Порядок выхода

После смерти Лии весь коллектив погрузился в глухой, вязкий траур.  Воздух в общежитии стал плотным, будто его можно резать ножом.  Черён не спала уже несколько дней, лишь иногда проваливаясь в липкое полузабытье, из которого выныривала с криком.  Юна тряслась в объятиях Рюджин, зарывшись лицом в её плечо.  Йеджи, словно загнанный в клетку охотник, безостановочно ходила от угла до угла общей комнаты, измеряя шагами пространство. Теперь у каждой поселилось липкое подозрение, что видение Лии было не просто так.  Что смерть - это не случайность, а цепочка.  Что она вернется и за ними.  Что опасность теперь поджидает за каждым углом, неслышно дыша ледяным воздухом в спину. Больше всех паниковала Черён.  Её особенность характера - мгновенно поддаваться панике и параноить, доводя себя до исступления.  Сейчас она ревела, закутавшись в теплое ватное одеяло так, что виднелись лишь покрасневшие глаза, и бубнила, что она следующая.  Что это не конец, а только начало. Рюджин громко вскрикнула, не выдержав непрекращающейся истерики, которая звенела в ушах уже несколько часов. — Мы не будем сидеть сложа руки! Мы будем наблюдать за странными знаками и уберем всё опасное из комнаты. Девочки молча поддержали её идею, цепляясь за неё как за спасательный круг.  Конечно, никто из них не хотел наблюдать за новой ужасной смертью и знать, что они следующие. Идея взять контроль в свои руки давала хоть какую-то иллюзию безопасности. Йеджи, вооружившись коробкой, безжалостно убирала все электрические предметы из комнаты.  Лампы, зарядки, удлинители, личную технику - всё летело в коридор.  Рюджин занялась старыми и острыми предметами, всем, что могло бы каким-либо образом нанести увечья.  Ножницы, канцелярские ножи, даже металлические вешалки.  Юна же прижалась к Черён, пытаясь успокоить подругу тихим шепотом, хотя у самой волосы на затылке стояли дыбом, а пальцы леденели. — Я хочу в туалет… — внезапно прохрипела Черён. Она медленно поднялась с постели.  Ноги подкашивались, словно их набили ватой. Казалось, она вот-вот потеряет сознание от истощения и ужаса.  Каждый шаг давался с усилием. Она зашла в санузел, находящийся прямо внутри общего помещения.  В небольшой комнате стоял тяжелый запах сырости и дешевой хлорки.  С крана медленно падали капли, раздаваясь громким, ритмичным звоном, разлетающимся эхом по кафельным стенам.  Черён уперлась трясущимися руками об раковину, низко опустив голову и пытаясь прийти в себя. В висках пульсировала кровь. Включив ледяную воду, она несколько раз плеснула себе в лицо, надеясь, что холод приведет её в чувство.  Вода стекала по подбородку, за воротник.  Медленно, с ужасом, который подкатывал к горлу тошнотой, она подняла взгляд в зеркало.  И увидела отражение.  Но не своё.  Это была Лиа. Лицо в зеркале имело фиолетовый оттенок застоявшейся крови и было покрыто волдырями от ожогов, с которых медленно стекал мутный гной.  Из угла рта тонкой струйкой сочилась кровь, темная, почти черная.  Отражение медленно, дёргано поднесло палец к потрескавшимся губам.  Черён показалось, что она даже слышит хриплый, булькающий шепот, пробирающийся сквозь тишину.  Но ужас охватил её с головой, парализовав тело.  Она не могла ни кричать, ни двигаться.  Глаза расширились до предела, лицо побелело словно мука.  Мир перед глазами начал плыть, края зрения заволокло черной рябью.  Черён внушала себе, задыхаясь. «Это просто стресс… я пережила ужасное… смерть подруги на моих глазах… мне просто кажется… этого нет…» В этот момент за спиной угрожающе зашумел бачок унитаза.  Звук был неправильный.  Вода накапливалась в сливном бачке с неестественной скоростью, начиная выливаться наружу через край, стекая по керамике на пол.  Бачок начал трястись, словно стиральная машина на отжиме, вибрируя с нарастающим гулом.  А затем с громким, оглушительным хлопком взорвался, разбрызгивая ледяную воду во все стороны и вслед за ней - острые, как бритва, осколки керамики.  Несколько из них с мерзким чавкающим звуком впились в тело Черён.  Два крупных - в спину, чуть ниже лопаток.  Три - в заднюю часть бедер, пронзая плоть. Она вскрикнула от боли и дикого, животного ужаса.  Крик получился надрывным, срывающимся на визг.  Подруги тут же начали биться в двери, крича. «Что случилось?! Открой!»  Девушка рухнула на мокрый пол. Горячая кровь начала смешиваться с водой, расходясь алыми полосами, словно щупальца.  Она кричала что есть мочи, срывая голос, пока Рюджин с разбегу пыталась выбить дверь плечом.  И ей это удалось. Старая, хлипкая дверь слетела с одной петли, жалобно хрустнув, и дала возможность распахнуть проем. Они увидели подругу, которая сидит в слезах и крови на холодном кафеле. Из-под неё вытекает темная лужа, стремительно уходящая в слив в полу, словно сама жизнь покидает тело.  Вода вокруг была розовой. Йеджи и Рюджин, не сговариваясь, подхватили подругу под руки, уводя из санузла, пока Юна побежала за аптечкой, роняя вещи на ходу. Обработав раны и вытащив осколки пинцетом под приглушенные всхлипы Черён, они приняли коллективное решение.  