You are my weakness

      Погода, к удивлению, радовала. Солнце, поднявшееся над тёмно-синей линией горизонта, дарило тепло, но не припекало. Лёгкий ветерок позволял дышать свободнее, нагоняя морскую прохладу в самое сердце острова Хийси. Дети во всю резвились, некоторые даже плескались на берегу и строили из гальки и мокрого песка домики и стены. Жрицы Детей Морозной Луны, разделив между собой обязанности, следили за ребятишками, собирали ягоды и перебирали книги в библиотеке Анклава. Кто-то ухаживал за пожилыми, кто-то прибирал поселение. И лишь Лаума не находила себе места, потому что любое занятие погружало в отчаяние.       Она обходила территории, пыталась помогать оленятам и отчитывала хорьков за излишние раскопки. Но проблема заключалась в том, что мысли не позволяли сосредоточиться. Она оступалась, почти что падала, теряла детёнышей оленей из виду и не замечала, как ускользали от нравоучений грызуны. И виной всему отсутствие каких-либо вестей о Нефер, покинувшей Нод-Край из-за беды в Сумеру. Лаума понятия не имела, что там произошло, её никто не посвещал в детали, только Николь намекнула на серьёзную опасность и на необходимость молиться за них всех и тем самым заставила задохнуться от паники. Животные и птицы молчали, то ли не зная подробностей, то ли из-за нежелания нервировать сильнее.       Ягода вовсе начинала кричать и хныкать, как только слышала вопросы о своём боссе. Переживала не меньше, но ответов не имела. Коломбина разводила руками, Флинс уверял, что всё обойдётся, ведь Нефер не из тех, кто рискует за зря. Лаума знала это, но сомнения и страх разрывали на части, выворачивали изнутри и убивали положительные эмоции. И так всю неделю. Она бралась за что-то, ловила себя на том, что размышляла, в порядке ли прижимистый босс, и совершала закономерную оплошность. Наверное, поэтому её люди отправили её «развеяться» в Нашгород. Едва ли они понимали, что Голос Лунного Гимна там чувствовала себя ещё хуже, но отказывать им она не могла.       Знала ведь, что Дети Морозной Луны хотели, как лучше. Проходясь по улочкам города, она с замиранием всматривалась в прохожих, надеялась перехватить острый изумрудный взгляд или хотя бы уловить кошачью походку. Про себя молилась всем известным богам о том, чтобы услышать игривый комментарий за спиной. Но всё тщетно. Когда из-за невнимательности она врезалась в какого-то торговца, и тот уронил на каменную дорогу корзину с заграничными фруктами, Лаума почти расплакалась. Тряхнула головой до боли в шее, поспешно извинилась и помогла собрать то, что осталось от товара. Конечно, она приняла все ругательства в свой адрес и согласно кивнула с каждым, даже самым грубым.       Попросила прощения ещё раз, когда бедный мужчина, причитая о слепоте местных жителей, ушёл от неё. Почему не потребовал компенсации? Жрица тяжело вздохнула, проводив его взглядом. Наверное, понял, что денег у неё нет. Замерев посреди площади, она глянула на подъём, ведущий к Кураторию Тайн и коснулась груди. Сердце болезненно трепыхалось. Нефер одна, на чужой земле. Да, когда-то то была её родина, но, если судить по реакциям и неосторожным словам в адрес Сумеру, у неё более не осталось чувств к месту, откуда она прибыла. Но почему тогда решилась вернуться? Зачем? Неужели так и не отпустила своё прошлое? Нет, дело не в этом. Лаума проморгалась и вытянулась во весь рост, не заметив, как пришла в порт.       Близился закат, и небо окрасилось в грязно-оранжевый цвет. Пришвартованные корабли, маленькие и внушительные, мирно покачивались на волнах. Могла ли Неф вернуться на одном из них? Тогда почему её никто не видел? Что, если она ранена, а потому не показывалась? А если вовсе?.. Жрица передёрнула плечами, запрещая себе заканчивать предположение. Слишком несуразно и опрометчиво. Дерзко. Мучительно. Такие мысли могли раз и навсегда уничтожить её изнутри. Лучше слепо надеяться на лучшее и верить, нежели строить догадки, от которых сводило внутренности. Она прикрыла глаза на пару секунд и вздрогнула, почувствовав мокрое прикосновение к щиколотке.       