Цена переправы

Глава 2

Как и многие дочери знатных домов Вестероса, леди Рослин Фрей носила множество имён и титулов. Рослин — имя, данное ей при рождении, но за ним тянулась длинная вереница родовых связей, браков и земель, которыми так гордился её отец. Хотя для остальных домой это было пустым местом. Она любила все свои имена и гордилась каждым из них, но больше всего ей нравилось одно. Роси. Это было самое простое из её имён, но любила она его вовсе не поэтому. Простота редко приходилась ей по вкусу. Она любила красивые платья, тончайшие кружева и была совершенно уверена, что никто в Близнецах не ценит музыку и поэзию так, как она. Простота была ей чужда Но ей нравилось, когда её называли просто Роси. Потому что почти никто так её не называл. Чтобы назвать её Роси, нужно было знать её. Нужно было знать, например, что когда тепло её любимым лакомством были пироги с ягодами, а когда холодно — яблоки, запечённые с мёдом и орехами. Хотя правда заключалась в том, что Рослин просто обожала сладости и фрукты, а лучше всего — когда они сочетались вместе. Те, кто называл её Роси, знали и то, что в детстве она любила плавать в Зелёном Разливе возле Близнецов. Знали, как сильно она обиделась, когда ей запретили это делать, заявив, что леди её возраста должна вести себя подобающе. Тогда Рослин три недели не разговаривала ни с кем из семьи. А семья у неё действительно большая. Мир был восстановлен лишь после того, как она написала удивительно подробный перечень причин, почему запрет несправедлив и нарушает её права. Отец, конечно же, остался при своём мнении. Но её старший брат Первин вмешался. Рослин привела хорошие доводы, сказал он. Проявила ум и логику, а такие качества заслуживают поощрения. Именно Первин придумал прозвище Роси. И именно поэтому оно было её любимым. Оно было подарено ей её любимым братом. Вернее… Бывшим любимым братом. — Выглядишь как картина, — заметил Первин с улыбкой, словно Рослин не провела последние недели, умоляя его помочь ей избежать брака с человеком, которого она никогда прежде не видела. Ей хотелось проигнорировать его. А больше всего ей хотелось больше никогда в жизни не произнести ни слова в его сторону. Но даже она понимала бессмысленность подобного упрямства. К тому же они сидели в одной карете. Дорога впереди была долгой. Как и дорога позади. Ей было скучно, и она была обижена. А это всегда было досадным сочетанием. — Вот и отлично…это ведь произведения искусства, — холодно произнесла она. — А искусство всегда прекрасно. Это заставило её брата улыбнуться ещё шире. — На произведения искусства приятно смотреть, — заметил он с лёгким весельем. — Ты же, напротив, выглядишь весьма нелепо. — У тебя есть какая-то мысль или ты просто решил меня раздражать? Первин пожал плечами. — За последние шесть часов ты не пошевелилась ни на дюйм. Лучше бы он этого не говорил. Рослин медленно повернула голову и вперила в него взгляд своих темно зеленых глаз с такой яростью, за который её обычно ругали. — На мне платье из миррийского шёлка, — отчеканила она. — Расшитое жемчугом и серебряной нитью. С кружевом, которое старше нас обоих. — И ты в нем выглядишь прекрасно, — поспешно ответил Первин. Он протянул руку, собираясь похлопать сестру по колену, но тут же отдёрнул её, заметив выражение её лица. Озлобленное. Увидев выражение её лица, Первин рассмеялся. — Роси… — Не смей, — предупредила его Рослин. — Даже не думай называть меня Роси, будто тебе есть до меня дело. — Ну же, ты знаешь, что есть. — Правда? — резко спросила она. — Потому что мне так не кажется. Мне кажется, что меня связали словно породистую кобылу и отвезли на рынок, чтобы выгодно обменять. — Рослин… Она