Ебучий колхоз🧑‍🦽😬

Это случилось на рассвете. Свиньи вырвались из леса. Их было не просто много. Их были тысячи. Они неслись, пригибаясь к земле, их маленькие глазки горели безумным огнем. В копытах, перепачканных землёй и кровью, они сжимали оружие: начищенные до блеска вилы, тяжелые дубовые бревна, сковородки, которые в умелых копытах превращались в дробящее оружие, и даже баяны, которые использовались скорее для психологического воздействия — их жуткий, надрывный вой смешивался с боевым хрюканьем. Впереди всей этой хрюкающей орды бежала Хавронья. В одном копыте она сжимала древко самодельного флага, на котором криво, но уверенно было нарисовано копыто в луже крови. Она орала, захлебываясь слюной и яростью: — СМЕРТЬ ЛЮДЯМ! ДА ЗДРАВСТВУЕТ СВИНАЯ РЕСПУБЛИКА! Бутчер выскочил из дома, едва успев натянуть старые, выцветшие штаны, но забыв про рубашку. Его глаза, покрасневшие от недосыпа, мгновенно оценили масштаб катастрофы. Море тел. Море клыков и копыт. Море ненависти, направленной на него и его людей. — БЕЖИМ! — заорал он, его голос сорвался на хрип. Но было уже слишком поздно. Свиньи наступали с трех сторон, методично сужая кольцо. Их план был прост и эффективен: окружить село, не дать никому выскользнуть. Они действовали быстро, жестоко и безжалостно. Это была не просто драка за территорию. Это была охота. И люди были дичью. Хоумлендер попытался выбежать из своего убежища, но Борька, огромный, черный боров с одним рваным ухом, перехватил его. Борька замахнулся и со всей силы опустил дубовое бревно на голову Джона. Звук был глухим, утробным — словно треснул переспелый плод. Хоумлендер пошатнулся, его глаза закатились, и он рухнул на землю, как подкошенный. Солдатик, вскинув винтовку, попытался прорваться к нему, но пятеро свиней, огромных, как быки, навалились на него, выбив оружие из его хватких рук. Нуар, оставшись без оружия, просто замер. Его это спасло — свиньи просто взяли его за руки и повели, решив, что с ним позже разберутся. Дед Егор, размахивая своей верной палкой, проклинал свиней в три этажа, но один удар вилами по ногам свалил его с ног. Дед Максим, более крепкий и злой, пинал свиней ногами, но его быстро повалили на землю и навалились всем весом. — В КОРОВНИК! — скомандовала Хавронья, утирая кровь с рыла. — ВСЕХ В КОРОВНИК!

***

Коровник, некогда мирное место для дойных коров, за несколько дней превратился в настоящую крепость, карательную зону. Свиньи работали днем и ночью, не жалея ни сил, ни своего драгоценного времени. Вокруг основного здания они возвели высокие стены из толстых бревен, скрепленных землей и глиной. Поверх брёвен натянули колючую проволоку, которую приволокли откуда-то с заброшенной фермы. Установили вышки из старых водонапорных башен, где круглосуточно дежурили свиньи-часовые. В их копытах были не просто дубинки или рогатки, а тяжелые камни, способные проломить голову с одного удачного броска. Внутри коровника было невыносимо тесно. Воздух, пропитанный навозом, аммиаком и ужасом, был настолько плотным, что его можно было резать ножом. Люди сидели на голой, мокрой соломе, прижавшись друг к другу. Свиньи кормили их раз в день, швыряя объедки, которые они сами не доели — гнилую картошку, подгнившие яблоки, чёрствые корки. В углу была вырыта яма, которая служила туалетом, и оттуда нестерпимо разило. — Это концлагерь, — хрипло сказал Бутчер, оглядываясь. Его лицо было перепачкано грязью и засохшей кровью, в глазах застыла ледяная ярость. — Настоящий, ебучий концлагерь. Только вместо немцев — свиньи. — И вместо газовых камер — навозные ямы, — мрачно добавил Хоумлендер, сидя на корточках. Его голова еще гудела от удара, во рту был металлический привкус крови. — Заткнитесь оба, — рявкнул Солдатик. Он сидел, сжав кулаки, на ворохе соломы, и пытался взять себя в руки. — Нужно думать, как сбежать. Нуар молчал. Он сидел в углу, привалившись спиной к деревянной стене, и его глаза, лишенные выражения, бегали по периметру, изучая каждую щель, каждую стыковку бревен, каждую вышку снаружи. Он не говорил ни слова, только слегка шевелил губами, просчитывая что-то в уме. — У них есть слабые места, — сказал он наконец, и голос его был тихим, но четким, как звон монет в темноте. — Каждую ночь, в три часа, они меняют караул. Смена затягивается на двадцать минут, потому что они не могут разбудить сменщиков. И есть два часа — с трех до пяти, — когда на вышках остается только две свиньи. Одна дремлет, вторая смотрит на восток. — Откуда ты, блядь, знаешь? — грубо спросил Бутчер, но в его голосе уже слышалась надежда. — Я считал, — просто ответил Нуар. — И слушал. Они хрюкают о таком очень громко. Их слышно даже через стены. Солдатик посмотрел на Нуара с смешанным уважением и изумлением. — Молодец, — коротко бросил Солдатик. — Я знаю, — без тени скромности ответил Нуар. — Не наглей, — нахмурился Солдатик — Я не наглею, — фыркнул Нуар. —😡😡😡

