Что остаётся позади

Ровер не существовала, пока не появилась она. Её существование началось и, вероятно, закончится с мечом в руках. Мир видит в ней более могущественную силу, и Ровер никогда это не принимает. Иногда она даже верит, что перед ней существует нечто, кто-то, и в эти тихие моменты, когда она остается наедине с собой, она смотрит на своё отражение, чтобы вспомнить, кто она есть. Лидер. Защитник. Боец. Обременительны ли эти роли? Естественно. Но знание того, что она здесь, всегда рядом, готовая к бою с распростертыми объятиями для человечества с самого начала, — это утешительная тяжесть её меча. Она не собирается отпускать оружие. Она не отпускает его, даже когда на ее голову возлагают титулы, подобно тому как влюбленный мужчина украшает свою избранник розами. Астральный модулятор, Леди-арбитр, Главный управляющий — Ровер принимает все эти звания с изяществом, может быть, смущенно, но не без осознания всей торжественности происходящего. Каждое принятие — это обещание, которое она дает народу Солярис 3. Если она — это мир для человечества, то человечество — это мир для Ровер. Люди, со своей любовью, смехом и стойкостью — когда Главная управляющая берёт в руки свой меч, она делает все ради всего этого. Она борется за любовь к человечеству, и, возможно, если будет достаточно часто об этом думать, то не сломается под гнетом людской боли. * Ровер не одинока. У неё нет родителей или каких-либо опекунов. Но ей нравится думать, что, основав «Чёрные берега», она обрела семью. Понятие «семья» она освоила не сразу. И до сих пор не до конца понимает. Но если чему-то Ровер и научилась, общаясь с людьми, так это тому, что каждый человек по-своему интерпретирует это слово. Для неё, возможно, семья — это… просто дом, куда можно вернуться. На протяжении веков члены этого маленького общества вымирают и их принимают новые семьи, но все они несут в себе Чёрный цветок. Все они ответственны за выживание человечества. Ровер старается не думать, чем отличается от них. Тот факт, что девушка остается, когда её семья умирает естественной смертью или из-за жестокости Плача, — это то, с чем просто приходится смириться. Но то, что она остается, не означает, что может задержаться. Отдать дань уважения, вспомнить их, перейти к следующей мимолетной жизни, и так по кругу. Впереди у нее слишком много событий, чтобы зацикливаться на запахе смерти, остающемся позади. Но… Именно те, кто не сдаётся без боя, идут рядом с ней. Смерть неизбежна для того, кто может умереть. Астральный Модулятор, несмотря на всё своё могущество, смирилась с этим фактом как с основным ограничением своих способностей. Она также твёрдо убеждена, что смерть — необходимая часть жизни. Даже Ровер, бессмертное существо, рано или поздно придет к своему концу. Но если смерть — неизбежная часть жизни… разумно ли тогда мириться со смертью ради жизни? Стоит ли умирать, отказываться от своего завтра, чтобы другие могли иметь своё? Это просто неизбежная трагедия? Ровер всегда хотела сказать павшим героям, что они должны бороться за своё следующее утро так же упорно, как и за утро своих близких. Но разве это не она — существо без границ, отстранённая и нереалистичная? Она не знает, найдет ли она ответ при своей жизни, но вопросы преследуют её, умоляя каждую секунду существования взглянуть им в глаза. Нет, это не так. Астральный Модулятор не одинока. Каждую ночь она слышит голоса своих друзей. Голоса всегда кричат, но, по крайней мере, они присутствуют. Теперь это как колыбельная. * «Черным берегам» нужен переводчик для данных из «Плача», посредник. Появляется женщина с небесно-голубыми волосами и платьем, ниспадающим, словно легкое трепетание крыльев бабочки, — так рождается «Второй экземпляр». Конечно, Ровер никогда бы не назвала кого-либо настолько жестоким существом. Она не человек, как и «Второй экземпляр», но и та, и та относятся к обществу и заслуживают имен. Хранительница берегов — это едва ли имя, и Ровер прямо говорит ей об этом. Она хочет, чтобы та сама выбрала себе имя, но такой выбор может быть сделан только со временем и на собственных условиях. Однако, как быстро понимает Астральный Модулятор, её слово — это слово Хранительницы берегов. Ровер это не нравится. Конечно, она никогда не станет её за это винить — та попала в мир, где на неё возложен лишь долг противостоять ужасам этого мира и защищать его жителей от них, как и на Ровер. И, возможно, именно это первоначальное понимание и объясняет сильное желание дать Хранительнице Берегов нечто большее. Так поступает Ровер. Она берет её с собой на миссии в надземный мир, сообщает ей названия всех цветов, мимо которых они проходят