Мое Самоубийство

Оля — Оль, ну пожалуйста, пойдём с нами, — Катя умоляюще заглядывала Оле в глаза, крепко удерживая за локоть. — Хорошо, но только ненадолго, — Оля наконец уступила, понимая, что Катино упрямство не преодолеть. С самого утра я изобретала любые предлоги для отказа. Перспектива провести несколько часов в парке аттракционов в качестве молчаливого свидетеля чужой взаимной нежности казалась мне изощренным самоистязанием. Быть лишним участником – слишком тяжелое испытание для моей и без того расшатанной психики. Но Катя была настойчива. — Отлично! — Кищук радостно улыбнулась. — Даша заедет за нами сразу после третьей пары. Когда мы вышли из дверей университета, яркий, красный автомобиль Даши уже стоял у обочины. Мы направились к машине, и я невольно замерла, когда разглядела сквозь лобовое стекло пассажирское сиденье. Рядом с Дашей, непринужденно откинувшись на спинку, сидела Лена. Мой разум мгновенно заполнили вопросы. Что она здесь делает? Мы с Катей быстро забрались на заднее сиденье. — Привет! — весело поздоровалась Катя, устраиваясь поудобнее. — Привет, девчонки, — Лена обернулась к нам, и на её губах заиграла улыбка. Её пронзительный взгляд на секунду задержался на моем лице, и я почувствовала странное смятение. — Я подумала, что вчетвером нам будет гораздо интереснее, поэтому решила позвать Лену, — пояснила Даша, бросив на Лену короткий взгляд и трогая машину с места. — Замечательная идея! Правда, Оль? — Катя повернулась к Оле, ожидая одобрения. — Да, конечно, — тихо ответила Оля. Парк оказался огромным. От обилия разноцветных огней, оглушительной музыки и криков кружилась голова. Сориентироваться в этом пестром хаосе было непросто. — Давайте начнем вон с той горки! — Даша указала рукой на огромную металлическую конструкцию, уходящую высоко в небо и закрученную в три крутые петли. — Нет, Даш, моя вестибулярка этого точно не выдержит. Меня потом весь день будет мучить тошнота, — отказалась Катя, с опаской разглядывая крутые виражи. — А я панически боюсь такой высоты, — призналась Лена. Она прикрыла ладонью глаза от яркого солнца, глядя на самую вершину аттракциона, и едва заметно поежилась. — Оль, сходи с Дашей вместе, а мы подождем вас здесь, внизу, — с теплой улыбкой предложила Катя. Катя была такой искренней и доброй... Она даже близко не подозревала о моей тайне. От этой её беззащитной заботы меня вновь обожгло чувство стыда. Но страх перед безумной высотой сейчас уступал лишь одному – непреодолимому желанию провести эти несколько минут рядом с Дашей. Только ради этого я пересилила себя и согласилась. Мы прошли через турникет и заняли места в самом первом ряду. Это означало, что падение будет казаться еще более резким и пугающим. Сидеть в непосредственной близости от Даши было физически тяжело. Моё сердце билось в сумасшедшем ритме, а дыхание перехватывало от волнения. Но стоило сотруднику парка подойти к нам, чтобы зафиксировать тяжелые страховочные ремни, как Даша внезапно вскинулась на своем сиденье. — Нет! Извините, но я передумала. Мне очень страшно, я не смогу сделать это! — она испуганно поднялась, отказываясь от помощи паренька. — Оль, прости меня, пожалуйста, но я лучше спущусь. Езжай одна, не лишай себя удовольствия из-за моей трусости! И, не дожидаясь моего ответа, она стремительно побежала вниз по металлическому трапу, оставляя меня позади. Я осталась сидеть в абсолютном одиночестве. Тяжелое железное крепление с глухим, зловещим щелчком опустилось мне на плечи и грудь, намертво блокируя любые движения. Паника ледяной волной затопила сознание. Я и так ужасно боялась этой высоты, а теперь мне предстояло пережить этот кошмар в полном одиночестве, пристегнутой к креслу, которое вот-вот сорвется вниз. Лена Мы сидели на лавочке. Катя что-то беззаботно