оскалилась. — Может, ещё бантик на шею повяжете? — Рослин, прекрати. — Нет, я серьёзно. Ещё месяц назад никто никуда меня не торопил. Все говорили, что свадьба состоится после войны. Или через год. Или когда король сможет покинуть свой лагерь. А теперь вдруг выясняется, что я должна немедленно ехать через половину Вестероса прямо в действующую армию. Она раздражённо поправила складки юбки. — И никто даже не считает нужным объяснить почему. Первин вздохнул. — Иногда политика требует поспешности. Некоторое время карета ехала в тишине. За окном медленно проплывали поля и редкие деревни Речных земель. — Ты всё ещё считаешь это честью? — спросила Рослин. — Да. — кратко ответил он. Она повернулась к брату. — Почему? Первин ненадолго задумался. — Потому что далеко не каждой девушке выпадает стать королевой. — Но выпало почему-то мне. — Да. — Почему? Он открыл рот. Закрыл его. Рослин победно скрестила руки на груди. — Вот именно. — Отец считает тебя подходящей для роли королевы. Она закатила глаза. — Первин, я не слепая. Её голос стал тише. — У отца десятки дочерей и внучек, — тихо сказала она. — Красивее меня. Умнее меня. Полезнее для союза. Так почему выбрали именно меня? В её голосе впервые прозвучала не злость. Только растерянность а Первин все же молчал. Потом осторожно ответил: — Потому что ты умеешь располагать к себе людей. Рослин фыркнула. — Очень полезное качество для продажи невесты. — Рослин. — Разве нет? Он снова замолчал. И это было хуже любых слов. Потому что означало, что хотя бы часть её догадок верна. Карета подпрыгнула на кочке. Рослин крепче сжала руки. — Всё это неправильно. — Что именно? — Спешка. Она нахмурилась. — Если король Робб действительно хочет на мне жениться, почему нельзя было дождаться окончания войны? — Война может длиться ещё долго. — Тогда почему несколько недель назад никто никуда не торопился? Первин не ответил. Именно это беспокоило её больше всего. Не сам брак и даже не далёкий Север. И даже не незнакомый король. А то, что все вокруг вдруг начали спешить. Будто происходило что-то важное. Будто кто-то боялся не успеть. Будто за этой свадьбой скрывалось нечто, чего ей знать не полагалось. Рослин посмотрела в окно на уходящую вдаль дорогу. Где-то впереди находился лагерь Молодого Волка. Где-то впереди её ждал будущий муж. И чем ближе становилась эта встреча, тем сильнее ей казалось, что никто не говорит ей всей правды. — Потому что ты особенная, — наконец произнёс он. Рослин уставилась на него. Особенная? Нет. Он не был настолько наивен. Он просто пытался её успокоить. Как ребёнка. Как дурочку, неспособную увидеть сеть политических расчётов, которую сплели вокруг неё. — Я для них чужая, — сказала она. — Они для меня чужие. Она покачала головой. — Неужели ты считаешь меня настолько глупой? Первин долго молчал. Когда он наконец заговорил, его слова прозвучали почти беспомощно. — Это хорошая судьба, Роси. Ты будешь счастлива. Ты станешь первой королевой независимого Севера. Люди будут помнить твоё имя сотни лет. Она смотрела на него. На человека, которого всегда считала своим защитником. Своей единственной опорой. На брата, который после смерти их матери заботился о ней больше всех. На человека, который когда-то поклялся, что никогда не позволит использовать её как разменную монету. И впервые в жизни ей показалось, что она совершенно его не знает. Она снова начала вздыхать от того что так бесилась. — Я полностью беру на себя ответственность за то, что ты выросла настолько упрямой и почему-то решила, будто можешь принимать решения самостоятельно, — резко сказал Первин. — Не можешь. Решает Отец и я. И это уже решено. — Не понимаю, почему вы просто не могли… — Потому что Робб Старк — Король Севера, а мы — Фреи! — рявкнул он. Рослин невольно сжалась.