Ловушка для гроссмейстера<3

В пустом спортивном зале Некомы пахло нагретым деревом, резиной и пылью, танцующей в длинных косых лучах заходящего солнца. Потрепанная деревянная доска лежала прямо на паркете между ними, разделяя две фигуры: Киру, сидевшую на коленях с идеально прямой спиной, и Кенму, лениво ссутулившегося напротив. Черная ладья снова стояла на злополучном поле e8. Белый ферзь замер на g3. Позиция, которая еще утром казалась Кире смертным приговором, теперь послушно ждала своего разбора. Но пальцы девушки застыли над деревянной головой коня. Она долго смотрела на текстуру дерева, прежде чем глухо произнести: — Эти шахматы... они принадлежали моему дедушке. Его больше нет, Кенма. Кенма, который в этот момент лениво крутил в руках белую пешку, замер. Его янтарные глаза медленно поднялись на Киру. Он не перебивал, не выдавал дежурных соболезнований, которые она так сильно ненавидела. Он просто слушал, превратившись в абсолютное внимание. — Когда я уехала из дома сюда, в Токио, я взяла их с собой, — продолжила Кира, и её голос слегка дрогнул, но она упрямо сжала всю волю в кулак. — Для меня эта доска, каждая фигура, каждая его строгая формула — это всё, что связывает меня с домом. С местом, где меня любили и где всё было понятным. Когда я играю, мне кажется, что он сидит напротив. И когда в финале я сбилась с его правил, когда я совершила этот грязный, хаотичный ход... мне показалось, что я предала его. Предала единственную нить, которая у меня осталась. Она опустила голову, ожидая, что её логика покажется ему глупой или слишком сентиментальной. Кенма молчал несколько секунд. Он бережно поставил пешку обратно на клетку, аккуратно выравнивая её по центру. — Это хорошая связь, Кира, — тихо сказал он, и его монотонный голос прозвучал удивительно мягко. — Но ты ошибаешься в одном. Твой дедушка оставил тебе шахматы для того, чтобы ты играла в них, а не для того, чтобы ты становилась его копией. Кира вскинула на него глаза. — Ты пытаешься загрузить в себя чужую программу, — Кенма слегка наклонил голову набок, убирая челку с лица. — Но твоя собственная система уже выросла из этих рамок. Твой дедушка играл в свою эпоху, со своими соперниками. А сейчас на доске — твоя жизнь. Перестань копировать его стиль до последнего знака. Начни создавать свой собственный. Шахматы не сломаются от того, что ты добавишь в них немного себя. Эти слова, произнесенные без капли пафоса, ударили по её сознанию с точностью гроссмейстерского удара. «Создавать свой собственный стиль...» — Переигрываем, — решительно скомандовала Кира, чувствуя, как с этим словом внутри неё окончательно рушится последняя стена страха. Оти играли снова и снова. Фигуры со стуком летели на паркет, позиции менялись одна за другой. Кира больше не пыталась судорожно вспоминать дедушкины конспекты — она дышала, импровизировала, принимала свои ошибки и тут же перестраивала защиту на ходу. Она наконец-то принимала саму себя — не идеального робота, а живую, гибкую шахматистку, умеющую бороться в хаосе. Когда доска была убрана в рюкзак, за окнами уже сгустились сумерки. Они медленно шли по опустевшей территории школы. Прохладный вечерний воздух приятно освежал лицо после душного зала. Возле старого автомата с напитками Кенма остановился, со вздохом пошарил в карманах брюк и достал пару монет. Выбрав холодный чай для Киры и баночку сладкой газировки для себя, он протянул ей напиток. — Держи. За успешное завершение технического обслуживания твоего процессора. Кира тихо рассмеялась, принимая прохладную бутылку: — Спасибо. Кажется, мой процессор теперь работает на повышенных частотах. Они не торопясь двинулись в