рассказывала, но я едва её слушала, все мои мысли были поглощены Олей. Пошла ли она на эту безумную горку из-за Даши, что бы побыть с ней вдвоем, или же это было её собственное желание? Мои размышления прервало появление Даши. Она возникла в поле зрения, бледная, явно растерянная. — Даш, ты чего? Что случилось? — Катя тут же подскочила, обеспокоенно вглядываясь в её лицо. — Вы что, уже прокатились? — успела спросить Лена, прежде чем Даша открыла рот. — Нет! — Даша тяжело дышала. — Оля там… одна. А мне… мне просто ужасно страшно стало! Я не смогла, представляете? Одна? На этой чудовищной высоте? И Даша, эта самовлюбленная эгоистка, бросила её там. Господи, какая же она бесчувственная! Даже не подумала о том, что Оля может испытывать страх, оставаясь в полном одиночестве. Внезапная тревога за Олю толкнула меня с места. Я сорвалась с лавочки и бросилась к аттракциону, всей душой надеясь, что они еще не начали движение. Поднявшись по лестнице к зоне посадки, я умоляюще посмотрела на молодого человека. — Пожалуйста, пропустите меня! Мне нужно к девушке! Парень выставил руки, преграждая путь. — Я не имею права пропускать без билета, девушка. Это строго запрещено. Я мгновенно вытащила из кармана сложенную купюру и сунула ему в руку. Он, не говоря ни слова, кивнул и открыл ограждение. Я бросилась вперед. Нашла её в самом первом ряду. Оля сидела, пристегнутая, с бледным лицом и расширенными от ужаса глазами. Она смотрела прямо перед собой, не замечая ничего вокруг. Я в мгновение ока плюхнулась на соседнее сиденье и, под её ошарашенным взглядом, резко дернула на себя тяжелый страховочный ремень. — Ты чего здесь? Ты же боишься высоты, — удивленно произнесла Оля, её голос звучал хрипло. — Боюсь, — кивнула Лена, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось от предчувствия предстоящего подъёма. — Но ты же одна. А мне совсем не нравится мысль о том, что ты будешь переживать это в одиночестве. Оля посмотрела на меня, на её лице медленно, неуверенно появилась улыбка. В этот момент мы со стуком начали медленно набирать скорость. Я зажмурилась, пытаясь подавить нарастающую панику. Что я творю? Я буквально прыгаю в бездну ради неё. Внезапно мою руку что-то крепко схватило. Я резко открыла глаза и увидела, что Оля держит мою ладонь. Её пальцы уверенно переплелись с моими, этот жест был таким неожиданным и искренним, что меня на секунду парализовало. Вагончик рванул вперед, и нас понесло в головокружительный вираж. Мы обе сначала истошно кричали от страха, а затем Оля внезапно разразилась громким, восторженным воплем. — Как круто!!! Лена!! Поднимай руки! Её безудержный восторг и абсолютная забывчивость страха были настолько заразительны, что меня охватил неожиданный прилив веселья. Я совершенно забыла о своей панике, о высоте, о Кате, о Даше, о собственных проблемах. Следуя её примеру, я изо всех сил подняла руки вверх, отдаваясь во власть скорости и неконтролируемого смеха. Как только наши кресла окончательно остановились, мы выбрались наружу, слегка пошатываясь. Волосы превратились в копну растрепанных прядей, а лица пылали от адреналина. Мы переглянулись и одновременно разразились искренним смехом, который, казалось, стер все наши страхи. Подбежав к девочкам, застали их в ожидании. — Ну как впечатления? — с любопытством спросила Катя. — Это было ахуительно! — выпалили Лена с Олей в один голос, все еще не в силах отдышаться. — Лен, ты же вроде боишься высоты? — Даша с сомнением покосилась на Лену. — Боюсь до сих пор, — ответила Лена, ощущая легкое головокружение, и непроизвольно положила руку на плечо Оли, чувствуя приятное тепло её тела. — Но рядом с Олей было почему-то совсем не страшно. — Зря вы не рискнули, — с задорной улыбкой добавила Оля. В её глазах я впервые за долгое