Мое Самоубийство

Лена Я тихо вышла из кухни, держа в руках чашку с теплым чаем, и посмотрела на Олю, которая сосредоточенно разглядывала свои ладони. — Только что звонили девочки. Они приедут примерно к четырем часам, — негромко произнесла Лена. Оля медленно подняла голову. В её красивых темных глазах промелькнула растерянность. — А мы... мы действительно хорошо общались? — её голос прозвучал очень тихо. — Я не покажусь им чужой? Я мягко улыбнулась, подошла ближе и ласково погладила Олю по голове, перебирая пальцами её мягкие волосы. — Даже не сомневайся в этом, красавица. Вы невероятно близки. Вы – настоящие друзья, и они безумно тебя любят. Тебе нечего бояться. С момента того трагического инцидента прошло чуть меньше месяца. Тот удар полностью переписал нашу реальность. Из-за удара, мозг Оли в течение нескольких минут испытывал острую нехватку кислорода. Неврологические последствия оказались настолько редкими, что консилиум врачей лишь констатировал бессилие современной медицины. Я до сих пор отчетливо помню, как мы с Катей и Дашей сидели на холодных металлических стульях в коридоре, задыхаясь от слез и неизвестности. А когда нам наконец разрешили войти в палату... Оля посмотрела на нас совершенно пустым, неосознанным взглядом. Она не узнала никого из нас. — Вследствие перенесенного кислородного голодания пострадал гиппокамп – отдел, отвечающий за переход кратковременной памяти в долговременную, — тихо объяснял нам лечащий врач, устало протирая очки. — Что это значит? — дрожащим от слез голосом спросила тогда Катя. — Это значит, что её мозг больше не способен консолидировать воспоминания. Каждое утро, просыпаясь, она будет возвращаться к исходной точке. И теперь этот тяжелый процесс стал нашей ежедневной реальностью. Каждое утро для меня начиналось одинаково, я тратила не менее получаса на то, чтобы шаг за шагом, рассказывать Оле, кто она, кто я и почему мы находимся в этой квартире. Это требовало колоссального психологического напряжения, и порой я чувствовала глубочайшее душевное истощение от этого бесконечного замкнутого круга. Больше всего на свете я боялась того дня, когда Оля посмотрит на меня и скажет, что не испытывает ко мне абсолютно ничего, ведь для неё я – незнакомка, которую она видит впервые. Но Оля, вопреки всему, понимала меня. Каким-то удивительным образом её сердце помнило то, что забывал разум. Она тянулась ко мне на интуитивном уровне. Ей тоже было невыносимо грустно от осознания собственной беспомощности, от этой амнезии, повторяющейся изо дня в день. О её тетради я решила умолчать. Оля не должна была знать о тех мрачных мыслях и планах, которые терзали её до болезни. Прошлое, полное боли, должно было остаться похороненным, чтобы дать ей шанс на новую, пусть и такую жизнь. Тем более что последствия физической травмы регулярно заявляли о себе, периодически у Оли возникали настолько сильные головные боли, что она едва могла держаться на ногах. Сегодня у моей любимой девочки особенный день, её двадцатый день рождения. Я очень хотела, чтобы этот праздник принёс ей хотя бы немного радости, несмотря на стирающиеся воспоминания. Я пригласила Дашу и Катю, надеясь воссоздать ту самую беззаботную атмосферу наших вечеров. Мне хотелось показать Оле, что её жизнь, пусть и ограниченная рамками одного дня, наполнена искренней любовью близких людей. — Оль, съездим в магазин за продуктами? — предложила Лена, заглядывая в комнату. — Давай, — она мягко улыбнулась, отрываясь от книги. — Лучше, чем сидеть в четырёх стенах. В магазине, катая между рядами объёмную тележку, мы увлечённо спорили о меню. Удивительно, но несмотря на повреждение памяти, её характер, интеллект и чувство юмора оставались прежними. Оля по-прежнему мгновенно реагировала на мои провокации, вступая в словесные дуэли. — О, молоко! — Оля с искренним восторгом потянулась к бутылке, аккуратно обхватив прохладное стекло ладонями. — Вообще-то ты ненавидишь его, — с серьёзным выражением лица произнесла Лена, наблюдая за ней. — Говорила, что один его вид вызывает у тебя тошноту. На самом деле всё было с точностью до наоборот. Оля – безумная фанатка молока, готовая пить его литрами в любое время суток. А вот я этот продукт терпеть не могла с самого детства. Но мне безумно захотелось её подразнить. — Да? — Оля растерянно моргнула. Безоружная улыбка мгновенно исчезла с её лица. Она посмотрела на бутылку в своих руках так, словно та внезапно превратилась в что-то опасное. — Странно... Мне почему-то интуитивно показалось, что я очень его люблю. Получается, мои собственные ощущения меня обманывают? Она опустила голову, в её голосе зазвучала