Порядок выхода

После смерти Рюджин их осталось двое, Юна и менеджер.  Никаких разговоров о будущем больше не было , они просто молча собрали вещи и решили убраться из этого проклятого места.  Уехать как можно дальше, туда, где их не найдут ни воспоминания, ни смерть. Дорога была длинной и выматывающей.  Казалось, что всё вокруг источает опасность.  Старая машина менеджера с проржавевшим дном дребезжала на каждом ухабе, и каждый стук отдавался в груди.  За окнами тянулась бесконечная извилистая дорога, облепленная с двух сторон густым, тёмным лесом.  Ветки деревьев, словно скрюченные пальцы, царапали небо.  Юна боялась смотреть в окно, боялась увидеть там что-то, чего быть не должно.  Большую часть времени она сидела, уткнувшись лицом в подогнутые колени, и тихо плакала, пока мужчина с седыми волосами и уставшими, красными от недосыпа глазами вёл машину уже несколько часов подряд, не проронив ни слова. Юна понимала, теперь её жизнь никогда не будет спокойной.  Ей придётся навсегда отказаться от мечты стать певицей.  За несколько недель она лишилась четырёх подруг, они умирали одна за другой у неё на глазах, и скоро её собственная жизнь тоже оборвётся.  Но теперь это чувство было похоже на странное, глухое смирение.  Было не так уж и страшно, только холодно где-то в животе, хотя тело колотилось от одной лишь мысли, что даже в эту самую секунду она может умереть.  Прямо здесь, в этой развалюхе. Юна решает переехать в небольшой, тихий городок, где-то там, где даже смерть её не найдёт, где можно затаиться, словно мышь.  Она снимает небольшую, но уютную квартиру на первом этаже старого кирпичного дома, предварительно вызвав все возможные службы, чтобы проверить, что электричество, вода и газ полностью исправны.  Всё должно быть безопасно. Никаких треснувших труб, никакой оголённой проводки. Жизнь, казалось, пошла на поправку.  Спустя месяцы она начала крепче спать, хоть кошмары и настигали её почти каждую ночь.  По утрам она не помнила снов, лишь в теле оставалось липкое ощущение жара, будто она спала в горящей комнате.  Юна стала чаще выходить на прогулки, заставляя себя дышать свежим воздухом. Она обзавелась новыми знакомыми, простыми, весёлыми людьми, ничего не знавшими о её прошлом.  Благодаря им она всё реже вспоминала те ужасные события, загоняя воспоминания глубоко внутрь.  Но одной из новых подруг она всё же решилась рассказать о случившемся, за чашкой горячего чая на террасе популярного кафе «Огонёк», где пахло корицей и свежей выпечкой. — Ты серьёзно? Прямо предвидела? Подруга, Мира, с круглыми от ужаса глазами поставила чашку на блюдце, едва не расплескав чай.  — Это же… это ненормально, Юна. Как ты вообще справляешься? Юна невесело усмехнулась, обхватив тёплые стенки чашки ладонями.  Её это даже забавило, настолько судьба непредсказуема и жестока. — Не знаю. Просто живу дальше. Иногда кажется, что всё это случилось не со мной. А иногда - что оно всё ещё идёт за мной по пятам. Вдруг, прямо в момент разговора, телефон на столе завибрировал и издал резкий, пронзительный писк.  Такого звука уведомления она никогда раньше не слышала, что-то среднее между сиреной и скрежетом.  На экране высветилось типичное предупреждение от служб безопасности. «Высокая вероятность пожаров! Избегайте открытого огня». — Лето в этом году особенно жаркое, даже угроза пожаров…  Удивлённо пробормотала Мира, заглядывая в экран. — И не говори…  Выдохнула Юна и перевернула телефон экраном вниз, стараясь не накручивать себя ещё больше. Но в этот самый момент мимо кафе медленно проехала машина с крупной надписью «Огнетушители» на борту.  Из-под её капота вился еле заметный дымок.  Юна заметно напряглась, спина выпрямилась сама собой.  