время увидела неподдельный интерес к жизни. Оставшуюся часть дня мы провели в бешеном темпе, переходя от одного аттракциона к другому. Центрифугу мы единогласно проигнорировали – никто не горел желанием испытывать крепость желудка после хот-догов, которыми перекусили на ходу. Теперь же, в предвкушении завершения вечера, мы отправились за сладкой ватой, чтобы встретить закат на вершине колеса обозрения. — Мне розовую! — синхронно воскликнули Катя и Оля, переглянувшись. Даша потянулась в карман за картой, чтобы оплатить покупку для всех, но я опередила её, настаивая на том, что это мой подарок. У нас едва не случилась шуточная потасовка, пока мы решали, кто именно будет угощать компанию. В конечном итоге мы договорились. Когда подошла наша очередь, мы привычно разделились по парам. Даша и Катя уселись на одну сторону, постоянно смеясь и пытаясь накормить друг друга ватой. Оля же, заняв место напротив, внезапно притихла. Она смотрела на открывающуюся панораму парка, прикрываясь телефоном – делала вид, что снимает, но я видела, что её взгляд был расфокусирован и полон какой-то щемящей грусти. Мне стало не по себе. Я видела, как она бросает короткие, болезненные взгляды на то, как Даша бережно поправляла волосы Кате. В этом тесном пространстве, на вершине огромного колеса, тишина между нами стала густой. Несмотря на то, что мы только что пережили такой мощный выброс эмоций, Оля снова оказалась один на один со своей неразделенной любовью. Мы ненадолго присели на лавочку, обсуждая дальнейший маршрут. Отлучившись позвонить на пару минут, я вернулась назад, но застала Олю в полном одиночестве. Одного взгляда на неё мне хватило, чтобы понять, что её внутреннее равновесие снова нарушено. На её лице отчетливо читалась горькая ревность, смешанная с яростной злостью на саму себя за эту слабость. Я научилась безошибочно распознавать этот надломленный взгляд. — Красавица, а куда подевались наши голубки? — Лена непринужденно опустилась рядом, намеренно сокращая дистанцию так, чтобы коснуться своим плечом её плеча. Оля слегка вздрогнула, поспешно уводя глаза в сторону и пытаясь скрыть застывшую на лице обиду. — Ушли в фотобудку, — она равнодушно пожала плечами, но её пальцы, судорожно сжимавшие край кофты, выдавали её истинное напряжение. Я проследила за её взглядом и действительно обнаружила ярко освещенную кабину метрах в двадцати от нас, откуда доносился девичий смех. Мне нестерпимо захотелось вытащить Олю из этого плена мрачных мыслей. — В фотобудку, значит? — Лена прищурилась, придвигаясь к ней еще ближе. — Какая досада. А я-то надеялась, что они оставили нас наедине, чтобы ты наконец-то воспользовалась моментом и ты продемонстрировала мне, на что способны твои губы. Оля резко повернула голову ко мне, и в её глазах мгновенно вспыхнул холодный гнев. Моя провокация сработала – тоска уступила место раздражению. — Твои фантазии развиваются с пугающей скоростью, Лена, — ядовито произнесла Оля, слегка отодвигаясь. — Единственное, что я продемонстрирую тебе – это силу моего удара, если ты сейчас же не прекратишь вести себя как пубертатный подросток. Твой разум вообще хоть иногда функционирует нормально? — Только когда я смотрю на тебя, — Лена тихо рассмеялась, ничуть не задетая её резкостью. Мой взгляд скользнул мимо прохожих и зацепился за небольшую торговую лавку неподалеку, увешанную забавными детскими шапками. На моем лице сама собой расплылась хулиганская улыбка, обещающая новое приключение. — Пойдём, — Лена схватила её за руку и потянула. — Куда это ты меня тащишь? — прохрипела Оля, пытаясь не отставать. Мы подошли к лавке, и я бросила руку ввысь. — Вот! — объявила Лена, — выбирай любую. Наденешь и устроим из тебя главную героиню самой нелепой фотосессии. Оля захохотала, на лице расцвела