Булочная. Арка Майали

Утром Майали проснулся совершенно самостоятельно как только в окно заглянуло солнце. Это показалось странным, ведь зимой оно встает позже, а в доме вставали в восемь. Эльф еще немного полежал, прислушиваясь к звукам и все же решил вставать. На втором этаже в комнатах уже никого не было и казалось что что-то было неправильным в этих открытых настежь дверях. Только на первом этаже он наконец понял что не так — все вещи пропали, на вешалке висел только его плащ, на полочках не стояли безделушки, а на лавке в прихожей не лежали детские курточки. Весь дом стоял совершенно пустым, только пылинки медленно дрейфовали в лучах утреннего солнца. — Что за чертовщина, — пробормотал ушастый, чувствуя как на сердце медленно сжимается ледяная рука ужаса. Он заглянул на кухню и в ванную, проверил мастерскую. Даже в стойло зашел, но тифлингов нигде не обнаружилось. Не зная что делать он побежал до пекарни, вдруг все сейчас там, даже плащ не накинул, совершенно про него забыв. Вспомнил только когда легкие уже начали гореть от холодного воздуха, а ноги напротив перестали ощущаться. Но назад возвращаться было уже поздно, так что он ускорился, чуть не столкнувшись по пути с каким-то прохожим. Дверь пекарни не была заперта, так что эльф легко попал в темное холодное помещение. Тут все еще пахло хлебом, стояли на столе перевернутые табуретки, но на голос Мая никто не отозвался. Дрожа то-ли от холода, то-ли от страха и непонимания он все равно обошел дом, упрямо заглядывая в каждую комнату и в каждый темный угол. Не могли же они его бросить вот так, да и не так уж крепко он спал, чтобы целая семья успела собрать вещи и уйти. Или что вообще происходит? Он заметил клочок бумаги на столе, почерк там был не очень разборчивый, словно писали в спешке, но суть Майали уловил — все уехали из города навсегда и желали ему найти себе какое-нибудь другое пристанище. Эльф сполз тут же на пол, уткнувшись лицом в сложенные на коленях руки. Почему все так получилось? Вчера же все было нормально, насколько вообще могло быть после такого скандала. Или может Наан передумала и поехала мириться с бабушкой, потому что кровные узы ценнее приобретенных? Но рыжий тоже исчез, значит его они с собой взяли, а Мая нет. Что теперь делать? Возвращаться на улицу? А какой в этом смысл? Какой вообще теперь смысл жить дальше, если никому до тебя нет дела? Снова бродить в одиночестве, искать еду по помойкам, драться за протухший кусок с собаками. Лучше, наверное, просто посидеть тут еще немного, пока холод не проникнет достаточно глубоко и уснуть, чтобы больше никогда никому не причинять беспокойства и самому больше ни о чем не беспокоиться. Так, наверное, будет лучше для всех. Он глубоко вздохнул, смиряясь со своей участью. Стало даже как будто спокойнее от того что он принял наконец финальное в своей жизни решение. На тифлингов он не злился, просто не понимал зачем было обещать что-то если это обещание все равно было нарушено. Или может ему просто из вежливости так говорили, считая что он сам догадается что нужно уйти. Чтож, он догадался, хоть и не сразу. Когда замерзаешь насмерть в какой-то момент становится очень легко и приятно, но эльфу так не повезло, он чувствовал как каждый миллиметр его тела захватывает колючий мороз и каждая мышца отчаянно борется за жизнь, пытаясь гнать холодную кровь дальше и хоть как-то ее разогреть. Май, сотрясаясь от озноба упал на бок и почти сразу вскочил, не понимая почему вокруг так темно. В итоге запутался в какой-то тряпке и навернулся с кровати, больно ударившись плечом, так что аж искры из глаз полетели. Зато к нему быстро пришло понимание что это все был просто дурацкий сон, нашептанный страхами, а сам он замерз уснув поверх одеяла. Возможно еще не стоило так наедаться на ночь глядя, не зря же говорят что на полный желудок могут сниться кошмары. Эльф потер ушибленное плечо и залез обратно, теперь уже под одеяло и долго слушал как за стенкой ворочается в кровати кто-то из пацанов. — Эй, соня, — Аано беспардонно залез на ушастого, чтобы удобнее было выковыривать его из-под одеяла. — Скоро солнце взойдет, а ты все дрыхнешь! Вслед за ребенком в комнату проникли запахи блинчиков и свежего кофе, видимо всем сегодня дали поспать подольше и Вик уже успел начать готовить