Мое Самоубийство

Оля «Сегодняшний день, проведенный в парке вместе с Катей, Дашей и Леной, оставил после себя странное чувство. Кажется, я впервые позволила себе усомниться в безупречности своих чувств к Даше. Нет, моя привязанность никуда не исчезла, но её поступок на горках заставил меня взглянуть на неё иначе. То, как легко она оставила меня одну перед лицом опасности, испугавшись трудностей и совершенно не подумав о моих переживаниях, неприятно меня задело. В тот самый момент, когда паника готова была полностью парализовать меня, появилась Лена. Зная о её паническом страхе перед высотой, я до сих пор поражаюсь её решению подняться ко мне. Она просто не пожелала оставлять меня в одиночестве. Это неожиданное появление, тепло её ладони, крепко сжимающей мою руку во время сумасшедших падений, всё это отозвалось во мне глубокой благодарностью. Я ловлю себя на пугающей мысли, что Лена начинает мне нравиться. Признавать это невероятно страшно. Мой разум отчаянно сопротивляется новому чувству, ведь я слишком хорошо помню её признание о другой девушке, которую она любит без взаимности. Что это за нелепое проклятие, постоянно испытывать влечение к тем, чьи мысли заняты кем-то другим? Мне невероятно тепло с ней, её неожиданная забота согревает меня, а едкие шутки заставляют искренне смеяться. Но меня пугает её ветреность, её привычка оказывать знаки внимания девушкам. И, конечно, Даша... я пока не могу просто взять и избавиться от этой болезненной привязанности к ней. Мой внутренний хаос только усиливается, мешая разобраться в себе. А время идет. Остался 21 день». — Оль, пойдём пообедаем, — предложила Катя, поправляя лямку рюкзака. — Я такая голодная, что готова съесть слона. — Пойдём, — согласилась Оля. Мы покинули территорию университета и зашли в небольшое кафе неподалеку. Пока Катя стояла у стойки и увлеченно делала заказ, я присела за наш столик. Экран моего телефона внезапно загорелся, оповещая о новом сообщении. Это была Лена. — Жду тебя сегодня на крыше в шесть вечера, красавица. Надеюсь, ты выберешь наряд, который не станет непреодолимым препятствием для моих рук? Моё терпение тает слишком быстро, а желание согреть тебя изнутри только растёт. Я почувствовала, как к лицу приливает жар, но на губах вопреки моей воле появилась легкая улыбка. Вот и как она может такое писать мне, испытывая чувства к другой? Это опять же доказывает ее ветреность. Я быстро набрала ответ: — Ограничься своими фантазиями. Приду в самом плотном и закрытом свитере, который только смогу найти в шкафу. И если твои руки нарушат границы приличия, ты рискуешь полететь с этой крыши без страховки. — ...и я ему прямо заявляю: этот зачет не может быть аннулирован! — Катя вернулась за столик с подносом и эмоционально продолжила свой рассказ. — Оля! Ты меня вообще слышишь? — Извини, — Оля судорожно заблокировала телефон и отложила его в сторону. — Я просто немного задумалась. Я не могла признаться собственной подруге в том, что все мои мысли теперь заняты не учёбой, не Дашей и даже не чувством вины, а этой невыносимой, бесстыжей Леной. — Ты ведешь себя очень странно сегодня, — Катя сделала глоток сока и прищурилась, внимательно изучая лицо подруги. — Твой взгляд постоянно где-то далеко. У тебя такой рассеянный вид... Может ты влюбилась? Этот вопрос вызвал у меня мгновенный страх. Перед глазами пронеслись лица Кати, Даши, Лены, смешиваясь в один хаотичный вихрь. Внутри всё сжалось от подступившей тревоги. — Знаешь... мне что-то резко стало нехорошо. Кажется, живот разболелся, — Оля стремительно поднялась из-за стола, едва не задев стакан с напитком. — Я пойду домой. Извини, Кать. Не позволяя подруге задать новые вопросы и оставить меня в тупике, я схватила свой рюкзак и быстрыми шагами направилась к выходу, оставив Катю в полном недоумении