Ашру, оставшийся в Нашгороде, ткнулся в неё носом и громко мяукнул, жалуясь, что его не заметили. Лаума улыбнулась и присела на корточки, погладив кота по макушке и спине. Тот охотно выгибался под ласку и мурчал. Он психовал больше всех, даже Ягода не так пугливо отреагировала на свалившуюся на голову ответственность. Нефер не взяла его с собой, а чтобы он не пробрался на корабль тайком, закрыла в кабинете. Обиженный и злой питомец каждое утро приходил сюда и наблюдал за каждым судном, щурился, дёргал хвостом и печально возвращался в офис с наступлением темноты. А с рассветом вновь шёл в порт. Моряки и патрульные не смели прогонять его, а жрица, узнав о его тоске, приносила угощения и иногда составляла компанию.       Они сидели на пристани, если кораблей не было, прогуливались вдоль берега, обсуждали жестокость Нефер, которая ни с кем не попрощалась, и грустно вздыхали. А потому, заметив, что Ашру был не столь подавлен и даже задорно фыркал, Лаума напряглась. Кот, лишившись поглаживаний, мяукнул, хитро дёрнул ушами и позвал за собой, ловко побежав мимо контейнеров. И она вскочила, точно ошпаренная, двинувшись следом. Подход к городу, центральная площадь, гильдия Искателей приключений остались позади точно так же, как и Кураторий. Донельзя счастливая Ягода выглянула из офиса и что-то крикнула вслед, заметив их, но жрица её не слушала. В ушах шумела кровь от волнения и бега.       В голове завихрился туман, и все мысли исчезли. Она мчалась за Ашру, словно за путеводной звездой, и не обращала внимания ни на что. Ни на окликавших её людей, ни на пролетавших мимо куухенки. В боку кололо, в горле пересохло, а ноги и грудь начинали болеть от бега. Когда кот остановился у поворота и обернулся, она затормозила каблуками и согнулась, пытаясь отдышаться. Куда её вели? Непонятно. Важно ли? Да. Вспотевшая и взбудораженная, она осмотрелась. Один из спальных районов. Высокие красивые дома с неповторяющимися дизайнами, резные фонари, редкие прохожие, что удивлённо тыкали пальцами в их пару и шептались, уходя прочь. Клумбы с редкими цветами, чистые и ухоженные дорожки. Дорогое и экспрессивное место.       Ашру попросил идти дальше и не шуметь, неспеша приблизился к самому дальнему дому и грациозно запрыгнул на крыльцо. Громко мяукнул и скребанул когтями по старым отметинам на входном коврике, просясь домой. Лаума прижала уши и остолбенела. Домой?.. Только сейчас пришло осознание, куда и зачем её привёл пушистый друг. Едва уловимый звук шагов, загоревшийся свет в окне первого этажа. Дверь распахнулась, и жрица готова была осесть на месте. — Ашру, я специально оставила открытой заднюю дверь, почему ты.       Нефер, раздражённо отчитывая питомца, резко умолкла, потому что заметила, что он не один. Тут же нахмурилась, приподняла очки с тонкими линзами на макушку и переступила с ноги на ногу. Свободные шорты до середины бедра, накинутая поверх топа рубашка с закатанными по локоть рукавами, босые ступни. Чуть загоревшая, по-домашнему расслабленная. Живая, невредимая. Ну, почти. Пару ссадин на шее, несколько подзаживших порезов на предплечье, натёртые от туфлей щиколотки. Ничего критичного и ужасного. Лаума порывисто изучила её и от облегчения ссутулилась. Волнение, сковывавшее и не дававшее спать, отступило, позволив дышать ровно. Она улыбнулась и сделала шаг вперёд, но тут же осеклась.       Желание обнять и прижать женщину к себе стало слишком навязчивым. Наверное, это будет лишним. Нефер одёрнула рубашку и протяжно выдохнула, сложив руки на груди. Несколько смущённая, удивлённая внезапным визитом. Она недовольно проводила взглядом прошмыгнувшего во внутрь дома Ашру, помассировала переносицу так, если бы у неё болела голова, и вскинулась. — Чем обязана? — Ты вернулась… — Как видишь.       Скомканный диалог, едва ли учтивые ответы. Лаума уловила знакомое негодование в чертах напротив и обхватила свои плечи. Конечно, Нефер не знала, что она непомерно скучала, но наверняка ведь догадывалась. И о цели визита, и о том, как тяжело подобрать нужные слова. Почему тогда вела себя так отстранённо? Так, будто их ничего не связывало? Жрица прижала уши, робко поинтересовавшись: — Как ты? — Всё замечательно. А теперь я хотела бы вернуться к отчётам, которые моя сотрудница напрочь игнорировала, пока была за главную. — Мы можем поговорить? — Не пойми меня неправильно, дорогая, но я не в том состоянии, чтобы гонять с тобой чаи и обсуждать свою поездку, о которой ты наверняка будешь спрашивать. Приходи завтра в офис. — Нефер в вежливом отказе кивнула и отступила.       