в Ринасците, тащит её с собой на Лунный фестиваль в Хуанлуне, просит закрыть глаза, когда ветер проходит сквозь колокольчики на горе Фирмамент, чтобы та могла услышать мелодию. Она учит её играть на пианино песню, которая успокаивает после каждого раза, когда Ровер отдает свое тело в качестве переводчика данных из Ламента. Она хочет показать ей, что в этом мире хаоса и агонии есть постоянная красота. Даже обладая всей мощью и силой Астрального Модулятора, это лучшее, на что она способна. Извлекать красоту из пепла очередной катастрофы — таков ритм этого мира. Если не может его нарушить, пусть наслаждается его короткими периодами гибкости. * Хранительница Берегов не очень хорошо умеет выражать свои эмоции, но Ровер учится распознавать, когда ей больно. — Долг — это… жертва, — говорит она, поглаживая пальцами небольшую трещину на руке другой женщины. Ровер выдавливает эти слова, даже если сама в них не совсем верит. Кто она такая, если не говорит то, что нужно сказать, несмотря на собственные обиды? — Ты несешь бремя боли павших. Я знаю, как это на тебя влияет. И не буду просить тебя продолжать это делать. — Система Тетиса требует моей интерпретации. Ровер криво усмехается. — Я спрашиваю не о наших нуждах, моя Хранительница Берегов. Я спрашиваю о твоей воле. Чего ты хочешь от этой жизни? — Я… — Хранительница Берегов задумчиво делает паузу. Кажется, ей не хватает слов, — её глаза прикрыты, и она тихонько выдыхает. Девушка выглядит… растерянной. — Я не знаю. Ровер отпускает её руку и возвращает пальцы на клавиши пианино. — Я тоже долгое время не знала. Ответ придет со временем и опытом. Хранительница Берегов на мгновение замолкает, пока собеседница играет. Затем она спрашивает: — Чего ты хочешь от жизни? — Чего хочу я? — усмехается Ровер. — На самом деле, меня давно об этом не спрашивали. Но ответ я знаю уже давно. — Мне кажется, я знаю. Ровер издает гул. — Ладно, жги. — Нет, я знаю, знаю это. Я это чувствовала. Она резко прекращает играть, поворачивая голову, чтобы посмотреть на другую женщину. — Что? Хранительница Берегов берёт инициативу в свои руки, исполняя песню, которую Ровер играла всего мгновение назад. Её игра становится более нерешительной, осторожной, но благодаря этому музыка звучит почти яснее. Она играет так, словно пытается понять каждую ноту. — Твои чувства всегда присутствуют, когда я интерпретирую данные Ламент, — говорит Хранительница. — Как… едва уловимая инструментальная составляющая за всеми этими криками. Когда она резонирует со мной, я чувствую… беспомощность. Но в определенные моменты мелодия ускоряется и становится резче, и я чувствую надежду. Этого ты хочешь, не так ли? Хочешь дать человечеству надежду. И я думаю… ты тоже хочешь дать надежду и себе. Что-то в груди Ровер наполняется чувством тяжести. Там ощущается огромный груз, но на этот раз она чувствует, как его нежно поддерживают. Хранитель Берегов, как всегда наблюдательна, видит ее насквозь, и на этот раз Ровер позволяет себе принять эту уязвимость. * Система Тетис работает на человеческих эмоциях. Астральный Модулятор снова и снова обдумывает это, но не даёт себе достаточно времени, чтобы с новой спешкой отправить исследователей в разные части Солярис 3. Она собирается с духом, говоря, как обычно, добрым, но твёрдым голосом, не позволяя никому почувствовать её тревогу. Это знакомая ей игра, но с каждым безрезультатным отчётом девушка чувствует, как выходит из образа. Это та же самая рутина, которой она следует веками, но теперь Астральный Модулятор молится божествам, в существовании которых она даже не уверена, в надежде, что кто-нибудь что-нибудь найдет. И разве это совсем в её характере? Искренне молиться? В некоторых частях света люди молятся именно ей. Она не достойна поклонения, особенно после того, как нашла то решение, о котором все в этом богом забытом мире молились, искали и боролись на протяжении десяти тысяч лет. Что за богиня она такая, если скрывает эту правду ради собственных желаний? Верно. Астральный Модулятор не богиня. «Вот это, — с горечью думает она про себя, — и есть вся её человечность». * Ровер — это неизменная опора людей. Она — темп песни мира, ей не позволено останавливаться. Девушка не прекращает бороться, когда её тело сдаётся, не кричит, когда её терпение на исходе, и уж точно никому не позволяет видеть свои слёзы. Она не может уснуть. Она не будет кричать. И уж точно не позволит своей Хранительнице Берегов увидеть, как она плачет. — Что, твою мать, ты себе думала? — спрашивает она, но это звучит скорее как обвинение, чем как вопрос. Ровер знает, что не должна её винить. Она знает, знает, — но слова всё вырываются