завтрак. — У меня была тяжелая ночь, — Майали, натянул одеяло повыше, собираясь доспать еще хотябы пять минуточек. — Вы там без конца ворочались и спать не давали. Что вам спокойно не лежалось? — У нас молодые растущие организмы! — парировал ребенок, потянув одеяло на себя. — Ты вообще знаешь как рога чешутся, когда растут? Вот и не надо мне тут! Давай вставай, а то я все блины съем и тебе ничего не оставлю. — Еще скажи что всю воду в ванной выльешь, — улыбнулся эльф неожиданно напрыгнув на пацана и прижав его к кровати. — Я тебя вместо блинов тогда съем! Аано звонко рассмеялся, брыкаясь и выворачиваясь, но силы пока были не равны или ребенок просто поддавался, дурачась. — Меня эльф ест! — пищал он в надежде что кто-то из братьев услышит и ему придут на помощь. — Пусть ест, — вместо братьев заглянула в комнату Наан, — он вон какой тощий, а у меня еще трое запасных есть. — Не-ет, не ешь! — рогатый все-таки выкрутился и побежал прятаться за мамку. Там-то его голодный ушастый точно не достанет. — Ну ладно, придется блинами довольствоваться, — картинно расстроился Май, вставая следом и натягивая сапоги. — Я сильно проспал? Женщина неопределенно покачала рукой, дескать бывало и хуже, но стремиться надо к лучшему и отправила всех умываться. После завтрака правда за работу они тоже не взялись, потому что кузнец решила сходить сперва до пекарни и проверить как там ее непутевый брат, а эльф увязался следом. И стоило ему перешагнуть порог как воспоминания о ночном кошмаре словно ожили — зал был таким же пустым и холодным. Еще больше беспокойства вызвала записка. Май едва не вскрикнул, чтобы ее не трогали, как будто это сделает из сна реальность. — Ничего не понимаю, — нахмурилась Наан, пробежав глазами по тексту. — Он с ума чтоли сошел? Моор! Она пошла искать брата наверху, словно надеялась что он еще не сделал то, о чем написал. Майали тоже заглянул в листочек и тоже ничего не понял. Пекарь писал что ночью они ушли вместе с каким-то путешественником и их не нужно искать, а продажу булочной он поручает сестре. Что за путешественник такой и куда они ушли не уточнялось, но в конце Моор обещал что сам скоро навестит семью. Выглядело все так, будто эти двое спятили и сбежали куда глаза глядят, побросав все вещи. — Бред какой-то, — тифлингица вернулась еще более хмурая и растерянная. Перечитала записку, в надежде найти там какой-то ответ, но текста не прибавилось. — Он вроде обещал скоро нас навестить, — заметил эльф. — Может они где-то недалеко? В лес сбежали или на озеро? — Не хватало еще по всем лесам и полям их сейчас искать, — вздохнула женщина. — Ладно, он вроде не тупой, справится если что. И раз уж продажа пекарни теперь легла на ее плечи, следовало зайти еще в несколько мест и сообщить знакомым о том что дом продается. А уж они разнесут новость по городу. Вик тоже удивился новости о пропаже шурина сразу распереживавшись как же он там будет, а вдруг его обманули и сейчас ему нужна помощь. Но супруга его успокоила, что сына кузнеца не так то просто обвести вокруг пальца. Все хоть и были под впечатлением от выходки булочника, но жизнь все равно продолжалась. Майали потихоньку начал помогать в мастерской, приноровился к размеру тифлингийских порций и к тому что нужно рано вставать. Раздал награбленное добро, хоть в первые разы и сгорал со стыда, пока извинялся. Но тифлинги были народом добродушным и быстро его прощали, а эльфы не торопились его ругать, потому что за плечом бывшего бандита всегда стояла внушительная Наан. Особенно врезалась в память бабулечка, которая вообще думала что потеряла свою брошку на рынке и очень удивилась когда ушастый ее принес, а потом еще долго благодарила и никак не хотела верить что ее украли. Пришлось забрать с собой в награду банку варенья, поскольку отпускать с пустыми руками старушка их не хотела. — А что мне делать с тем что мы успели много потратить из награбленного? — спросил Май у наставницы, таща домой трехлитровую банку. — А это будешь возвращать добрыми делами, — предложила выход кузнец. — Помогай всем, кто об этом просит, никого не обманывай и вообще постарайся отныне быть хорошим парнем. — Легко сказать, — вздохнул ушастый. — Ничего, я тебе буду подсказывать, — улыбнулась тифлингица. — Оглянуться не успеешь как привыкнешь делать добрые дела!