Булочная. Арка Майали

Включиться в жизнь семьи оказалось совсем несложно — просто делаешь то что скажет Наан, помогаешь если попросят и стараешься ходить так, чтобы на тебя не напрыгнула из-за угла Сааш. Рожки у нее еще не появились, но бодаться она любила уже сейчас и получалось у нее довольно больно. Набив пару синяков Май быстро научился прислушиваться и улавливать характерное сопение сидящей в засаде девчухи. Сложнее всего эльфу было приучиться есть сколько положат, когда его сочли окончательно выздоровевшим. Порции конечно были не как для нормального тифлинга, а детские, но кузнец все равно настаивала что есть нужно побольше, чтобы были силы работать. Май относился к этому скептически, потому что каждый раз после еды выкатывался из-за стола и еще час еле дышал не в состоянии сосредоточиться. Спокойная размеренная жизнь, к которой успел немного привыкнуть ушастый кончилась одним днем — когда в дом приехала бабушка. Майали сперва не понимал чего все так суетятся, но когда пожилая тифлингица перешагнула порог вдруг понял. Женщина была не только статная, но и невероятно пугающая, общалась со всеми так, словно они ничего в этой жизни не понимают и никогда не поймут. Зато матушка Наан показалась очень доброй и мягкой, непонятно как она вообще выдерживала весь этот натиск, отвечая на все выпады главы семейства улыбкой и спокойным голосом. Тем не менее предчувствие у эльфа было скверное, от дружной веселой атмосферы в доме и следа не осталось, словно вместе с бабушкой сюда запустили сквозняк, а когда все закончилось грандиозным скандалом с битьем посуды даже не удивился, больше переживая за собственную судьбу. У рыжего был его булочник, который даже под страхом исключения из семьи и потери пекарни все равно не отказался от своего ушастого, а Май в сущности просто подобрыш какой-то. — Так, а теперь рассказывай, — потребовала Наан, когда вышла из пекарни поздно вечером. Страсти уже улеглись, матриарха удалось выдворить, а брат вроде более менее успокоился. Теперь стоило разобраться со всем остальным. — Где ты умудрился подхватить эту свою скверну? — Ей нельзя заразиться, если ты об этом, — пожал худыми плечами парень, разглядывая колючие звезды над головой. — Говорят что она появляется если эльф сам себя ненавидит до такой степени, что готов проклясть, а я себя действительно ненавидел сколько помню. Раньше не сдох видимо потому что удавалось перенести раздражение на других, а когда попал в ваш дом поводы злиться как будто кончились и я столкнулся со своим гнилым нутром лицом к лицу. Тифлингица немного помолчала, задумчиво слушая как хрустит под ногами снег и нашла еще один очень важный вопрос: — А почему ты себя так ненавидел? — Ну, — Майали замялся, спрятав нос в опушке капюшона. — Из-за меня моя семья развалилась. Сперва отец ушел, потому что я его раздражал своим нытьем и существованием, а потом и мать стала уходить надолго из дома чтобы заработать денег. И в одну такую ночь, когда ее не было я спалил дом. — Это сколько тебе тогда было? — удивленно спросила женщина, не ожидавшая что ответ на ее вопрос будет таким. Она думала что парня просто совесть заела за его темные делишки. — Шесть с половиной, — еле слышно проговорил эльф, снова распереживавшись что теперь то его точно выгонят. — Бедный ребенок, — вздохнула Наан, приобняв ушастого. — Ты же понимаешь что ни в чем совершенно не виноват? Дети не должны оставаться одни без присмотра и уж тем более не могут быть виноваты в том что ноют и раздражают. У меня вон растет целая банда мелких пакостников, но как и любой нормальный родитель я понимаю что это просто часть взросления. Хоть и хочется их иногда прибить, но я их никогда не оставлю одних, потому что это мои дети и я их люблю. А следить, чтобы они дожили до совершеннолетия со всеми конечностями и ничего по пути не разрушили моя прямая обязанность. — Я правда не хотел, так само получилось, фонарь упал… — шмыгнул носом Май, прослушав половину речи тифлингицы и как будто снова переживая то что чувствовал тогда, стоя во дворе и глядя как за окнами занимается зарево. — Ты ни в чем не виноват, — повторила женщина, остановившись чтобы посмотреть парню в мокрые от слез глаза. — И ты никогда не был плохим, просто сбился со своего пути, потому что некому тебе было показать как правильно. Эльф окончательно расклеился, уткнувшись в наставницу, чтобы не так заметно было как он позорно рыдает. Та буря эмоций, которую он до сих