Томиться ещё одну ночь в неведении? Ворочаться на простынях, накрывать голову подушкой в попытке уснуть и биться рогами об изголовье из-за тревоги? Нет. Лаума стремительно сократила расстояние, уперев ладонь в дверь, не позволила ей закрыться и слегка надавила, заставляя хозяйку дома ядовито зашипеть: — Госпожа Голос Лунного Гимна, что ты себе позволяешь? — Ты уехала без единого слова. — А я обязана была сообщить о том, что покидаю Нод-Край? — Нефер иронично фыркнула, и то стало последней каплей. — Да! Я места себе не находила, узнав о том, что ты вернулась в Сумеру. Николь попросила молиться и ждать, и я испугалась! Представь, каково мне было: ты в краях, которые ненавидишь всей душой, неизвестно, ради чего и зачем? Как скоро вернёшься и вернёшься ли? С вами не связаться, животные молчат. Что, если ты погибла, а я даже об этом не узнаю?! Мы ведь не прощались, не говорили. Подумай хоть немного о том, что я чувствовала, Архонты тебя дери!       Ругательство вырвалось спонтанно. Как и осуждение, и вина, и липкий страх за жизнь той, что была небезразлична. Ашру не единственный, кто страдал от обиды и непонимания. Лаума прижала ладонь ко рту, не веря в то, что накричала. Каждый раз перед сном представляя момент встречи, она думала о том, что просто возьмёт Нефер за руку и скажет, что скучала. Спросит, как у неё дела и нужна ли помощь, разделит с ней чашку чая и поделится тем, что происходило, пока та отсутствовала. Но едкие замечания касательно позднего визита, недовольство, пусть и наигранное, вылились в скандал. И с одной стороны, она имела полное право злиться за необдуманные, эгоистичные поступки Неф. А с другой…       С другой, их отношения не имели определения. Для дружбы они слишком двусмысленно флиртовали и препирались. Для чего-то большего чрезмерно мало разговаривали. Но ведь можно было хотя бы написать письмо об отъезде? Разве это так сложно? Пусть его доставили бы с задержкой, пусть содержание вышло бы сухим и официальным. Но тогда бы Лаума не жалела так сильно об уступчивости и отсутствии смелости. Проморгавшись, чтобы смахнуть проступившие от бессилия слёзы, она прикусила язык и отступила. Внезапно захотелось извиниться и убежать. Или добавить ещё несколько крепких выражений, позаимствованных у Варки и Сандроне, и, возможно, шлёпнуть женщину по плечу. Легонько, но звучно, чтобы она поняла, насколько задела.       Метаясь между желаниями и рациональностью, она почти успела развернуться, чтобы покинуть богатый район, но её остановила мягкая хватка на запястье. Нефер, сморщившись, точно от боли, поджала губы и отвела взгляд. Выждала несколько секунд, будто уговаривала себя не грубить, и тут же отпустила. — Давай зайдём. Не за чем моим соседям давать повод для сплетен.       Её голос звучал куда мягче, чем до разразившейся тирады. Она кивнула в сторону коридора и отошла, пропуская в дом. Не пошла на открытый конфликт, не хлопнула дверью перед лицом сорвавшейся жрицы. Пресекла побег и терпеливо ждала очередного решения. Хотела поговорить в более приватной обстановке? Скорее всего, так. Ну или язвительно накричать в ответ и обвинить в отсутствии границ. Лаума облизнула пересохшие губы и неуверенно переступила порог, терять всё равно нечего. Она расправила невидимые складки на подоле платья, оставила туфли около обувной полочки и подпрыгнула, услышав хлопок и лязг замка. Пути назад не было. Теперь предстояло либо выслушать взаимное недовольство, либо объяснение поступкам.       Переступила ли она черту, последовав за Ашру? Может, стоило дождаться Ягоду и прийти в Кураторий через несколько дней, а не в чужое жилище на ночь глядя? Нет, она бы не смогла. Терпения не осталось, а паника душила. Раз уж взорвалась сейчас, то потом и подавно не сдержалась бы. Боги, как стыдно. Нефер поманила её за собой и двинулась вдоль коридора. Лаума послушно пошла следом. Они миновали две закрытые комнаты, поднялись по массивной лестнице с красивыми кованными периллами. Отделка стен кричала о том, сколь богатой была владелица дома. Мягкий ковёр под ногами на каждом этаже, малочисленные картины с пейзажами неизвестных регионов. Позолоченные ручки, красное дерево.       