***

Ровно в три часа ночи, когда луна скрылась за тучами, оставив только чернильную тьму, Бутчер собрал всех в центре коровника. — Слушайте сюда, — зашептал он, и его голос был как скрежет камня о камень. — Мы сбегаем. Тихо. Без шума. По одному. — А если нас заметят? — спросил дед Егор, трясясь от страха и холода. — Тогда мы умрем, — честно ответил Бутчер. — Но лучше умереть в бою, чем сдохнуть здесь от голода и вони. Солдатик кивнул. Нуар уже стоял у стены, проводя пальцами по гнилым доскам. — Здесь, — прошептал он. — Три доски держатся на соплях. Одна уже почти выпала. — Я отвлеку дежурных, — сказал Бутчер. — Буду орать, что у меня живот болит. — А если не поверят? — спросил дед Максим, сжимая свою дрожащую палку. — Тогда будем драться, — голос Бутчера стал тверже. — С голыми руками. Я убью столько свиней, сколько смогу, пока они не забьют меня. Я заберу с собой как можно больше этого жирного мяса. — Я с тобой, — раздался голос из угла. Тихий, с хрипотцой, но твердый. Все обернулись. Пёс по имени Террор, старый, облезлый, с седой мордой и злыми глазами, сидел в углу и смотрел на людей. Он говорил. Человеческим голосом. Все замерли. — Ты... ты говоришь? — выдохнул Бутчер, его глаза расширились. — Теперь да, — Террор лизнул свой нос. — Свиньи научили меня, пока я сидел в яме. У них есть какой-то препарат, навозная настойка. Они думали, что я стану их шпионом. Идиоты. Я предал их😏 Бутчер улыбнулся. Это была дикая, злая улыбка, от которой у любого врага мороз пробежал бы по коже. — Ты ахуенный пёс, — сказал он. — Лол, я знаю, — ответил Террор.