пор сдерживал, когда-то давно пообещав себе что больше никому не покажет своей слабости, вырвалась, прихватив вместе с собой и тревоги. Последний раз он так отчаянно рыдал разбирая еще горячие угли в поисках хоть чего-нибудь что могло уцелеть, а после того как навсегда ушел, загнал все эти чувства поглубже, где они до сих пор ждали своего часа. Наан его не торопила, прекрасно понимая что парню нужно выплакаться под защитой настоящего взрослого, который его поддержит и не станет осуждать. Просто стояла с ним посреди темной улицы, гладила растрепанные волосы и приговаривала что теперь все будет в порядке. Что у него теперь есть крепкая семья, где его любят и целая куча племянников, которые не дадут заскучать. Записывать ушастого в дети все-таки было как-то неправильно, он ведь уже взрослый парень, а вот как младший брат он отлично помещался в картину мира тифлингицы. — Ну что, пойдем смотреть что там от нашего бедного дома осталось? — когда всхлипывания почти утихли, предложила кузнец. Драка с матриархом вышла знатная, наверняка там до сих пор вся гостиная в руинах лежит. — Угу, — сипло согласился Май, вытирая мокрое лицо рукавом. — Можно это останется только между нами? — Можно конечно, но чтоб ты знал плакать не зазорно, — согласилась Наан. — Если ты не каменюка какая-то, у которой чувств нет. Хотя ты тощий такой что скорее сойдешь за жердь для забора. Эльф улыбнулся, представив себя вместо одной из подпорок во дворе и решил что он лучше побудет собой в таком случае. Вик с детьми уже успел немного прибраться, ликвидировав основной бардак, но зрелище все еще было печальное — у стены лежал переломленный почти ровно пополам стол, выбитое окно временно закрыли ставнями, а разбитую посуду смели в кучку, чтобы потом убрать. Больше всего мельник горевал по своему любимому чайнику, если бы тот был просто железным то жена бы его выправила, но он был покрыт сверху голубой эмалью, которая потрескалась и облетела с одного бока. Теперь его можно было только выбросить, но тифлинг грустно сидел с чайником в руках и никак не мог его отложить в кучку сломанных вещей. — Чего киснешь? — женщина повесила плащ эльфа на вешалку, заметив печального супруга. — Помнишь, мы его купили самым первым, когда поженились и стали жить вместе, — проговорил Вик, подняв на женщину глаза. — Это была наша первая ярмарка и мы только начали строить дом. — Такой ты сентиментальный, — улыбнулась Наан, сочувственно похлопав мельника по плечу. — Оставь пока, может придумаем как его починить. А вот стол теперь только на дрова, нужно новый массив заказывать, пожирнее какой-нибудь, а то вдруг бабушка придет мириться. Она рассмеялась, совершенно не сожалея что выперла эту вредную тетку, хоть та и была раньше важной частью семьи. Просто в мире Наан настоящая семья должна была защищать и принимать друг друга такими какие вы есть, потому что члены семьи не куски металла, из них что тебе хочется не выковать. Все это понимали, а бабушка почему-то нет. Вот и получилось что получилось. — А дядя Моор правда любит рыжего? — пацаны утащили эльфа на кухню под предлогом что будут прибираться там все вместе и тут же обступили ушастого со всех сторон. — У них прям все серьезно? Они прям целуются? — Фу, — поморщился Май. — При мне, к счастью, не целовались, но кажется все серьезно. — У-у-у, — хором загудели детишки, пихая друг друга локтями. Как конкретно к этому относиться они пока не понимали, но любили дядю, да и его ушастый им нравился, так что, наверное, все в порядке. Хотя такие взрослые подробности все равно заставляли их хихикать и выдвигать кучу версий как так получилось. — А ты потом себе тоже какого-то тифлинга найдешь? — Аано повис на локте ушастого, пытаясь себе представить кто из соседей подошел бы Маю. — Нет, я все-таки женщин больше люблю, — эльф поднапрягся и посадил рогатого на столешницу. — Но искать себе кого-то пока не собираюсь, и без того дел хватает. — Какая-нибудь тетя тебя сама найдет, — убежденно проговорил ребенок, болтая ногами. — И ка-ак схватит тебя, чтобы не убежал! — Это немного не так работает, — попытался объяснить ушастый, но споткнулся на том что и сам не очень представляет как это бывает на самом деле. — Вот подрастешь и сам все узнаешь. А теперь давайте Наан с Виком помогать, пока они не заметили что мы отлыниваем. Имя матери произвело по настоящему волшебный эффект, так что все снова засуетились и к ужину уже забыли про любовные темы.