наружу. — А чего ты ожидала от меня, когда я вернулась из Рагунны и узнала, что ты мертва? Хранительница Берегов не смотрит на неё, вместо этого сосредоточившись на какой-то случайной точке позади, сложив руки, словно передавая итоги совещания. Но Ровер замечает трещины, проглядывающие сквозь её одежду, некоторые из которых даже оставили шрамы на лице. Почему она ведёт себя так пассивно? Как будто её очевидная боль не имеет значения. Почему она пытается вести себя так, будто она ничего не значит? Почему она ведёт себя так, будто её Хранительница Берегов для неё ничего не значит? Когда собеседница не отвечает, Ровер спокойно выдыхает и спрашивает: — Почему ты не сказала мне, что хочешь… — Дело было не в том, что я хотела умереть, — говорит она, и её прямолинейность задевает за живое. — Я просто применяла наиболее эффективное решение. Она знала. Ровер была дурой, что притворялась, будто молчание помешает ей внимательно наблюдать. — Твою мать, я… что? А как же позволить себе умереть, чтобы стать марионеткой Тетис? — Ты сама это сказала. Это замкнутый круг. Мы не можем продолжать использовать Плач против самого себя. Ты начала новую экспедицию в поисках альтернативных решений, но уже установлено, что я — лучшее решение. Ты хочешь найти средство от причины Плача, и я здесь, чтобы служить твоей воле. Твоё желание всегда заключалось в том, чтобы остановить Плач полностью… Хранительница Берегов резко замолкает. Она тянется к лицу Ровер. Ровер не заметила, что плачет. — Моя звезда… Ровер прерывает её, хватая за руку и поворачивая её ладонью вверх. — Ты думаешь, это то, чего я хотела? Посмотри на свою руку. Взгляни на трещины. Посмотри мне в глаза и скажи, что это моя воля. Взгляд Хранительницы Берегов скользнул по собственным потрескавшимся рукам. — Я лишь хочу облегчить твоё бремя. — Моя Хранительница Берегов, — умоляюще говорит она, — я знаю, что это не единственное, чего ты хочешь. — Ровер переплетает их пальцы. — Ты сказала, что это не потому, что хочешь умереть. Я знаю, ты хочешь жить. Не хочешь ли покататься на гондолах в Рагунне? Посмотреть со мной новые спектакли в Цзиньчжоу? Не жертвуй собой ради других, когда есть другой выход… — Моя звезда, твои знания почти безграничны, но этого ты не знаешь. — Взгляд Хранительницы Берегов наконец встречается с её собственным, и в нём читается вызов. Она мягко отдёргивает руку, и Ровер начинает сомневаться, действительно ли она выиграет эту битву. — А разве долг не жертва? — Ровер морщится от её слов. — Я понимаю, что потеряю. Я — одна жизнь, Ровер. Одна жертва. Это того стоит. Она смотрит на Хранительницу Берегов, того, кто был рядом с ней тысячи лет, с недоверием, её слова «Это того стоит» насмешливо крутятся в её голове. — Значит, ты сдаёшься? Другая женщина сжала кулаки, вытянув руки вдоль тела, и посмотрела мимо Ровер, в бескрайнее море. — Нет. — Тогда как это называется? — Мой долг… — Почему это должно быть связано с твоей смертью? — Я хочу, чтобы вы все обрели мир. Хранительница Берегов шагает вперед, тянется к её лицу, пока Ровер не оказывается в нежной хватке. — Я знаю, какое бремя ты несёшь. Знаю кошмары, которые тебя мучают, голоса, которые ты всё ещё слышишь, даже когда их обладатели давно умерли. Знаю, что ты любишь человечество, и ты научила меня любить его тоже. Теперь я знаю, чего хочу. Хочу бороться за человечество, которое мы так ценим. Позволь мне оказать эту последнюю услугу Солярис 3 и тебе. Ровер стоит там, обнимаемая единственным человеком, которому позволила себя показать. Она хочет, чтобы та продолжала обнимать её — завтра, послезавтра и каждое утро после этого. Её Хранительница Берегов хочет отдать ей завтрашний день, который должна отдать всем остальным. Она должна находить в нём красоту, какой бы трагичной та ни была. Но Ровер не может. Она её не видит. И, честно говоря, девушка теперь признаёт себе, что никогда её и не видела. Что такое жертва, если не возможность для других, которая одновременно является и отказом от себя? Осознание приходит к ней так же мягко, как и прикосновения чужих пальцев к её лицу. — Ты хочешь принести жертву? — Она накрывает руки Хранительницы Берегов своими. — Живи ради меня. — Я… — Хранительница Берегов смотрит на неё. — Я не понимаю твоей просьбы. Ровер отрывает руки от ее лица и крепко обнимает свою Хранительницу Берегов. Возможно, если она обнимет её достаточно крепко, та поймет ее послание: — Ты делаешь всё для других. Для меня. Я умоляю тебя, моя Хранительница Берегов, позволь мне бороться за тебя, даже если будет трудно это сделать. Пожалуйста. Наступает тишина, но вскоре Ровер чувствует, как нерешительные руки её обнимают. — …Хорошо.