***

Операция началась. Бутчер подошел к тяжелым дверям коровника и начал колотить в них ногами, издавая душераздирающие вопли. — ПОМОГИТЕ! — орал он, хватаясь за живот. — У МЕНЯ БОЛИТ! Я УМИРАЮ! МНЕ НУЖНА ПОМОЩЬ! Свинья на вышке фыркнула. Она была опытной, повидавшей виды, но человеческая паника действовала на нее раздражающе. Она вздохнула, спустилась вниз, и отодвинула тяжелый засов. Внутри коровника было темно. Свинья, не привыкшая к темноте, вытянула рыло, нюхая воздух. — Хули орешь, человек? — хрюкнула она. — У меня... — Бутчер согнулся пополам, изображая спазмы. — Я съел ваш навозный хлеб! Меня выворачивает! В этот момент, как по команде, Нуар с силой выбил гнилые доски. Звук был похож на сухой треск сломанной кости. Он был почти бесшумным, но свинья на вышке насторожилась. — Быстро! — прошептал Нуар, жестом показывая на проем. — Сначала раненые! Люди потянулись к выходу. Старики, женщины, дети. Они скользили в темноту, как тени, ступая босиком по колючей земле. Бутчер отвлек свинью, ткнув пальцем в сторону. — Смотри! — заорал он. — Там что-то движется! Медведь! Свинья, тупая, но любопытная, обернулась. Этого мгновения хватило. Бутчер, не раздумывая, схватил оброненный ею кирпич и со всей силы опустил его на висок хрюкающей твари. Удар был таким мощным, что кости черепа свиньи вмялись внутрь, издав звук, похожий на хруст яблока. Она рухнула без чувств. — БЕЖИМ! — заорал Бутчер, выскакивая наружу. Но вторая свинья на вышке, которая не спала, уже орала во все горло: — ПОБЕГ! ПОБЕГ! ТРЕВОГА! ОНИ СБЕГАЮТ! Ее крик разнесся по лагерю, как сигнал к атаке. Свиньи, спавшие в своих загонах, проснулись. Их хрюканье превратилось в яростный рев. Они выбегали из своих казарм, волоча с собой вилы, ножи, топоры и свои тяжелые, как камни, кулаки. Впереди всех, размахивая своей палкой, бежала Хавронья. — УБИВАЙТЕ ИХ! — орала она. — НИ ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА В ЖИВЫХ! Бой начался мгновенно. Это была не драка. Это была бойня. Настоящая, кровавая сеча, в которой не было правил, только инстинкты и жажда выживания. Бутчер, ослепленный кровью, схватил валявшиеся на земле вилы и, развернувшись, вогнал их в брюхо первой свиньи, которая бежала прямо на него. Острие вил вошло в мягкую плоть, пронзив жировую прослойку и войдя в брюшную полость. Наружу хлынула кровь, смешанная с желчью и кусками внутренностей. Свинья захрипела, упала на колени, но Бутчер, не останавливаясь, навалился на древко, разрывая рану. Кишки, серые, длинные, скользкие, вывалились наружу, путаясь под копытами бегущих свиней. Одна из них поскользнулась на внутренностях и рухнула, ее крик захлебнулся в луже крови. Хоумлендер дрался как загнанный зверь. Он сломал рогатку о голову одной свиньи, и осколки дерева вонзились в его ладони, но он не чувствовал боли. Он набросился на следующую, обхватив ее мощную шею руками. Его пальцы, сжали горло с нечеловеческой силой. Он давил, прижимая свинью к земле, чувствуя, как хрящи ее трахеи хрустят под его натиском, как мутнеют ее глаза от нехватки кислорода. Он вдавил большие пальцы в ее глазницы, чувствуя, как желеобразная плоть лопается под давлением, и влажная, теплая жидкость заливает его пальцы. Свинья дернулась в последний раз и обмякла. Солдатик выхватил бревно из копыт свиньи, которая пыталась ударить его сзади, и развернулся. Бревно со свистом рассекло воздух и врезалось в бок другой свиньи, раздробив ей ребра. Раздался влажный хруст, и осколки костей, прорвав кожу, выпирали наружу, обнажая белое, дрожащее мясо. Свинья закричала, но Солдатик, не слушая ее предсмертного хрипа, ударил еще раз, на этот раз по голове. Череп лопнул, как перезревшая тыква, разбрызгивая серое вещество, смешанное с кровью. Нуар сражался молча и жестоко. У него не было оружия, только руки. Он наносил точечные, смертельные удары. Резкий хлопок ладонью по уху свиньи — и она падает, потеряв равновесие. Мгновение — и его нога, обутая в тяжелый башмак, врезается в живот, и он чувствует, как рвутся кишки, как пульсирует раздавленная печень. Он работает быстро, чисто, словно хирург, заносящий скальпель. Террор, обезумевший пес, носился между ног свиней. Его челюсти, мощные, как капканы, смыкались на горлах врагов, и он мотал головой, разрывая кожу, вырывая куски мяса, пока не разрывал сонную артерию, и теплый фонтан крови не заливал его шерсть. Битва была страшной. Это был не просто бой — это была бойня в самом буквальном смысле. Кровь лилась рекой, смешиваясь с грязью, образуя липкую, красно-коричневую кашу. Люди, мстя за свой страх и свое унижение, дрались как звери. У них не было пощады. Они убивали свиней, хватали их, резали, рвали зубами. Свиньи, в свою очередь, были бесстрашны, но они не знали, что такое человеческая ярость. Через два часа все было кончено. Поле битвы было усеяно трупами. Тысячи тел. Сотни людей. И тысячи свиней. Хавронья, успевшая сбежать в лес, исчезла во тьме.

***

Бутчер сидел на троне Хавроньи, который стоял прямо в центре поля. Он был весь в крови — чужой и своей. Его руки тряслись, на лице застыла злая, усталая улыбка. Рядом с ним, привалившись к его ногам, сидел Хоумлендер. Он был бледен, но в его глазах, красных от лопнувших сосудов, горел холодный, мрачный огонь. — Мы победили, — выдохнул Бутчер. — Ага, — выдохнул Хоумлендер. — Где самогон? — Блять, они выпили всё, — процедил Хоумлендер, сплевывая кровь. — Блять, — разочарованно выдохнул Бутчер и устало прикрыл глаза. Вокруг стоял смрад смерти. Где-то далеко, в лесу, уже завыли первые проснувшиеся птицы. Солдатик и Нуар стояли в стороне, обнявшись. Солдатик, казалось, выдохся. Он опирался на плечо Нуара, тяжело дыша. Нуар, молча, поддерживал его. — Ты молодец, — сказал Солдатик, и его голос был хриплым от крика. — Я знаю, — ответил Нуар. — Заткнись, блять, — беззлобно огрызнулся Солдатик, но прижал его к себе крепче. — Ты меня бесишь, — прошептал он, почти нежно. — Я тебя люблю, — спокойно ответил Нуар, уткнувшись носом в его шею. Солдатик вздрогнул, словно его ударили током. — БОЖЕ ЧТО. Пожалуйста хватит этой нежности я не в настроении 😡 — сказав это солдатик оттолкнул НУАРА. —😭😭😭 у тея биполярка или что Дед Егор сидел на корточках, держа в руках свою сломанную пополам палку. Его глаза были пусты. Он смотрел на обломки. — Я похороню тебя, — сказал он палке. — С воинскими почестями. Ты была лучшей палкой в моей жизни. Рядом с ним сидел Дед Максим, вытирал слезы, которые текли по морщинистым щекам, оставляя на них дорожки крови и грязи. — Ты был героем, — прошептал он. — Ты сломался, но не сдался. Ночь укрыла поле. Битва была окончена. Началась новая жизнь — та, где не будет свиней. По крайней мере, пока.