Совсем чуть-чуть. — У нас не было выбора, — прошипел Первин. — У меня не было выбора. Хочешь причину? Хорошо. У меня её нет. Нет никакой хорошей причины. Он провёл рукой по лицу. — Возможно, причина ужасна. Ведь всё дело лишь в том, что Молодому Волку нужны наши мосты, наши люди и золото нашего отца. Да, ты просто часть сделки. Его голос стал жёстче но все же нотки сожалению в его словах чувствовались. — Но я не могу задавать вопросы. Не могу. Потому что мы не можем позволить себе сделать врагом Короля могущественного дома из Севера. Он наклонился вперёд. В его глазах кипели раздражение, усталость и что-то похожее на смирение. — Всё уже решено. Союз заключён. Вороны отправлены. Армии движутся. И твоя свадьба состоится. Рослин все так молчала, лишь бы не заплакать. — Поэтому прекрати спорить, — сказал Первин. — Исполни свой долг перед домом Фрей. Исполни свой долг перед нашей семьёй. Он отвёл взгляд. — И постарайся быть счастливой. Рослин вздрогнула. Потому что впервые за всю дорогу Первин перестал лгать. — Роси, — тихо произнёс Первин. Он вздохнул, и его взгляд смягчился. На мгновение перед ней снова был не наследник Близнецов, не представитель дома Фрей, не человек, только что приказавший ей смириться со своей судьбой. А просто её старший брат. — Мне жаль. Рослин ничего не ответила. — Но бывают судьбы гораздо хуже, чем стать женой короля Робба Старка. Она сглотнула и отвернулась к окну кареты. За стеклом проплывали земли Речных земель. Зелёные поля а ещё рощи. Маленькие деревушки вдоль дорог. Иногда вдали мелькали воды Трезубца. Всё это было таким знакомым. Таким родным. И таким недолговечным. Скоро она окажется далеко на Севере. В Винтерфелле. Среди людей, которых никогда не встречала. Среди снегов, которые никогда не тают. Она вновь подумала о Близнецах. О башнях, перекинутых через реку. О шуме воды под мостами. О своих сёстрах и братьях. О доме. — Я когда-нибудь вернусь? — тихо спросила она. — В Близнецы? На этот раз Первин ответил не сразу. И от этого молчания ей стало страшнее, чем от любых слов. Наконец он покачал головой. Совсем слегка. — Возможно, нет. Его голос прозвучал неожиданно печально. — А если и вернёшься, то лишь как гостья. Рослин опустила взгляд. — Через год, — продолжил он с кривой улыбкой, — тебе покажется, что мы слишком шумные, чересчур грубые и слишком южные для тебя. Она едва слышала его. Потому что внезапно почувствовала странную пустоту внутри. Если бы это произошло вчера… Если бы она услышала эти слова вчера… Она бы расплакалась. Так горько и яростно. Так, как плачут только юные девицы, уверенные, что их мир рушится. Но теперь всё было иначе. Теперь она должна была стать королевой. А королевы не плачут. По крайней мере, не на глазах у других. Что-то внутри неё словно замкнулось. Та часть души, которая превращает боль в слёзы, которая заставляет человека всхлипывать посреди ночи. Она исчезла. Осталась только пустота. И долг. Рослин осторожно высвободила руки из ладоней брата и сложила их на коленях. Затем выпрямила спину. Поправила складки платья. И впервые за весь день её голос прозвучал совершенно спокойно. — Сядь прямо, — сказала она. Первин моргнул. — Что? — Ты мнёшь моё платье. Она разгладила серебристую ткань на коленях. — Когда я приеду к королю, я должна выглядеть безупречно. Разве не так? Несколько мгновений Первин просто смотрел на неё. А затем медленно откинулся назад. Потому что понял то же самое, что и она. Спор окончен. Леди Рослин Фрей осталась где-то на дороге между Близнецами и лагерем Молодого Волка. А женщина, которая выйдет из этой кареты, уже начала становиться королевой.