Дым. Запах гари где-то на задворках памяти.  Вдруг она вспомнила то, с чего всё началось, взрыв топливного бака минивэна, яркую вспышку, крики.  Огонь…  Смерть не оставила её в покое. Она лишь отсрочила неизбежное.  И тут её осенило, словно тело окатило ледяной водой, её смерть будет от огня.  Это заложено в цепочке, это финал, уготованный именно ей. — Ты чего побледнела? — встревоженно спросила Мира. — Только не говори, что из-за пожарной тревоги… — Нет… всё в порядке. Просто вспомнила кое-что. Мне пора домой, Мира. Прости. Юна резко встала, бросила на стол деньги за чай и почти бегом покинула кафе. Она возвращается домой в холодном поту.  Теперь быть запертой в четырёх стенах с явной угрозой огня в виде газовой плиты было совершенно невыносимо.  Она проверила газовые трубы по три раза, десятки раз в день дёргала ручки плиты, чтобы убедиться, что они точно выключены.  Жизнь снова превратилась в ожидание неизбежного, в замкнутый круг страха.  Каждый скрип, каждый запах дыма с улицы заставлял сердце пропускать удар. Шли недели.  Юна превратила свою квартиру в подобие бункера.  Она купила несколько огнетушителей, расставив их в каждом углу.  Полностью перекрыла газ, избегая готовить пищу самостоятельно, питалась лишь доставкой и продуктами быстрого приготовления.  Установила детектор дыма на потолке, который мигал зелёной лампочкой.  Она считала, что всё под контролем.  Каждое утро начиналось с одной и той же мысли, горькой и удивлённой. «Я всё ещё жива…» Так незаметно наступила годовщина после аварии.  Ровно год с того дня, когда Лиа вытащила их из горящего минивэна. В этот день Юна проснулась поздно.  Тревога никуда не ушла, она лишь спряталась под кожей, пульсируя в висках.  В последнее время Юна всё чаще видела явные знаки, языки пламени на периферии зрения, свечение там, где его быть не должно.  А за окном всё чаще гудели сирены пожарных машин, словно город сам напоминал ей о том, что должно случиться. Она села за круглый деревянный стол, глядя в одну точку.  Воспоминания нахлынули разом, смех Лии, решительный голос Рюджин, улыбка Йеджи, объятия Черён.  На глазах навернулись горячие слёзы, и Юна, не сдерживаясь, просидела так минут двадцать, горько плача в пустой квартире.  Её плечи вздрагивали, а из горла вырывались тихие всхлипы.  Придя в чувство, она вытерла лицо рукавом и решила успокоить себя хотя бы чашечкой чая.  Просто чай. Что может быть безопаснее чая? Набрав воды в электрический чайник, она поставила его на подставку. Щёлкнула выключателем, но чайник не заработал.  Никакого шума, ни единого огонька.  Юна удивлённо наклонилась и слегка шатнула его в разные стороны, пытаясь понять, в чём дело.  В этот момент из-под основания чайника с сухим треском показались небольшие искры.  А как только она наклонилась ниже, чтобы рассмотреть, из розетки вылетел настоящий фейерверк из ярких, злых искр, и в носу резко осел запах палёного пластика.  Тот самый запах, такой же, как в день, когда умерла Черён. От неожиданности и испуга Юна отпрыгивает назад, теряя равновесие, и с глухим стуком ударяется затылком об открытую полку сверху.  На самом краю стояла открытая пачка с мукой, забытая ещё с тех времён, когда она пыталась что-то испечь.  От удара пачка сорвалась вниз и взорвалась белым облаком, рассыпав содержимое на Юну и всё вокруг.  Мелкая белая пыль поднялась в воздух, словно призрачный туман. Девушка пытается сбросить с себя остатки муки, лихорадочно отряхиваясь, из-за чего мучная взвесь поднимается в воздух ещё сильнее и заполняет всю кухню.  В помещении становится трудно дышать, каждый вдох забивает горло и лёгкие белой взвесью.  Юна, кашляя и закрывая лицо и нос краем футболки, распахивает дверь на веранду, чтобы выветрить муку.  