такая глубокая грусть от осознания своего недуга, что мне стало стыдно за свою неуместную шалость. — Эй, красавица, посмотри на меня, — Лена мягко забрала бутылку из её ослабевших рук, кладя её в тележку. — Я пошутила. Извини. На самом деле это я ненавижу молоко. Просто хотела проверить, насколько легко тебя запутать. Оля удивленно приподняла брови, осознавая услышанное, а затем тяжело, с явным облегчением вздохнула. Она недовольно качнула головой и несильно, но ощутимо стукнула меня кулаком по плечу. — Если ты ещё раз попытаешься переписать мои вкусовые предпочтения, я заставлю тебя выпить эту бутылку целиком. В один приём. И мне будет абсолютно всё равно, насколько сильно ты его не любишь. — Какая жестокость, — Лена притворно испуганно округлила глаза, прижимая ладонь к груди. Домой мы вернулись, едва удерживая в руках огромные бумажные пакеты, доверху набитые продуктами. Мы без остановки смеялись над какой-то нелепой ситуацией, произошедшей на парковке, и это всё наполняло меня абсолютным счастьем. На кухне сразу закипела работа. Я занималась маринованием мяса, а Оля сосредоточенно нарезала салат на деревянной доске. — Ну вы хоть замок поворачивайте иногда! Проходной двор, ей Богу! — раздался из коридора голос Шашиной. — О, явились! — хмыкнула Лена. Следом за Дашей в проем почти влетела Катя, и тут же раскинула руки для объятий. — Привет! Мы бежали, как могли, — она порывисто обняла Лену, а затем повернулась к Оле. — Оля, это Даша и Катя. Две катастрофы районного масштаба, — Лена кивнула в сторону подруг, а затем, повернувшись к Оле, добавила с серьёзностью. — И, предупреждаю, они заразны. Особенно Катя, у неё хронический оптимизм, граничащий с безумием. Катя только отмахнулась, уже присаживаясь рядом с Олей и по-свойски обнимая её за плечи. — Не слушай эту вредину, — Катя игриво ткнула пальцем в сторону Лены. — Мы не заразны. А вот с Леной тебе точно не сладко придется, подруга. Она любит язвить, да так, что потом неделю из себя яд выдавливаешь. Оля, наконец, решилась подать голос, её губы тронула улыбка. — По-моему, я уже подхватила что-то. Кажется, это называется... ощущение, что я попала в эпицентр торнадо. Или в очень странный зоопарк. Оля Несколько часов пролетели незаметно. Квартира наполнилась смехом и звоном бокалов. Я поймала себя на мысли, что моя скованность полностью исчезла. Я уже легко подхватывала темы для разговоров, спорила с Катей и даже пару раз удачно пошутила в ответ Лене. Атмосфера была настолько тёплой, что я на время забыла о том, что завтра всё забуду. Но когда я решила подняться из-за стола, чтобы убрать тарелки, реальность резко напомнила о себе. Очертания мебели внезапно размылись, а пол будто ушёл в сторону. Я покачнулась, инстинктивно ухватившись за спинку стула, чтобы не потерять равновесие. Лена, собиравшая в этот момент тарелки, поставила посуду обратно на стол и сделала шаг ко мне, пристально вглядываясь в лицо. — Оль, моё общество настолько сильно кружит тебе голову? — Лена спросила это с привычной усмешкой, но в её глазах мелькнуло искреннее беспокойство. — Всё нормально? Я быстро моргнула, пытаясь прогнать пелену перед глазами, и заставила себя улыбнуться. — Просто проверяла, ровный ли у тебя пол, — парировала Оля, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё хорошо, просто голова немного заболела. Не обращай внимания. — Не обращать внимания? — Лена скептически выгнула бровь и скрестила руки на груди. — Ты сейчас лицом соперничаешь по цвету с этой стеной. Если ты планируешь упасть в обморок, предупреди заранее, чтобы я успела постелить что-то мягкое. Мой паркет слишком дорогой для чужих падений. — Не переживай, я постараюсь приземлиться на ковёр, чтобы нанести максимальный ущерб, — не осталась в долгу Оля, хотя виски продолжало неприятно сдавливать. — Это обычная усталость, правда. — Таблетки выпила? — Да. В комнате внезапно погас свет, и на пороге появилась Лена. В её руках был огромный торт с двадцатью свечами. — Так! Без паники, пожарных я на всякий случай предупредила, — Лена с торжественным видом поднесла торт к Оле. — Загадавый желание! Шутливый тон Лены помог справиться с подступившей слабостью. Я посмотрела на дрожащие огоньки. В их неровном свете лица подруг казались такими родными и безмятежными. Я послушно опустила веки. Тёплый оранжевый свет продолжал просвечивать сквозь ресницы. Внутри меня не было длинных списков желаний, глупых девичьих грёз или мыслей о материальном. Всё моё существо сейчас сжалось до одной-единственной, отчаянной просьбы. Я мысленно произнесла лишь три слова, которые сейчас значили для меня всё: «Я хочу жить».