сторону студенческого общежития. Кенма лениво плелся рядом, спрятав руки в карманы олимпийки, но Кира замечала, что он упрямо держит шаг, не отставая ни на метр. Он провожал её. Парень, который обычно растворялся в пространстве сразу после тренировки, сейчас добровольно шел к её корпусу. Они поднялись на третий этаж, и Кира открыла дверь своей мини-квартиры. Комната встретила их уютной тишиной. — Зайдешь на чай? — спросила она, пропуская его вперед. — У меня остался тот самый, домашний. С мятой и чабрецом. Кенма помедлил секунду на пороге, оценивая уровень своей социальной батарейки, но затем едва заметно кивнул и разулся. Через десять минут они сидели на полу в ее крошечной кухонной зоне, точь-в-точь как вчера — только теперь Кенма был внутри, а не снаружи. Травяной аромат заполнил комнату, создавая ощущение абсолютной безопасности. Кира поставила перед ним дымящуюся кружку. Кенма осторожно вдохнул пар и удивленно приподнял брови. — Пахнет... непривычно. Не как чай из круглосуточного автомата. — Еще бы, — я слабо улыбнулась, садясь на пол напротив Кенмы и поудобнее перехватывая горячую чашку. Приятное тепло сразу поползло по ладоням. — Это наш домашний сбор. Из деревни. Раньше мама собирала травы, а дедушка сам их сушил, строго по своим пропорциям. Теперь его дело пытается продолжать бабушка... Получается, если честно, не так вкусно, рецептура немного нарушена. Но когда мне совсем паршиво, этот чай — единственное, что способно вернуть мою систему в норму. Вчера вот пароль не подошел, процессор наотрез отказался его принимать, а сегодня... сегодня, кажется, код сработал. Кенма сделал маленький глоток, забавно зажмурившись от тепла. — Вкусно. Хотя я все равно предпочитаю газировку. От нее мозг быстрее думает, когда играешь. — От нее твой мозг быстрее заработает гастрит, Козуме, — фыркнула Кира, прищурившись. — Ты вообще нормально питаешься? Куроо сегодня полтренировки ворчал, что ты бледный как поганка. — Куроо преувеличивает. Как всегда, — Кенма лениво покрутил кружку в руках. — У него пунктик на том, чтобы все вокруг бегали, кричали и ели мясо три раза в день. Утомительно. — Но в чем-то он прав. Сегодня ты дважды откровенно зевнул на площадке. Великий связующий Некомы не попал по мячу? Это точно был серьезный баг в системе. Команда едва не легла от хохота. Кенма упрямо уткнулся взглядом в свою кружку, а кончики его ушей заметно порозовели. — Я же сказал, это было внешнее воздействие. Твой взгляд с трибун слишком сильно сбивал настройки прицела. Ты сидела там и смотрела так, словно записывала каждое мое движение в свой шахматный блокнот, чтобы потом разобрать на ошибки. — Я просто анализировала, — резонно заметила Кира, слегка улыбнувшись. — Твоя игра на паркете действительно похожа на шахматы. Ты ведь не бегаешь быстрее всех и не прыгаешь выше Льва. Ты просто заставляешь остальных двигаться туда, куда тебе нужно. Это красиво, Кенма. Кенма от неожиданного комплимента едва не поперхнулся чаем. Он поднял на нее взгляд сквозь отросшую челку, в которой до сих пор угадывались отросшие темные корни. — Красиво — это когда Хината взлетает над сеткой так, словно у него крылья. А я просто... не люблю лишних движений. Если можно выиграть, сделав на два шага меньше, я выберу этот вариант. — Чистая оптимизация ресурсов, — согласно кивнула Кира. — Дедушка назвал бы это идеальной эндшпильной техникой. — Кстати, о Куроо, — Кенма хитро прищурился, переводя тему, пока его щеки окончательно не выдали смущение. — Ты сегодня действительно его умыла. У него лицо было такое, словно ему вместо волейбольного мяча в блок прилетел бетонный кирпич. Наш капитан не привык, что ему так жестко