Где-то виднелись полосы и зацепки от когтей, по углам валялись кошачьи игрушки. Ни цветов, ни безделушек. Холодный свет от ламп, занавешанные окна. Если бы не следы Ашру, сложилось бы стойкое впечатление, что дом только-только купили и ещё в него не переехали. Что-то некомфортное витало в атмосфере. Да и молчание давило. А ещё напрягало то, как двигалась Нефер. Ни грации, ни хищной походки. Не хромала, но ступала тяжело и вела правым плечом, то приподнимая его, то опуская. Поездка точно добавила шрамов. Лаума нутром чувствовала, что под чужой одеждой скрывалось доказательство опасностей, что встретились на родине, но спрашивать не спешила.       Комната, в которую они зашли, напоминала кабинет в Куратории. Рабочий стол, на котором находились лампа, пустой бокал и откупоренная бутылка неизвестного алкоголя. Не вино и не огненная вода из Снежной, но точно что-то крепкое. Несколько стеллажей с папками и статуэтками, точно такое же едва ли удобное кресло, но роскошный диван с мягкой обивкой у противоположной стены. Только здесь ощущался уют, а потому Лаума выдохнула. Ашру, свернувшийся в клубок под кофейным столиком, лениво приоткрыл глаза, встречая нарушителей сна, и демонстративно зевнул. Разнеженный, довольный и нисколько не жалеющий о том, что привёл за собой подругу.       Нефер подошла к окну и закрыла его, задёрнула штору, из-за чего стало несколько темнее, и обернулась. Закусила щёку, застопорившись на пару мгновений. Растерянная то ли от своего решения пригласить в гости, то ли от незнания, как начать диалог и не нарваться на обвинения вновь. Она сделала пару шагов к своему рабочему месту, налила пол бокала янтарной жидкости и залпом опрокинула. Судя по играющим желвакам и резкому вдоху, да, что-то чрезмерно высокоградусное. Она усмехнулась себе под нос, качнула головой и сипло поинтересовалась: — Выпьешь? — Нет, спасибо. — Лаума завела руки за спину и отрицательно кивнула. Повисла неловкость, и как её замять непонятно. — Прости, я не. — Присядь.       Перебивая на её же манер, Неф вновь наполнила стакан и прошла мимо. Медленно села на диван, у подлокотника, сморщившись, откинулась назад, и жрица послушно приземлилась на другой конец. Значительно мягче, чем в офисе. И удобнее. Смяв платье пальцами, она расправила плечи и искоса глянула на такую же напряжённую женщину и отметила, что прижималась к спинке та несколько неуклюже и неполностью. Осанку Нефер не держала, взгляд отводила, ногу на ногу, как любила, не закидывала. Доверительно демонстрировала слабость и усталость, но упрямо не жаловалась и не делилась. Из-за гордости? Или от нежелания посвящать кого-то в свои проблемы? А, может, от всего сразу?       Пить, чтобы приглушить боль, — правило, которое пропагандировал Варка. Будь то вино из одуванчиков или настойка из ягод лакка, любой алкоголь, лёгкий или крепкий, блокировал рецепторы. Всё зависело от дозы и раны, вынудившей открыть бутылку. Вот только последствия и откат у данного решения сводили пользу на нет. Потом ведь будет хуже. Лаума поёрзала, так и не высказав мнение о распитии, и попыталась подобрать слова. По-хорошему нужно до конца извиниться. Признать неправоту, собственную импульсивность. Наконец, предложить помощь. Наблюдая за тем, как Неф круговыми движениями запястья болтала напиток в бокале, она поняла, насколько всё же трусливой была.       Шла в бой с Лунным Мстителем, сражалась с Дотторе, сопровождала Путешественницу на захваченных монстрами бездны территориях, но так и не смогла заставить себя сказать, что чувствовала к боссу Куратория. Из-за того, что не была уверена, что Неф переступит через себя и выскажет взаимность. Из-за возможности раз и навсегда потерять её расположение. Но… Что, если действительно в один прекрасный день Нефер попросту не вернётся с заказа? Или решит переехать, опять не поставив никого в известность. Амбициозная, владеющая немалым капиталом и связями. Ей ничего не стоит взять и исчезнуть без следа. Ситуация с Сумеру тому пример. А потому страх быть отвергнутой уступил возможным сожалениям о так и не сказанном.       