Сажа. Белое перо

По операционной роддома города Аргун разнёсся детский крик. Он быстро затих. Малыш прижался к матери, улыбающейся, дрожащей. Врач вышел. Отец новорождённого бросился к нему, но застыл после слов акушера. — Зря он родился... Мужчина разозлился. — Как вы смеете так говорить! Мы ждали этого ребёнка! — Чтобы он видел войну?.. Отец поник. Промолчал. Глянул на календарь, висящий на двери одного из кабинетов. 17 марта. 1991 год. Мальчик сидел на полу, играя в подаренный добрым дяденькой, которому он подсказал дорогу, самолётик. Домой пришёл отец. Уставший. Вымотанный. Весь в варенье. Наверное, опять помогал бабушке защищать запасы. И сейчас он, на ходу снимая липкую одежду, ушёл в ванную. Мама тяжело вздохнула. Она готовила что-то, не замечая сына. Отец, вернувшись и заметив самолётик в его руках, застыл. Спросил, откуда. Получив неясное "дяденька...", забрал игрушку и, рыкнув, ушёл. Мальчик лишь удивлённо смотрел на него. Декабрь. 1994 год. Мальчик сидел на лестнице и гладил собаку. Вдалеке гремели бомбы. Он уже знал, что это не салюты и не гроза. Он уже знал, что тогда это было не варенье. Один снаряд разорвался совсем близко. От грохота овчарка запаниковала, сорвалась с места, помчалась прочь... Со следующим взрывом раздался предсмертный визг. Отец принёс окровавленный ошейник. Мальчик плакал. Но слёзы никому не были важны. — Это война, малыш. — буркнул отец и снова ушёл. 18 марта 1995 года. Они сбежали. Мама взяла его и увела. Они перебежали границу. Их приняли. Мальчик сидел на полу палатки в фильтрационном пункте, вокруг суетилось множество людей. Беженцев. От Аргуна они были недалеко, и взрывы всё ещё были слышны. Мать держала какую-то бумажку, до этого показанную пограничникам, когда они не хотели пропускать их вместе из-за фамилии отца – Алиев. Она плакала. Мальчишка удивился. Он не привык видеть её настолько слабой. Но и интересовало его не это. — Мам... А папа вернётся?.. Он же обещал нас защитить... Мать надолго замолчала. Горько улыбнулась, дрожащими руками достала кулон отца. Клык, переходящий в волчью голову. Повесила его на шею мальчика. — Он... Обязательно вернётся. Но... Пока что попросил тебя помочь с моей защитой. — Она выдохнула, погладила его по голове. Но в бумаге он заметил другое. "Погиб". 19 марта. 1995 год. Он не справился. Мама умерла через несколько месяцев. Врачи сказали, она подхватила какую-то чахотку... Бабушка, приютившая его и забравшая с собой в Ленинград, ушла следом. Он остался один. — Как тебя зовут?.. Молчание. Сотрудница детдома мягко улыбалась, но доверия не вызывала. Документы потерялись среди сотен других сирот. — Какая у тебя фамилия?.. Что случилось с твоей семьёй?.. Мальчик лишь опустил голову и сжал в ладони кулон. Единственное, что осталось. Женщина потеряла терпение. Начала печатать. — Значит, будешь Олегом... — Она глянула на него. Взгляд задержался на кулоне. — Волковым. — Девяносто первого. Это было единственное, что он сказал сам. Дальше последовали медкомиссии, ему подтвердили возраст, датой стало первое марта... Описали кулон. Забрать хотели, но он не дал. Поселили в комнату... — Ты чего ушёл от всех, задумался?.. Перед ним мелькнули голубые глаза, за это время ставшие родными. Серёжа сел рядом с ним на подоконник. Рыжие волосы, ранее собранные в хвост, сбились, попав Разумовскому на лицо. Олег улыбнулся, поправил одну прядь. Серёжа прижался к его ладони и прикрыл глаза. — У меня... День рождения сегодня. Рыжик улыбнулся. Достал из-за спины пряник. — Тогда у меня есть подарок. Волков хмыкнул, но не взял сладость. Их редко выдавали. Обнял друга, расслабившегося в его руках. — Не стоит. Для меня лучший подарок – это то, что ты в порядке. 17 марта. 1996 год. — Раз уж пошло такое дело... Может, тоже расскажешь свою историю?.. Серёжа повернулся к Олегу. Ная, сидящая рядом, наклонила голову набок. Если постоянно повторять одну и ту же ложь... Она же станет правдой?.. — Я... Родился здесь, под Питером. Больше ничего не помню. Так что... Мне нечего рассказать. Серёжа разочарованно вздохнул, но недовольство историей выражать не стал. Лёг на кровать, отвернулся к стене. Олег хмыкнул, подошёл, опустился рядом и обнял его сзади. Улыбнулся, почувствовав, как Разумовский прижался к его груди спиной. Зарылся лицом в полюбившиеся рыжие волосы. Заметив Наю, старавшуюся не мешать, притянул третьей. Серёжа с готовностью обнял её сам, хихикнув. А девочка расслабилась и глаза прикрыла. Казалось, даже гроза за окном утихла... 6 июня. 1996 год.