Точка невозврата

Суббота и воскресенье слились для Хе Рин в один сплошной серо-белый туман. Она почти не выходила из своей комнаты. Телефон, лежавший на прикроватной тумбочке, то и дело вибрировал от уведомлений: школьные чаты до сих пор кипели обсуждением ареста Хи Ён, а в личных сообщениях висело короткое, леденящее «В понедельник, после второго» от Мун Ги. Хе Рин медленно шла по пустому, гулкому коридору старого крыла. С каждым шагом к подсобке, где её ждал Мун Ги, дышать становилось всё труднее. Сердце испуганной птицей билось о рёбра, а перед глазами до сих пор стояло заплаканное, перекошенное от ненависти лицо Хи Ён, которую уводила полиция. Ловушка захлопнулась, и Хе Рин шла навстречу своему палачу, чувствуя себя абсолютно беззащитной. — Хе Рин? Знакомый, мягкий голос заставил её вздрогнуть и резко остановиться. Она обернулась. Из учительского кабинета чуть дальше по коридору вышла Ши Мин. Учительница держала в руках стопку тетрадей, но, заметив Хе Рин, тут же обеспокоенно нахмурилась и сделала несколько быстрых шагов к ней. — Хе Рин, девочка моя, что с тобой? — Ши Мин внимательно вглядывалась в её побледневшее, осунувшееся лицо. — На тебе лица нет после того, что случилось на перемене с Хи Ён. Вы же дружили... Я понимаю, какой это шок для всего класса, но ты выглядишь совсем больной. Хе Рин замерла, судорожно сжав лямку рюкзака. Ладони моментально вспотели. Ей безумно хотелось крикнуть, расплакаться, схватить учительницу за руку и умолять о помощи, рассказать, какой кошмар творится в стенах этой школы. Но стоило ей бросить мимолётный взгляд в сторону двери подсобки, как внутри всё сковал леденящий ужас. Она вспомнила слова Мун Ги: «Попробуешь не прийти — закончишь так же». Он уничтожит любого, кто встанет у него на пути. И Ши Мин тоже пострадает. — Всё хорошо, учительница Ши Мин, — тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал, соврала Хе Рин и попыталась выдавить подобие улыбки. — Я просто... правда немного устала из-за всей этой ситуации. Голова кружится. — Не обманывай меня. Ты вся дрожишь, — голос учительницы был полон искреннего сочувствия. — Может, мне проводить тебя в медпункт? Или позвонить твоей маме, чтобы она забила тебя домой? Тебе нельзя сейчас оставаться одной. — Нет, не нужно, правда, — Хе Рин мягко отстранилась, делая шаг назад, ближе к кабинету, где её ждал Мун Ги. — Мама занята по работе, я сама дойду до дома. Мне просто нужно забрать кое-какие вещи из старого класса, и я сразу уйду. Честно. Ши Мин вздохнула, сокрушённо глядя на ученицу, но настаивать не стала. — Хорошо... Но пообещай мне, что как только придёшь домой, сразу ляжешь отдыхать. И если тебе нужно будет выговориться — ты всегда можешь прийти ко мне, хорошо? — Хорошо. Спасибо вам, — прошептала Хе Рин. Учительница ободряюще улыбнулась ей на прощание и пошла дальше по коридору, её шаги медленно затихали вдали. Она развернулась, подошла к двери подсобки и, сделав глубокий вдох, толкнула её. Мун Ги уже сидел на подоконнике, лениво прокручивая в руках зажигалку. На его губах играла зловещая, хищная усмешка — он прекрасно слышал весь их разговор через тонкую дверь. Мун-Ги лениво спрыгнул с подоконника, убирая зажигалку в карман. Его глаза опасно блестели. Он подошёл к Хе Рин вплотную, заставляя её отступить к закрытой двери. — «Мне просто нужно забрать кое-какие вещи, учительница», — издевательски пересказал он её слова, наклоняясь к самому уху. — Надо же, какая послушная девочка. Не сдала меня. Почему, куколка? Могла же сейчас расплакаться у неё на груди, и ко мне бы прижали хвост. Боялась, что я сделаю с ней то же, что и с Хи Ён? Хе Рин зажмурилась, готовая к привычному толчку или грубости. Она была истощена морально и физически. Колени подогнулись, и она просто начала оседать на пол, не в силах больше выдерживать это давление. — Мне плевать на себя, Мун Ги... — тихо, почти беззвучно прошептала она, утыкаясь лбом в его школьный пиджак, потому что ноги её больше не держали. — Просто... не трогай её. Делай со мной что хочешь. Мне уже всё равно. Он посмотрел вниз. Хе Рин выглядела такой хрупкой, бледной, с залёгшими тенями под глазами. Впервые в его голове промелькнула мысль не о том, как сильно он может её сломать, а о том, что она действительно может сломаться насовсем. И эта мысль ему внезапно... пиздец