возвращают его же подачу. — Поделом ему, — рассмеялась Кира, откидываясь спиной на кухонный гарнитур. — Будет знать, как лезть со своими терабайтами шуток про «силу юности» и «великую любовь». Он весь зал на уши поднял. Мне на секунду показалось, что Лев сейчас начнет нас поздравлять со свадьбой. — Лев может, — совершенно серьезно подтвердил Кенма, уныло глядя на дно своей кружки. — У него процессор работает на одной единственной извилине, и та отвечает за прыжки. Хорошо, что ты его осадила. Иначе он бы до конца недели ходил за мной и спрашивал, когда мы пойдем в кино. — А мы не пойдем? — шутливо приподняла бровь Кира. Кенма замер с кружкой у губ, подозрительно прищурившись: — Только если там не будет людей, Куроо и волейбольных мячей. И если там будут давать попкорн с карамелью. На крайний случай — пустой зал и никаких тридэ-очков, от них глаза устают быстрее, чем от консоли. — Идет, — тихо улыбнулась Кира. Она поднялась на ноги, бросив взгляд на настенные часы. До комендантского часа оставалось еще прилично времени, а травяной чай, хоть и вернул настройки системы к заводским, желудок ни капли не насытил. Внутри предательски заурчало. — Раз уж мы определились с кино... Ты как насчет того, чтобы немного подзарядить батарею? Я со вчерашнего дня ничего не ела, а у тебя, судя по бледности, запасы углеводов тоже на нуле. Кенма покосился на ее крошечную индукционную плитку. — Смотря что нужно делать. Если это сложный крафт, где надо стоять у плиты сорок минут, то я пас. Мой персонаж сейчас упадет от истощения. — Никакого сложного крафта. Самый базовый уровень, — рассмеялась Кира, открывая небольшой холодильник общежития. — Рис со вчерашнего дня остался, пара яиц, кусок ветчины и немного зеленого лука. Сделаем быстрый чахан. Справишься с нарезкой лука, пока я разогреваю сковороду? Это не сложнее, чем нажимать на кнопки «X» и «Y». Кенма со вздохом поднялся с пола, лениво потянул рукава олимпийки вверх и подошел к узкой столешнице. Кира вручила ему маленький нож и доску. — Смотри мне, Кайси, — пробормотал он, аккуратно, с геймерской дотошностью нарезая зеленые перья на идеально ровные миллиметровые колечки. — Если я порежу палец, Некома завтра останется без связующего. Я скажу что вина в тебе и Куроо лично придет сюда выбивать твою дверь. — Не придет. После сегодняшнего моего «блока» он будет обходить эту комнату по другой траектории, — Кира ловко разбила два яйца прямо в чашку и взбила их палочками. На сковороде уже аппетитно шкворчало масло. — К тому же, у тебя точность движений пальцев развита получше, чем у любого хирурга. Не прибедняйся. — Это в играх, — Кенма аккуратно смахнул ножом лук на тарелку и переключился на ветчину. — Там, если ошибся, можно откатить сохранение. В реальности физика слишком жесткая. Никаких хитбоксов и автоприцеливания. — Зато результат вполне осязаемый, — Кира вылила яйца на сковороду, тут же закинула туда холодный рис и принялась быстро перемешивать все лопаткой. Запах жареного риса с яйцом мгновенно заполнил маленькую кухню, вытесняя остатки утренней затхлости. — Закидывай давай свой лук и ветчину. Да не всё сразу, аккуратнее! — Сама же говорила про хаос и импровизацию в шахматах, — лениво парировал Кенма, но послушно, порциями высыпал нарезку в общую массу. — А теперь требуешь от меня строгого соблюдения таймингов на кухне. Это двойные стандарты. — Хаос хорош на доске, когда соперник не ожидает блефа. А если ты устроишь хаос на сковороде, мы получим несъедобный уголь, — Кира выключила плитку, капнула немного соевого соуса и ловко разложила дымящийся золотистый рис по двум глубоким пиалам. — Готово. Прошу к столу. Точнее, обратно