Избавиться от любой воды вокруг себя.  Вода стала врагом. Девушки перебрались в большой спортивный зал. Там где был сухой пол и минимум коммуникаций.  Они перетащили туда несколько упаковок бутилированной воды для питья, перекрыли абсолютно все краны, которые подавали воду в здание, и отключили электричество на своем этаже, избегая риска короткого замыкания.  Здание теперь тонуло в тишине и темноте, освещаемое лишь тусклыми аварийными лампами. Они сели посередине зала, где из мебели осталось лишь несколько старых гимнастических матов, на которых они и разместились.  Вокруг гуляло эхо. — Думаю, если здесь и прорвет трубу, помещение слишком большое. Здесь сухо, как в пустыне. Успокаивала Йеджи паникующих коллег, хотя сама то и дело поджимала губы. Проходит несколько часов. Тишина стала мучительной.  Девушки уже давно мучительно хотели в туалет, особенно Черён, организм которой реагировал на стресс.  Терпеть больше не было сил.  Они решают идти в санузел все вместе, предварительно проверив, что оставшаяся сантехника исправно работает и вода нигде не капает.  Юна шла первой, Рюджин придерживала Черён за талию. Пока они находились в туалете, глубоко в подвале, с мерзким свистом лопается старая, проржавевшая труба с горячей водой. Влага под чудовищным давлением начала медленно, но верно просачиваться сквозь микроскопические трещины в фундаменте, подниматься по капиллярам стен и пропитывать сухие, убитые временем деревянные балки под полом спортивного зала.  Вода прибывала бесшумно, как вор. Электричество было отключено на щитке, но в стене, скрытая гипсокартоном, осталась встроенная аварийная батарея для пожарной сигнализации.  К ней оказался подключен забытый всеми провод старого, пыльного тепловентилятора, сиротливо стоящего у дальней стены.  Провод лежал под плинтусом, незаметный, словно притаившаяся змея.  Вода, просочившись, дошла до оголенного участка, замыкая контакты с тихим шипением.  Искра. Короткое замыкание. Тепловентилятор, который никто не замечал за грудой старых коробок, бесшумно включился. Когда девушки вернулись к месту ночлега, пол уже был влажным, покрытым тонкой пленкой воды.  Но никто не придал этому значения, мысли были заняты другим.  «Возможно, это просто конденсат? Или надышали?»  Пронеслось в голове у Рюджин. Внезапно тепловентилятор, направленный прямо на кучу старых матов, начинает с низким гулом раздувать тлеющие угли.  Пока они отсутствовали, произошло короткое замыкание, маты затлели, а теперь занялись пламенем, когда поток воздуха коснулся их.  Огонь вспыхнул прямо перед ними. Черён, инстинктивно отскакивая от пламени, поскальзывается босой ногой на мокром полу.  Её тело заваливается назад, и она с глухим всплеском падает в лужу.  Лужа за это время уже подобралась к зарядному устройству, оставленному кем-то в розетке, которую они не заметили за старым, массивным шкафом с медалями.  Шнур зарядки лежал в воде, как шнур для казни. Мокрая спина Черён касается оголённого провода. Время замирает.  Её тело выгибается в неестественную, страшную дугу, так сильно, что слышен хруст позвоночника.  Рот широко открылся в беззвучном крике, но ни единого звука не вырвалось наружу, лишь сдавленный хрип, смесь ужаса и боли.  От тела начал исходить еле заметный пар, а в воздухе повис запах озона и чего-то сладковатого.  Черён тряслась с каждой секундой всё больше, её конечности бились в хаотичных судорогах, пятки выбивали дробь по мокрому полу.  Кожа стремительно приобретала страшный красный, а затем бардовый оттенок, темные вены проступили по всему телу, словно ветви ядовитого дерева. Юна, действуя на чистых инстинктах, пытается схватить Черён за руку, чтобы оттащить от эпицентра, но получает удар током.  Не смертельный, но достаточно мощный, чтобы ее тело отбросило на метр назад и впечатало спиной в пол.  Она закричала, прижимая онемевшую руку к груди. Рюджин, матерясь, пытается выдернуть вилку из розетки, но та прикипела намертво, смешавшись с расплавленным от нагрева пластиком, и никак не поддавалась.  Её пальцы скользили, обжигаясь. Йеджи в панике хватает деревянную швабру и толкает телом Черён, пытаясь сбить её с провода.  Но тело девушки с каждой секундой приобретает всё более темный, неестественный багровый оттенок, кожа на спине начала отслаиваться от мышц, обнажая страшные ожоги в местах контакта.  Девушка уже не реагировала.  Когда конвульсии прекратились, тело просто обмякло и осело в лужу, мышцы продолжали сокращаться лишь мелкой, посмертной дрожью. Когда наконец удалось обесточить помещение, было уже поздно.  Резкий запах паленой плоти, горелых волос и обугленной кожи резко ударил в нос, заставляя задыхаться.  Обмякшее тело лежало в луже, которая теперь была горячей.  Лицо исказилось в ужасающей гримасе боли, язык выпал наружу и посинел, глаза широко открыты, с лопнувшими капиллярами, кровавыми крапинками на белках, устремленными в потолок. Очередная попытка спастись, окружив себя сухостью и тьмой, привела лишь к новой ужасной смерти.  Вода добралась до них.