Отринув сомнения, Лаума сместилась чуть ближе к женщине. Потянулась, осторожно коснувшись её руки, чтобы обратить на себя внимание. — Извини. Я знаю, что место, где ты родилась и выросла, имеет большое значение для тебя, пусть и не совсем понимаю причину. И требовать объяснений и уж тем более кричать не имела права, но… — Ты обладаешь необъяснимым талантом превращать мою уверенность в прах, поэтому я не хотела прощаться. Я не смогла бы смотреть тебе в глаза и врать о том, что всё будет хорошо. — Нефер ответила на заминку не сразу, но уверенно. — То, что там происходило, едва ли не погубило нас всех. Поэтому давать ложную надежду и думать о том, что ты ждёшь, я не желала. — Это эгоистично. — Знаю. — И больно для тех, кто томился в неведении. — Верно.       То, что Неф осознавала, как сильно ранила, Лаума встретила со смирением. Нет смысла порицать человека за то, какой он есть. В конце концов, никто не идеален, у каждого имелись изъяны и травмы. Она хмыкнула, понимая, что кульминация напряжения сошла на нет. Конфликт исчерпан. Извинений она не ждала, да и слышать, на самом деле, их не желала. Главное — знать и видеть, что Нефер жива. Иметь возможность навестить её, перекинуться парой фраз и словить колкость. Очень сильно не хватало этого. Жрица прикрыла глаза и втянула воздух носом, различая породнившийся аромат духов и оттенок алкоголя. Но смесь запахов впервые на её памяти выделялась и сочеталась так сильно.       Здесь, в отличие от офиса, не витали отголоски благовоний. За окном не шумели городские и не глушил лязг наковален с главной площади. Нефер не смотрела на неё, и Лаума, ведомая сомнительными чувствами, огладила большим пальцем покрытые корочкой порезы на её предплечье, убеждаясь в том, что раны заживали. Неглубокие, узкие. Такие мог нанести только кинжал. Ссадины на шее, если не присматриваться, были неразличимы. Зато прекрасно виднелась линия загара. Видимо, кому-то пришлось долго находиться на солнце. Обветренные губы, всё тот же агрессивный макияж, что так резко контрастировал с домашней свободной одеждой. Не успела умыться или поленилась?       Подсбитые костяшки, неровно вздымающаяся грудь. Как сильно она пострадала? С кем или чем столкнулась, раз уж, помимо излюбленных пинков, воспользовалась кулаками? Лаума качнула головой, нарушив тишину звоном серёжки на роге, и Нефер вздрогнула, тут же до скрежета сжав зубы. Удивление от прикосновения, которое не заметила, задумавшись, сожаление о резком движении. — Как ты себя чувствуешь? — Устала. — Неф фыркнула и, отстранившись, тряхнула локтем, из-за чего рукав рубашки сполз, скрывая травмы. Она сделала небольшой глоток и навалилась на подлокотник, разгружая правую сторону тела, — Беготни вышло с избытком. — Только ли беготни? — Лаума иронично уточнила и мягко, чтобы не спугнуть успокоившуюся женщину, добавила, — Сражаться тоже ведь пришлось достаточно? — По большей части я выступала в роли советника и информатора. — Тогда почему не можешь выпрямиться? — Потянула поясницу, когда пыталась отбиться от напавшей с объятиями Ягоды. — Нефер. — Что? — Уязвлённо, а от того зло огрызнувшись, Нефер махнула рукой и почти выронила бокал. — Тебе больно. — Поразительная наблюдательность. Может, мне нанять драгоценную Посланницу Лунной Баллады на пол ставки в Кураторий? Уж больно глазастый и полезный кадр. Так ещё и с животными на короткой ноге.       Лаума закатила глаза. И так всегда. Казалось бы, пора привыкнуть к агрессивной реакции и к отрицаниям очевидного, но до сих пор она с трудом выносила это. Когда Рери едва не лишил Неф зрения, та приняла первую помощь, но от остальных знаков внимания и ухода отказалась. Отнекивалась и от решения сопровождать её в случае, если битва с Дотторе обернётся подобным исходом. И жрица злилась на неё и её неспособность усмирить гордость. Разве так сложно позволить позаботиться о себе? Тем более безвозмездно. Она ведь желала добра от чистого сердца. Готова была пролить собственную кровь, если это имело смысл. Что такое несколько капель по сравнению со здоровьем дорогой сердцу женщины?       