на пол. Они снова устроились за столом, скрестив ноги. Кенма взял палочки, осторожно подцепил немного риса и отправил в рот. Его лицо тут же расслабилось, а в глазах появилось выражение искреннего одобрения. — Ну как? Система принимает данные? — с улыбкой спросила Кира, наблюдая за ним. — Скорость загрузки отличная, — кивнул Кенма, жуя. — Гораздо лучше, чем те бенто, которые продают в магазине за углом. Там рис вечно пересушенный, словно его текстуру забыли доработать. — Еще бы. Секрет в том, что рис должен быть именно вчерашним. Ладно, признаю, твоя нарезка лука тоже внесла свой вклад в этот квест. Они ели в уютном, неторопливом темпе. Тишину нарушал лишь тихий стук палочек о фарфор и далекий гул вечернего города за окном. Кира чувствовала, как с каждым проглоченным кусочком к ней возвращаются силы, а мир вокруг окончательно перестает казаться сломанным. — Кенма, — тихо позвала она, когда их пиалы наполовину опустели. — М? — он поднял на нее взгляд, не отрывая палочек от еды. — Спасибо тебе. За вчерашнее. Я ведь... правда думала, что это всё. Что я больше никогда не смогу сесть за доску без этого удушающего чувства. Кенма медленно опустил пиалу на пол и посмотрел на нее прямо сквозь свою двухцветную челку. Его взгляд был серьезным и удивительно понимающим. — Я же сказал. Игра на этом не заканчивается. Проиграть партию или завалить уровень — это нормально. Плохо — это когда ты удаляешь саму игру из-за одной неудачи. Ты слишком хороша в шахматах, чтобы просто взять и отформатировать свой талант из-за глупого цейтнота. — Теперь я это тоже понимаю, — Кира тепло улыбнулась. — Больше никаких чужих программ. Буду писать свой собственный код. — Вот и отлично, — Кенма снова потянулся к еде, возвращаясь к своему привычному, слегка отстраненному тону. — Только не делай этот код слишком сложным. Мне потом опять придется сидеть под твоей дверью и тратить батарею приставки, чтобы тебя взломать. А новые аккумуляторы сейчас стоят дорого. — Обещаю обойтись без сложных шифров, — рассмеялась Кира. Они просидели так еще какое-то время, уничтожая остатки ужина и лениво перебрасываясь легкими, безбидными подколками, пока на часах не замелькали финальные цифры перед закрытием общежития. Кенма с тихим вздохом поставил пустую пиалу на стол и медленно поднялся, разминая затекшие ноги. — Ладно, мне пора. Скоро вахтерша закроет главный вход, и тогда Куроо точно поднимет на уши всю полицию Токио. Завтра... не просыпай. Маршрут до школы сам себя не пройдет. Кира пошла провожать его до двери. Кенма уже обулся и взялся за ручку, повернувшись, чтобы на прощание коротко кивнуть. И вдруг, повинуясь какому-то необъяснимому, резкому внутреннему порыву, Кира сделала шаг вперед. Прежде чем Кенма успел хотя бы моргнуть, она быстро, но крепко обняла его за плечи, уткнувшись носом в его сухую спортивную куртку, пахнущую кондиционером и залом. Это длилось всего пару секунд — мимолетное, отчаянное «спасибо» за то, что он вытащил её из темноты и спас от одиночества. Кенма от неожиданности буквально окаменел, его руки так и остались висеть вдоль туловища, а дыхание перехватило. Он почувствовал, какая она маленькая и как сильно бьется ее сердце. Кира тут же отстранилась. Её щеки пылали пунцовым цветом, но глаза сияли абсолютной, чистой благодарностью. — Пока, Кенма, — выдохнула она. И, не дав ему опомниться, мягко, но решительно закрыла дверь прямо перед его ошарашенным лицом. По ту сторону двери повисла оглушительная тишина. Кира прислонилась спиной к деревянной панели, прижала ладони к горящим щекам и счастливо, облегченно рассмеялась. Система была не просто восстановлена — она была полностью обновлена.