как не понравилась. Если она исчезнет, этот серый мир снова станет невыносимо скучным. Вместо того чтобы толкнуть её на стол, Мун Ги медленно, на удивление аккуратно обхватил её за талию, удерживая на весу. — Хе Рин? — позвал он, и в его голосе впервые не было издёвки — только глухое, непривычное раздражение, смешанное с непонятной тревогой. — Эй, очнись. Она не ответила, её глаза были закрыты, а дыхание оставалось слабым. Мун Ги выругался сквозь зубы, подхватил её на руки — она оказалась пугающе лёгкой — и усадил на старый диван. Он сел рядом, грубо, но без прежней злости похлопал её по щекам. — Сука, Хе Рин, открой глаза, — приказал он, но в этот раз его пальцы, скользнувшие по её шее, судорожно проверяли пульс. Мун Ги сидел рядом с ней на диване, его грудь тяжело вздымалась. Он всё ещё крепко сжимал её ладонь, чувствуя, какая она ледяная. Хе Рин смотрела на их переплетённые пальцы и не узнавала его — исчезла та хищная, торжествующая ухмылка, которая обычно предвещала кошмар. — Смотри на меня, — приказал он. Голос прозвучал резко, но в нём больше не было прежней издёвки. Только глухое, злое напряжение. Этот сильный, жестокий парень, который только что хладнокровно сломал жизнь Хи Ён, сейчас сидел перед ней и злился просто потому, что она ослабела. — Почему тебе не всё равно? — тихо, безразлично спросила она. — Ты же получил, что хотел. Я сломана. Тебе должно быть скучно. Мун Ги дёрнул желваком. Её слова ударили по его самолюбию, но отрицать очевидное было глупо. Он сам не понимал, какого чёрта его так вывернуло наизнанку от вида её обморока. Он привык ломать людей, но Хе Рин... Хе Рин стала тем единственным, что ему захотелось спрятать от всего мира и оставить себе. Целой. — Потому что ты не имеешь права исчезнуть, куколка, — вкрадчиво, но с пугающей собственнической искренностью произнёс он. Он потянулся свободной рукой к её лицу и осторожно, едва касаясь, заправил прядь волос ей за ухо. — Без тебя здесь станет слишком пусто. Он поднялся, потянув её за собой. Хе Рин покачнулась, но Мун Ги тут же придержал её за талию, практически перенося весь её вес на себя. — Идём. На сегодня с тебя хватит. Я отвезу тебя домой. С этого дня их «правила» изменились. Мун Ги не отпустил контроль, но этот контроль приобрёл совершенно другой, болезненный оттенок. Каждую большую перемену он заставлял её приходить в его машину, припаркованную на заднем дворе школы, где на пассажирском сиденье её всегда ждал горячий обед из дорогого ресторана. Мун-Ги лично следил за каждым съеденным кусочком, лениво покуривая в открытое окно и делая вид, что ему просто скучно. Но стоило Хе Рин отложить палочки, как его тяжёлый взгляд тут же возвращал её к реальности. Постепенно Хе Рин начала замечать, что страх, который раньше парализовал её при одном виде Мун Ги, начал трансформироваться во что-то другое. В школе её больше никто не смел трогать. Даже те девчонки, которые раньше шептались за её спиной, теперь испуганно замолкали, стоило ей пройти по коридору — все знали, чья она. В мире, где родная мать откупалась от неё только деньгами, Мун Ги стал единственным, кто присутствовал в её жизни каждую секунду. Пусть и в такой извращённой форме. Переломный момент случился через две недели. После уроков на заднем дворе школы Хе Рин перехватили двое парней из параллельного класса — бывшие дружки Хи Ён. Они были злы из-за ареста подруги и решили отыграться на той, кого считали виноватой. — Думала, самая умная, шлюха? — один из них больно схватил Хе Рин за локоть, толкая к кирпичной стене. — Хи Ён из-за тебя в спецприёмнике, а ты тут ходишь, улыбаешься? Хе Рин замерла, сжавшись от страха. Но не успел парень договорить, как сзади послышался глухой, тяжёлый удар. Резкий вскрик — и парень, который только что держал её, отлетел на асфальт, тяжело хватая ртом воздух. Перед ней стоял Мун Ги. Его школьный пиджак был расстёгнут, а лицо исказила такая дикая, первобытная ярость, какой Хе Рин не видела даже во время истории с наркотиками. Второй парень попятился, моментально бледнея. — Ты чё, страх потерял? — тихо, с леденящей угрозой процедил Мун Ги, наступая тяжёлыми армейскими ботинками прямо на руку лежащего парня. Тот взвыл от боли. — Я же, кажется, ясно всей школе объяснил. Хе Рин — моя. Кто к ней прикоснётся — сдохнет. Вы блять тупы или что??