Сквозь время и пространство

"–Это точно конец," - вновь пронеслось в мыслях вонючего шатена. Он давным-давно потерял надежду и забывал, сколько уже здесь находится... Эта пустота вокруг: она пожирала его, разрушала личность, превращала в овощь, хотя он им и являлся, но признавать этого, увы, не желал - даже после того, как пробыл в бесконечном одиночестве долгое время и обдумывал свои поступки. Время так долго не двигалось, что Осаму даже начал забывать, как выглядит белый свет, поэтому он сразу заметил, когда белоснежная фигура начала появляться из воздуха, становясь всё отчётливее и более осязаемой. Парень успел лишь поморщиться, мысленно выругавшись, как фигура перестала светиться, и это ангельское сияние начало тухнуть, а его глаза, моля о смерти, разглядывали очертания внешности фигуры. Длинные тёмные волосы и, несмотря на большое пальто, отчётливая женская фигура стояла перед ним. Он мог поклясться, что у неё волосы, как и его, - словно она с него волосы содрала и на свою голову как парик одела. Отличалось оно лишь длиной: у женщины локоны были куда длиннее, аж до пояса. Всё та же вонь, те же ветки и слякоть с плесневелыми водорослями, между вьющимися от грязи прядями. Глаза красивые, пронзающие милым щенячьим взглядом, такой карий цвет, на который смотришь, и возникает мысль, словно перед тобой не человек, а милый пёсик, строющий глазки, выпрашивая очередную вкусняшку, от дефицита которых он уже весит парочку тонн. А её пальто, её дивное длинное пальто было почти по щиколотки, бежевое и грязное. А прекрасно дополняла образ юбка, едва прикрывающая задницу, и рубашка с жилетом. – О боже, она ангел... Сказал Дазай, сморщив лицо, будто струя мочи лилась прямо в его глаза, целясь беспощадно точно. Могло показаться, будто бы Осаму говорил это благоухающей высокой девушке перед ним, но он смотрел только в её большие тёмные глаза, сквозь которые, если приглядеться, видно отражение самого парня, давно потерявшего остатки мозга и самообладания по отношению к себе прекрасному. Недолго он восхищался, ведь наконец фигура полноценно явилась перед ним, и они стояли друг напротив друга - копии друг друга, отличавшиеся лишь половой принадлежностью и парой вещей в связи с этим. Хотя Дазай любил носить юбки и чулочки, но сегодня он оплошал и одел свои вонючие, немытые с первого приобретения штаны. Только девушка хотела что-то вставить, как вонючий, побитый жизнью и изнасилованный ею же паренёк поднял указательный палец в направлении странной, но такой похожей на него незнакомки и во всё, что было в его лёгких, закричал: – АААА-ААА-ААА, ЖЕНЩИНА!!! Та, не успев даже подумать, поддержала его аномальное отсутствие мозга и наличие хороших голосовых связок и начала выть, как волк на луну, переходя в писк: – ААА-ААА-ААА, МУЖЧИНА!!! И всё должно было закончиться на этой ноте, но эти двое полуфабриката - никак иначе их не назвать - продолжали кричать, повторяя эти две фразы. И первым нарушил это перекрикивание без особого смысла самый умный из них двоих - женщина: – Ну что, хватит стонов! Этого предложения, состоящего из четырёх слов, хватило для того, чтобы Осаму резко вывели из транса, в котором он видел женскую версию себя - Дазаиху, и теперь перед его блестящими щенячьими очами опять-таки явилась фигура любимейшего, прекраснейшего рыжего мужчины мечты - Чуи. Дазай был так рад, что не сразу осознал своё положение: он лежал на холодной земле, по одной из его ног ползли жирные, мерзкие черви, а порванные кусочки пальто свисали вниз из его ушей. Присев, он оглянулся: вокруг гнетущая, давящая атмосфера, везде одни плюсы с фотографиями людей и их датами рождения - он на кладбище. Его сладкий любимчик Накахара хотел его закопать! Это было обидно, но Дазай не из тех, кто долго обижается: он действует и мстит сразу же, поэтому собирался высказать рыжему ублюдку весь план мучений и боли, которые придётся ему пережить. Но стоило открыть свой рот, поднимаясь из норы и выползая из неё, возвысившись над Чуей, как рыжий выдал фразу: - Дашь мне свой номер!? И повисла гробовая тишина. Один лишь ветерок ласкал их лица, пока Осаму обдумывал оставшимися кусочками мозга слова любимого.