смотреть мне вслед. Я выскочила на улицу, жадно хватая ртом прохладный воздух. Практически бегом добравшись до ближайшей остановки, я запрыгнула в первый же подъехавший автобус. Прислонившись лбом к прохладному стеклу, я пыталась унять дрожь в руках и восстановить дыхание, пока транспорт вез меня в сторону дома. Я выскочила из автобуса и, не раздумывая ни секунды, бросилась бежать к знакомой многоэтажке. Дверь на крышу была приоткрыта. Я толкнула её, и вечерний ветер встретил меня прохладным объятием. Лена уже сидела на скамье, задумчиво глядя на огни вечернего города. Увидев меня, она поднялась. Я не смогла произнести ни слова. Все накопившиеся за день эмоции – страх, растерянность, вина перед Катей, невыносимая тяга к Лене, хлынули через край. Я бросилась к ней и крепко обхватила руками, уткнувшись лицом в её плечо. Вцепилась в её толстовку и заплакала, потому что совершенно не понимала, что со мной происходит, и не могла больше этого выдерживать. — Ну чего ты опять, красавица? — Лена мягко погладила ее по спине, прижимая к себе. — Я... я... — Оля задыхалась от рыданий, пытаясь сформулировать хоть что-то, но слова застревали в горле. В ту же секунду, не контролируя себя, я отстранилась. Обхватила её лицо ладонями, заглянула в её глубокие глаза и, поддавшись какому-то необъяснимому, отчаянному импульсу, впилась в её губы поцелуем. Это был не поцелуй благодарности, а скорее акт капитуляции перед собственными чувствами. Лена ответила на поцелуй, но затем, слегка отстранившись, с привычной насмешкой растянула губы в улыбке. — Это что значит? Ты мне наконец отдала долг? — Дура! — Оля со всей силы ударила её по плечу. — Пойдем, — Лена взяла ее за руку и потянула к выходу с крыши. — Куда? — Оля лишь позволила ей вести себя, чувствуя себя абсолютно обессиленной. Мы спустились на пятнадцатый этаж. Лена достала из кармана ключи, и открыла дверь своей квартиры. Она пошла ставить чайник, пока я прошла в зал и, чувствуя, как подгибаются ноги, опустилась на мягкий диван. — Останешься? — Лена появилась в дверном проеме, внимательно глядя на Олю. — Останусь, — кивнула Оля, и это мгновенное согласие, кажется, удивило Лену. Оставаться сегодня одной мне совершенно не хотелось. Я просто не выдержала бы этого нарастающего хаоса в своей голове. После того как мы выпили чай, Лена протянула мне свою чистую футболку. Я надела её и, чувствуя себя абсолютно обессиленной, но почему-то умиротворенной, легла в кровать рядом с ней. В комнате воцарилась звенящая тишина. Я лежала, глядя в потолок, в голове пульсировал недавний разговор. — А эта девушка... — голос Оли прозвучал глухо. — Она тебе сильно нравится? Лена пошевелилась, переворачиваясь на бок. Я почувствовала, как её взгляд устремился на мой профиль. — Сильно, — коротко, но как-то тяжело отозвалась она. — А что? Хочешь устроить допрос с пристрастием? — Просто интересно, — соврала Оля, поворачиваясь к ней лицом. В полумраке её глаза казались темными омутами, в которых отражалась такая серьезность, что мне стало не по себе. — Это ты, — прошептала Лена. Я замерла. Сердце, кажется, на секунду прекратило биться. — Что? — Оля переспросила, хотя прекрасно расслышала её. Лена вздохнула. Она придвинулась ближе, так что я почувствовала тепло её дыхания. — Это ты, Оля. Я пыталась шутить, пыталась казаться равнодушной, пыталась вытравить это из себя, но чем больше я видела, как ты мучаешь себя из-за человека, который не видит тебя в упор, тем больше мне хотелось стать той, кто наконец-то откроет тебе глаза. Я не «ветреная», Оля. Я просто очень долго боялась признаться самой себе, что хочу быть рядом не ради ночи, а ради того, чтобы видеть, как ты просыпаешься, как злишься, как учишься снова улыбаться. Она замолчала, глядя на меня с такой неприкрытой уязвимостью, что я почувствовала, как