Тёплый вечерний воздух вливается внутрь, принося каплю облегчения.  Юна даже на секунду подумала. «Я всё такая же неуклюжая, как в детстве».  И это её почти развеселило сквозь слёзы. Но пока она наслаждалась свежим воздухом, в помещение с гудением залетает большой, мохнатый шмель.  Он лениво облетел кухню и удобно устроился на деревянной оконной раме, словно был здесь хозяином.  Юна вздрагивает и начинает активно махать руками, пытаясь выгнать насекомое. Но пушистому гостю было абсолютно всё равно. Тогда она решается на отчаянный, почти детский шаг.  Схватив с полки банку лака для волос, тот самый, который подарила ей Йеджи в честь предстоящего, но так и не состоявшегося дебюта, она направляет его на шмеля.  В другой руке она держала зажигалку, которой хотела осветить тёмный угол за банкой, совсем позабыв об угрозе огня.  Как маленький ребёнок, она выставила баллончик перед собой и шутливо пригрозила. — Если ты не улетишь, я пшикну! Один… два… Она нажимает на клапан баллончика, но тот оказывается неисправен.  Вместо мелкодисперсного облака он выдает мощную, ровную струю прямо на пламя зажигалки. Происходит ослепительная вспышка. Лак для волос - легковоспламеняющаяся смесь, и из баллончика вырывается настоящий огненный шар, словно из огнемёта.  Пламя мгновенно поджигает мучную пыль, висящую в воздухе, и кухня взрывается объёмным взрывом.  Горячий воздух с грохотом выбивает стекло на веранду, волна жара обжигает лицо. Юна оказывается в эпицентре. Она закрывает лицо руками, инстинктивно зажмурив глаза от яркой и неожиданной вспышки.  Звон в ушах.  А затем - она чувствует жар.  Настоящий, пожирающий жар на своей коже.  Открыв глаза, она с ужасом замечает, что её рукава кофты, на которые попал лак, горят.  Огонь быстро ползёт вверх по ткани. Юна кричит, пронзительно, отчаянно.  Она хлопает себя руками, пытаясь сбить пламя, но от этого огонь лишь разгорается сильнее, перебрасываясь на грудь и плечи.  Она пытается выбежать наружу, но тяжёлая напольная сушилка для белья упала прямо перед входной дверью, заблокировав её, не давая ни единого шанса открыть.  Помещение стремительно охватывает пламенем.  Густой, чёрный дым и едкая гарь блокируют обзор, забивают лёгкие, невозможно найти ни одного из расставленных огнетушителей, они тонут в дыму, словно их и не было вовсе. Пока она пыталась спастись, её тело уже было полностью охвачено пламенем, одежда превратилась в горящую корку.  На коже вспухали и лопались тёмно-коричневые, а затем чёрные ожоги.  И в этот момент она вспоминает слова Лии, сказанные год назад, «Мы сгорим заживо». И теперь она чувствовала это наяву, каждой клеточкой.  Ощущала, как под одеждой плавится и стягивается кожа, обнажая ярко-розовые мышцы, как горят лёгкие от раскалённого воздуха, а в горле стоит запах собственной плоти.  Она пытается сорвать с себя одежду, но та стала липкой, приварившейся к телу, любое прикосновение превращалось в агонию.  Юна хватает телефон, чтобы позвонить в службу спасения, набрать хоть кого-то, но, к своему ужасу и горькому удивлению, видит на экране одно - фотографию.  Она и четыре её подруги, в тот самый день, когда всё началось.  Экран не работал, сенсор не реагировал, а фотография, словно насмешка судьбы, застыла перед глазами.  Она могла лишь кричать, и ощущать, как сгорает заживо.  Как кожа отслаивается от мышц, как шипит её собственный жир, и как вокруг зловеще трещит охваченное огнём дерево. Юна погибает, сгорев заживо.  Пожарные, приехавшие через десять минут по звонку соседей, не успели спасти её, они нашли лишь обугленное тело, скорчившееся у заблокированной двери. Так она и замкнула круг смертей, который начался с видения Лии.  Цепочка завершилась.