искренняя улыбка. — Тебе эти шапки больше пойдут, — парировала Серябкина, уже хватая с крючка шапку с фиолетовым миньоном и насмешливо накидывая её на голову Лены. Я быстро поймала свое отражение в маленьком висящем зеркальце. Если бы кто‑то другой так сделал, я бы, возможно, рассердилась. Но это была Оля, и потому я только улыбнулась в ответ и, не стесняясь, сняла с вешалки жёлтую шапочку с миньоном и натянула ей на голову. Мы вместе повернулись к зеркалу и рассмеялись. — Нам идёт, — сказала Оля, всё ещё улыбаясь, и вытащила телефон. — Ну-ка, подвинься ближе! Я застыла на мгновение, а потом подошла и посмотрела прямо в камеру. Сначала сделали серию обычных селфи, потом я притянула её к себе, прижалась лбом к её лбу, и мы щёлкнули снимок, на котором были одновременно нелепыми и невероятно настоящими. Я даже вытащила продавщицу из лавки, попросив её пофотографировать нас в полный рост. Оля корчила гримасы, а я изображала серьёзность, но в конце концов перестала притворяться и подхватила настрой Оли. Когда мы, довольные листали фотографии, в груди у меня разлилось странное, тёплое ощущение. Я была рядом с кем‑то, кто мог разрушить мою осторожность и при этом не уйти. Я смотрела на Олю в её нелепой шапке и думала, что счастлива. Мы развезли девчонок по домам. Последней в машине осталась я. Даша плавно тронула с места, и в салоне повисла тишина, нарушаемая лишь негромкой музыкой. Наконец, машина остановилась у моего подъезда. — Спасибо, что подвезла, — произнесла Лена, и поспешно открыла дверцу. — Не за что, Лен. Отдыхай, ты сегодня выглядишь очень уставшей, — Даша тепло улыбнулась и помахала рукой. Я поднялась на свой этаж, чувствуя тяжесть в каждом шаге. После душа, который смыл остатки дня, я без сил свалилась на кровать. Прижала телефон к груди, пытаясь унять внутреннюю бурю. Едва успела закрыть глаза, как экран засветился, сигнализируя о новом уведомлении в Instagram. Я разблокировала телефон. На экране высветилось: «seryabkina - подписался(-ась) на вас». Моё сердце пропустило удар. Оля. Почему она подписалась? И почему именно сейчас, когда я пыталась разобраться в том хаосе, который она внесла в мою жизнь? Это сообщение выдернуло меня из состояния усталости, заменив его новой, острой тревогой. Я зашла в её профиль – просто, чтобы еще раз взглянуть на знакомое лицо. Нажала «подписаться». Сначала открыла истории. Первой была наша сегодняшняя общая фотография в шапках. Я усмехнулась, изучая этот кадр. Следующее видео было с колеса обозрения. Я закрыла сторис и перешла к публикациям. Её профиль был как отдельный мир. Вот она целует зеркало, вот сидит за пианино, сосредоточенно глядя на клавиши, вот они с Катей на какой-то вечеринке абсолютно беззаботные. Она была невероятно красивой, но в этой красоте чувствовалась какая-то недосягаемая хрупкость. Я листала фотографии, и с каждым новым снимком внутри нарастало странное ощущение. Мне нельзя влюбляться. Господи, это же полный абсурд! Я всегда знала правила: играй, развлекайся, держи дистанцию, чтобы никто не смог ударить тебя по самому больному. А сейчас я сижу в своей комнате, уставившись в экран телефона, и чувствую, как привычные правила рушатся под натиском какой-то болезненной нежности. Я смотрю на её фото за пианино и ловлю себя на мысли, что хочу услышать, как она играет, а не просто видеть картинку. Это не игра. Это уже не просто попытка помочь «красавице» выбраться из её личной бездны. Я сама шагнула в эту бездну вслед за ней, и теперь вопрос лишь в том, удастся ли нам обеим выбраться оттуда. Я отбросила телефон в сторону, но изображение её лица с этим чуть грустным, внимательным взглядом всё еще стояло перед глазами. Я вляпалась по самые уши, и самое страшное было то, что я не чувствовала никакого желания сопротивляться.