Новый рубец на ладони не то, чего стоило бояться. Подавив раздражение, Лаума легко потянула Нефер за рукав и приподняла уголки губ. Наклонила голову в бок, промолчала, когда та вновь выпила алкоголь без перерыва. Набиралась смелости для согласия? Или добивала организм до невозможности чувствовать? Непонятно. Резкие, а от того неровные жесты, неуверенность во всём теле. Неф зажмурилась на шесть секунд. Стянула очки с макушки, сложив дужки, дёрнула щекой. Ашру, уставший слушать их, встал и потянулся, недовольно дёрнул хвостом, пару раз лизнул лапу, чтобы умыться, и покинул кабинет. И почему-то, лишившись его общества, жрица ощутила странный подъем внутри.       Некое воодушевление, толкающее на невероятное. Она поёрзала, придвинувшись ещё ближе, так, чтобы их с Нефер бёдра почти соприкоснулись, и осторожно забрала у неё очки и бокал, переместив их на столик. Не встретив ярого сопротивления, позволила себе радость от маленькой победы и вновь рискнула: — Покажешь мне причину, по которой кривишься на каждый вдох?       Неф замерла, изучая её. Всматривалась, что-то искала, подмечала важное для себя. Не спорила, как обычно, и не пыталась перевести тему. Оценивала, решалась. До милого растерянная. Удивительно, но ласковая просьба возымела эффект. Надрывно усмехнувшись, она через силу развернулась спиной к жрице и заторможенно стянула рубашку. Сгорбившаяся, несколько подрагивающая. Лаума с замиранием проследила за тем, как одежда упала на диван, и раскрыла рот. Чуть ниже плеча, прямо на лопатке виднелся жуткий кровоподтёк. Неровные, поплывшие края, местами тёмно-фиолетовая кожа, небольшая припухлость. Будто женщина налетела спиной на выступ.       Хотя, скорее всего, её толкнули или вовсе кинули. Натянутая поясница, характерно реагировавшие спазмом на боль мышцы. Не перелом, ведь в таком случае Нефер не смогла бы шевелить рукой вовсе, но ужасный ушиб. Поддаваясь порыву, Лаума кончиками пальцев дотронулась до гематомы и поморщилась. Горячая, мягкая. По мнению Неф оно того стоило, верно? Вернуться на родину, схлестнуться с прошлым, чтобы потом терпеть и не иметь возможности откинуться назад и свободно лечь. Уточнять что-либо не хотелось точно так же, как и сетовать на безрассудство. Не тот момент, не та ситуация. Ей и без того подарили немыслимое доверие. Если задушить нравоучениями и вопросами, её более так близко не подпустят. Ох уж этот защитный механизм.       Если бы не крайне негативная реакция на ритуальный кинжал, жрица без раздумий схватилась бы за него. Воспаление, боль, скованность исчезли бы в одночастье, подарив возможность дышать полной грудью. Точно услышав вопрос, но не разобрав ни слова, она склонилась и обняла вытянувшуюся от напряжения Нефер за талию. Прижалась губами к багровому центру синяка в отчаянной попытке хоть немного облегчить страдания, забрать себе их часть. Если не разрешали по-другому, то, может, таким образом получится? Лаума судорожно выпустила воздух через сжатые зубы и отстранилась на мгновение лишь для того, чтобы мягко прикоснуться лбом к лопаткам женщины. Благодарность за открытость, сожаление из-за травм. Вина из-за срыва и распирающая последние несколько лет привязанность.       Гремучая смесь превратилась в единый коктейль, отдающий терпкой сладостью и пробуждающий сомнительную отвагу. То, что вертелось на языке, нужно говорить в лицо, глядя в глаза и держа за руку. Но данные способы не для них. Не для тех, кто извечно убегал и прятался от правды, кто парировал любую романтику и намеренно топил пошлостью. — Если мисс Святость закончила осмотр и сеанс странного исцеления, то отодвинься и дай мне одеться. — Я люблю тебя.       