Точка невозврата

Когда всё закончилось, Мун Ги отстранился с тем же холодным, омерзительным спокойствием, с каким делал это всегда. Он не спеша застегнул ремень, поправил воротник школьной формы и бросил короткий взгляд на Хе Рин, которая так и осталась лежать на столе, распластанная и неподвижная, словно сломанная кукла. Её блузка была в беспорядке, на бледных предплечьях от его жесткой хватки проступили багровые пятна, перекрывая свежие порезы. Но Хе Рин даже не пыталась прикрыться. Она смотрела в стену перед собой пустыми, выцветшими глазами. Внутри неё не осталось даже злости — только звенящая, мертвая пустота. Мун-Ги достал из кармана пачку сигарет, выудил одну и щелкнул зажигалкой. Затянувшись, он выпустил струйку дыма в потолок и равнодушно произнес: — Ну как? Почувствовала что-нибудь, куколка? Или в следующий раз мне нужно быть еще «убедительнее»? Хе Рин промолчала. Она медленно, преодолевая слабость во всем теле, приподнялась на локтях и села на край стола. Рукава блузки сползли вниз, пряча её изуродованные запястья. Она не смотрела на него. Мун Ги такой ответ вполне устроил. Он цинично хмыкнул, подошел ближе и, перехватив её за подбородок, заставил слегка приподнять голову. — Завтра суббота, школы нет, так что отдыхай, — вкрадчиво сказал он, и его пальцы больно вдавились в её щеки. — Но в понедельник жду тебя здесь же после второго урока. И не вздумай снова портить себе шкуру, Хе Рин. Мне не нравятся это. Он отпустил её, развернулся и, не оборачиваясь, вышел из кабинета. Хе Рин осталась одна. Она сидела на деревянном столе в полумраке, слушая, как за окном стихают шаги редких учеников. Ей нужно было идти домой, в пустую холодную квартиру. Сползая со стола, она почувствовала, как к горлу снова подкатывает глухой, удушливый спазм — то ли от едкого сигаретного дыма, то ли от глубокого, въевшегося под кожу отвращения к самой себе.

***

Суббота и воскресенье слились для Хе Рин в один сплошной серо-белый туман. Она почти не выходила из своей комнаты. Телефон, лежавший на прикроватной тумбочке, то и дело вибрировал от уведомлений: школьные чаты до сих пор кипели обсуждением ареста Хи Ён, а в личных сообщениях висело короткое, леденящее «В понедельник, после второго» от Мун Ги.