мой мир окончательно теряет свои контуры. — Я не могу соревноваться с Дашей, — добавила она совсем тихо. — Но я хочу, чтобы ты знала: для меня ты – не просто эпизод. Ты – то, ради чего я готова даже перестать быть той «бесстыжей нахалкой», которую ты так старательно ненавидишь. Я смотрела на неё, внутри меня что-то окончательно сломалось. Не от боли, а от осознания того, как долго я искала спасения не там, где оно меня ждало. Шок сменился пронзительным теплом. Я видела перед собой человека, который, несмотря на всю свою дерзость, открыл передо мной сердце, рискуя быть отвергнутым. Я не нашла слов. Они были не нужны. Я резко подалась вперед, перекрывая расстояние между нами. В этом поцелуе не было той отчаянности, что была на крыше, или той ярости, что была во второй день знакомства. Я обхватила её лицо ладонями, притягивая к себе ближе, словно боялась, что сейчас она исчезнет, как и всё остальное в моей жизни. Лена охнула, но тут же ответила на поцелуй с такой жадностью и нежностью, что у меня перехватило дыхание. Я придвигаюсь ближе, кладя свою руку на чужое плечо, поглаживая. Лена смотрит на меня, слегка улыбаясь.   — Спасибо, — шепчет Оля. — За то, что призналась, для меня это важно.  Лена кивает, смотря в карие глаза, наполненные теплом. Пальцы невесомо ложатся на шею Оли. Лена скользит взглядом по лицу напротив, останавливаясь на губах. Припадает к ним, нежно сминая, а Оля вовсе и не против. Она, опираясь на плечи Лены, перелазит на бедра к той, отвечая более напористо. Покусывает нижнюю губу, оттягивая её зубами. Руку перемещает на подбородок Лены, которая приоткрывает рот, позволяя ловкому языку скользнуть по нёбу.  Языки сплетаются в страстном танце. Изучают друг друга. Лишь на секунду отстраняются, смотря в глаза, вдыхая кислород, снова встречаясь в поцелуе.  Ладонь Лены опускается на ягодицу, сжимая. Оля стонет прямо в поцелуй. Этот звук ласкает уши Лены, которая забирается второй рукой под футболку, изучая каждый участок тела. Доходит до груди, ощущая, что ничего, кроме футболки, её не прячет. Темникова переворачивает Серябкину спиной на кровать, а сама оказывается сверху. Пытается снять такую мешающую в данный момент футболку, в чём Оля ей помогает, приподнимаясь. Лена спускается ниже, смотря прямо в карие глаза, наполненные похотливым желанием. Сжимает правую грудь, припадая ртом к левому соску. Проводит языком, обводя затвердевшую горошину. Немного посасывает, после чего кусает, оттягивая зубами. Лена снова припадает к губам девушки, попутно пробирается рукой к уже мокрому белью, сквозь ткань надавливая на клитор, масируя. Тут же слышится ответ в виде стона и прогнувшейся спины. Лена приподнимается, садясь между согнутых в коленях ногах. Снимает последнюю вещь на теле девушки, откидывая её к остальным. Лена смотрит на подрагивающие ресницы Оли, замечает сбитое дыхание.   — Смотри мне в глаза, — тихо просит Темникова, медленно скользя средним пальцем во влагалище. Видит, как Оля закусывает губу, прося взглядом большего. И Лена делает, то о чём её просят. Прибавляет безымянный палец, увеличивая темп. Позже добавляет язык, играясь с клитором. Оля беззастенчево стонет от удовольствия, которое дарит ей Лена. Она, будто издеваясь, смотрит ей прямо в глаза. Через пару минут обе девушки чувствуют, что завершение близко. Ощущая, как сокращаются чужие мышцы, Лена прибавляет темп, доводя Олю до пика. Она вся трясётся, простонав имя Лены, обмякает. Темникова сильнее сжимает чужие бёдра, вытаскивая пальцы. После чего встаёт, убирая шоколадные пряди волос с лица Оли, которая в бессилии начинала засыпать. Лена накрывает её одеялом и ложится рядом. Серябкина уже мирно спала, сложив руки под щекой, словно маленький ребёнок. Лена аккуратно целует ее в лоб, тихо шепча:   — Спокойной ночи, красавица.