Нефер дёрнулась с такой силой, что застонала от прострелившей боли. Едва контролируя себя и свои движения, она вырвалась из объятий и развернулась. Почти забралась на подлокотник в попытке то ли набрать дистанцию, то ли убежать, и крепко вцепилась в спинку дивана. Нет, она не была напуганной. Она пребывала в ужасе. Позабывшая обо всём, до скрежета сминавшая обивку и неверующе округлившая глаза. Она и до этого редко вдыхала, а сейчас, казалось, вовсе дышать перестала. Не задерживала взгляд ни на одном предмете в комнате, кусала губу до алых капель. И в один прекрасный момент взорвалась: — Ты с оленями силами мерилась и все мозги отбила?! — Нет. — Поскользнулась на гальке и головой ударилась? — Нефер. — Замолчи. Я сделаю вид, что ничего не слышала, и ты уйдёшь. — Нефер кивнула своему решению и отвернулась, — Прямо сейчас. — Я не требую от тебя взаимности, — Лаума встряхнулась и приподнялась, уперев колено в диван. — Не требую слов, какими бы они не были. Мне просто нужно, чтобы ты знала о моих чувствах, даже если тебя это пугает. Считай это ответным эгоизмом. — Ты не можешь меня любить, Лаума.       Жрица удивлённо вскинула брови, не поверив своим ушам. Суровое, но такое уверенное замечание вызвало целый шквал эмоций. Неф хохотнула, замечая её смятение, и несколько истерично пояснила: — Нельзя любить незнакомца. — Незнакомца? Боги, Неф, — Она и сама рассмеялась, не выдерживая абсурда заявления. — Я знала, что у тебя плохое зрение до того, как увидела очки этим вечером, ведь ты постоянно щуришься. Знаю, что всегда позволяешь Ягоде делать заказ во Флагмане и через силу ешь её любимое перчёное мясо, хотя ненавидишь сочетание острого и сладкого. Знаю, что ты подкармливаешь бездомных котов и подкидываешь хорькам монеты, чтобы они приносили их в Анклав и у меня появилась возможность заплатить тебе за услугу.       Наблюдая за шокированным и всё больше бледнеющим лицом Нефер, Лаума осторожно сокращала дистанцию между ними. — Знаю, что отказать мне не можешь далеко не из жалости. Знаю, что безоговорочное доверие тебе дорого, пусть и жалуешься. Почему вечно язвишь и на всё ставишь цену, чего боишься и что тебе нравится. Неф, мне известна причина, по которой ты не ходишь в общественные бани и отказываешь Ягоде в походах на пляж, и я всё равно здесь, с тобой.       Она намеренно указала на пояс Неф и ласково усмехнулась, когда та нервно свела колени. — Признаться, я слишком часто вижу сны, в которых мы… — Жрица замялась, сглотнув вязкую слюну, — Далеко не документы разбираем на твоём рабочем столе. Я грежу, что есть шанс добиться тебя, что примешь эти слова, как должное, а не оттолкнёшь и вычеркнешь меня из жизни. И мне больно от того, что ты считаешь мои чувства невозможными.       Нависнув над женщиной, Лаума взяла её за запястье, заставляя отпустить спинку дивана, и прислонила её раскрытую ладонь к своей груди. Позволила почувствовать, как бешено билось сердце, что ей принадлежало. Признание принесло лёгкость и свободу. Ничто более не сдавливало горло, не заставляло изнывать от неизвестности и сожалений. Она видела смущение в чертах Нефер, сомнения в её глазах цвета самого чистого изумруда и понимала, что это точно конец для двусмысленной дружбы. Более не свести в шутку комплименты, не усмехнуться на однозначный комментарий. Она сказала то, что поставило точку. Наконец, донесла душевные терзания и не ждала ответа.       Попросту не видела смысла в этом. Неф, к сожалению, говорить о высокопарном не умела и навряд ли учиться собиралась. Её удел — совершать поступки и слушать. А потому жрица нисколько не удивилась, когда она отпрянула и поднялась на ноги. Схватила бокал, уже прихрамывая, подошла к рабочему месту и вновь наполнила его. Залпом выпила, налила алкоголь снова. Опрокинула опять и окаменела. Точно думала, взвешивала все за и против, анализировала факты. Возможно, про себя прогоняла каждое предложение в бесконечном цикле. Переступала с ноги на ногу, всё чаще и активнее водила плечами, будто намеренно причиняла себе боль. Будто та помогала ей окончательно не потеряться.       И чем больше времени утекало сквозь пальцы, тем сильнее она опиралась на стол. То ли внушительная доза алкоголя ударила в голову, то ли мирилась с брошенной к ногам любовью. Лаума, чтобы убедиться, что босс Куратория внезапно не рухнет, подошла к ней. Невесомо коснулась плеча и прищурилась, когда та не отреагировала. Не вздрогнула, не отпрыгнула, не шлёпнула по руке, запрещая себя трогать. Хороший ли знак? Не ясно. Но уходить без жестокого приказа она не собиралась, а потому ждала. Считала про себя секунды, а затем минуты, игнорировала холодящее затылок волнение. И Нефер повернулась. Сдавшаяся, потерянная. Поверившая и смирившаяся.       