, если свинья заподозрила мухлёж — мужики должны драться с ней... бревном наперевес. — Что значит бревном наперевес? — спросил Хоумлендер, когда ему в руки сунули трёхметровое осиновое бревно. — Это значит, что ты берёшь бревно и бежишь на свинью, — объяснил Иван, у которого от страха уже тряслись колени. — А свинья? — Свинья берёт другое бревно. — Свинья берёт бревно?! — Джон, они здесь носами бочки с капустой поднимают, — вздохнул Бутчер. — Заткнись и беги. И началось побоище. Бутчер с бревном наперевес носился вокруг Борьки, который держал в зубах такое же бревно и вертел им, как мельница. Раздался удар — Бутчер отлетел в крапиву. Дед Максим попытался обойти Картоху с фланга, но свинья сделала подсечку бревном и дед упал лицом прямо в ведро с помоями. Хоумлендер, который вообще не держал в руках бревна в своей жизни, просто выставил его перед собой и закрыл глаза. Хавронья разбежалась и — БАЦ! — вышибла бревно из его рук. Хоумлендер ебучий слабак и лох по жизни испугался и побежал к реке Иван честно попытался сдаться, но Борька догнал его и бревном загнал на берёзу. Дед Егор наблюдал за этим со своего крыльца, курил и молчал. Потом сплюнул и ушёл в дом.

***

Мужики сидели на лавочке. Все в синяках, грязи, мокрые, битые, униженные. Свиньи тут же, в заборе, невозмутимо жевали самогон, сало и обсуждали, кто первый пойдёт в баню. — Я больше никогда не сяду с ними играть, — сказал Хоумлендер, у которого шла кровь из носа. — Говоришь так каждую субботу, — буркнул Бутчер. — Они бревном орудуют лучше меня, — добавил дед Максим с уважением в голосе. — Я бы такого бойца в колхозную охрану. — Их в охрану?! Они нас вырезают каждые выходные! — взвыл Иван с берёзы, с которой всё ещё не мог слезть. Дед Егор вышел на крыльцо и кинул мужикам полотенце. — Мойтесь после свиней. И не нойте. Сами виноваты. С ними надо в шахматы играть. Свиньи в шахматы слабы. Мужики переглянулись. — Ты знал? — спросил Бутчер. — Конечно, знал, — усмехнулся дед Егор. — Но смотреть, как вы в покер с хрюшками лажаете — это лучше любого телевизора. И дед Егор ушёл в дом, где его ждала кружка горячего молока и горькая усмешка над глупостью этих ТУПЫХ человечушек

***

Вечер На улице творилось безумие. Свиньи сидели на завалинке и вязали свитера спицами из овечьей шерсти. Борька в зубах держал клубок, а Картоха примеряла готовый жилет на деда Максима, который сопротивлялся, но слабо. — Кто их научил? — спросил Хоумлендер, стоя у окна с кружкой кипятка. — Я не ебу — ответил Бутчер, почесывая задницу. — Коровы тем временем устроили самосуд. Тракторист Вася попытался их подоить без спроса. Коровы окружили его и методично, с чувством собственного достоинства, начали пиздить его копытами. — Помогите! — орал Вася, лежа в грязи. — Сам виноват, — крикнула бабка Зина из окна. — Сиськи трогать нельзя без согласия! А на соседнем поле проходили скачки. Люди на свиньях гоняли наперегонки. Дед Егор, сидя на подсвинке, обогнал Ивана, который упал и уткнулся лицом в тыкву. Кто-то кричал «и-и-и-ха!», кто-то молился, а одна свинья пришла к финишу первой и потребовала призового самогона. Ей налили.

***

К девяти вечера все разбрелись. Свиньи ушли вязать на чердак. Коровы, устав пиздить людей, отправились жевать жвачку под луной. Дед Егор уснул в стогу. Дед Максим ушёл проверять капканы на огороде. Бутчер и Хоумлендер остались вдвоём. Они сидели на крыльце. Луна светила так, будто специально заказала освещение у голливудских профи. Где-то ухал филин. Где-то булькал самогонный аппарат. Хоумлендер сидел ровно, смотрел вперёд и молчал. Бутчер повернулся к нему. — Слушай, Джон, — сказал он тихо. — Я тут подумал... — О чём? — голос у Хоумлендера был спокойным. Почти опасным. — О том, что надо бы убить тебя хи-хи ха-ха 😂😂 Хоумлендер усмехнулся. — Лестно, Бутчер. Ты становишься сентиментальным. Это от самогона? — От тебя, — сказал Бутчер и сам не понял, как это вылетело. Повисла тишина. Они посмотрели друг на друга. Луна отражалась в глазах Бутчера — мутных, но вдруг ставших серьёзными. Хоумлендер не отвёл взгляд. Бутчер наклонился. Хоумлендер наклонился. Их лица были в сантиметре друг от друга. Бутчер чувствовал запах самогона и семечек. Хоумлендер чувствовал запах машинного масла и почему-то ванили. — Уильям.. — выдохнул Хоумлендер. — нахуй иди... — выдохнул Бутчер. ТОПОТ. Сначала далёкий. Потом громкий. Потом оглушительный. Из-за угла вылетела стая свиней. Не три. ШТУК ПЯТНАДЦАТЬ. Во главе с Борькой, который нёс в зубах наполовину связанный свитер с надписью «Егор — палкан». Они неслись прямо на крыльцо. Свиньи были злые. У них плохое настроение поэтому вот решили кого нибудь отпиздить. — що наху..— не успел договорить Хоумлендер. Первая свинья влетела в крыльцо. Бутчер отлетел в куст сирени. Хоумлендер попытался встать, но вторая свинья сбила его с ног и начала запинывать. Копыта мелькали со скоростью звука. Хоумлендер успел закрыть лицо руками, но его пинали везде — по спине, по ногам, даже по затылку. — Не-на-ви-жу! — крикнул Борька, лягая Хоумлендера копытом в ребро. Хавронья с разбегу прыгнула на Бутчера, который пытался отползти в крапиву. Они запинывали их минут десять. Коровы подошли посмотреть. Одна даже похлопала копытом — одобрительно.

***

Бутчер и Хоумлендер лежали в грязи. Оба в синяках, ссадинах, в вывихнутыми пальцами. Свиньи ушли, довольно похрюкивая и надевая свои дурацкие свитера. — Я... я почти поцеловал тебя, — прохрипел Бутчер, глядя в звёзды. — Я тоже... почти, — ответил Хоумлендер, сплёвывая кровью. —Сука, слава богу что я не поцеловал тебя урода ебучего, чтоб тебя отпиздили. Ебучая мразь блять, у тебя мать шлюха. — у меня мамы нету😭😭😭