Поджав губы, она выдохнула через нос и запустила пальцы в волосы, зачесав чёлку назад. Удивительно ровно шагнула ближе и свела брови к переносице. Замялась, второй раз коснувшись головы и заправив прядь за ухо. — Я не та, кого нужно любить. — Так считаешь только ты сама. — Ты заслуживаешь лучшего. — Её голос сломался, и она прокашлялась, возвращая обманчивую уверенность, — Кого-то, кто способен ответить, утешить и подарить ласку. Того, кто не станет причинять боль, потому по-другому не умеет. — Я уже слышала это от Николь и Люмин, но сердцу не прикажешь. — Жрица улыбнулась и несмело спросила, — Ты отгораживаешься, потому что не хочешь обжечься? Или боишься потерять контроль? — Дело не в этом. — Тогда почему? — Госпожа Сангема-бай была права. Ты делаешь меня слабой, Лаума.       Неф не пыталась ни оправдаться, ни спрятать отчаяние. Надрывный тон, блеск в глазах. Слова, что звучали, как обвинение, являлись ответным признанием. Странным, горьким, но таким правильным. Окрылённая внезапным счастьем Лаума подалась навстречу и обняла женщину за шею. Потянула, привлекая ближе, прижала ладонь к её щеке, прикрыла глаза и поцеловала. Не требовательно, нежно. Она пыталась доказать, что в своём выборе уверена, донести то, что желала быть рядом, держать за руку, иметь дозволение засыпать и просыпаться рядом. Хотела без уловок приходить в Кураторий, не бояться касаться на людях. Не выпытывать у Ашру и Ягоды о настроении босса, а спрашивать прямо и знать, что завуалированно не отправят на остров Хийси, а прямо ответят.       Понимая, что подобной искренности и чистоты намерений достаточно, Лаума отстранилась и почти выпрямилась. Но Нефер встала на носочки, обхватила её затылок и, заставив склониться вновь, поцелуй вернула. Прикосновение губ вышло напористым, даже агрессивным. Отдающим слепым принятием и безвольной мольбой от своих слов и решений не отказываться. Она укусила жрицу, заставив ту поражённо выдохнуть, и толкнулась языком в её рот. Пихнула тазом, разворачивая и прижимая к столу, опустила ладони на её бёдра и сжала, вынуждая прижаться всем телом. Они пробовали друг друга, узнавали заново. Едва успевая дышать, с чмокающим звуком отстраняясь только ради вдоха, делили чувства на двоих. Тревога, вина, сомнения. Зависимость, принятие. И это лишь малая часть, терзающая каждую.       Высокий градус, что Лаума чувствовала во вкусе смешавшейся слюны, взял своё. Неф более не морщилась и не напрягала плечи, обрела равновесие и избавилась от боли. Возможно, отдалённо ощущала жжение и дискомфорт, но внимание всецело сосредоточила на ней. Она кусала и гладила, сминала платье до треска ткани, дотрагивалась до доступных участков тела, царапая обнажённые участки. Целовала глубоко, не позволяя перехватить инициативу, заставляла буквально сесть на стол, но не раздевала. Поймавшая раж от свободы и лёгкости в теле, отринувшая причины и проблемы, которые, вероятно, последуют, если они не остановятся. От неё исходило обжигающее тепло, такое интенсивное и приятное, что сводило живот.       Мысль о том, что один из снов может стать реальностью в любой момент, статичным разрядом стянула жилы. Жрица сдавленно промычала, цепляясь за плечи женщины, и потянула её, заставив занять положение между своих ног. Правильно ли они поступали, что поддавались моменту и алкоголю? Нужно ли затормозить, уложить Неф спать и уйти, чтобы завтра на трезвую голову завести диалог об их отношениях? Не факт. Вероятность разрушить только заложенный и такой хрупкий фундамент близилась к рекордной отметке. Терять то, что не успела распробовать, она не собиралась. Разовав поцелуй окончательно и уловив появившуюся робость в касаниях, она прижалась лбом ко лбу Нефер и жадно глотнула воздух.       Провела пальцами по её груди и крепкому животу, подцепила резинку шорт и, чуть оттянув, отпустила. Глухой шлепок, пробежавшиеся по спине мурашки. Она видела очертания чужого возбуждения и не могла понять, в какой момент потеряла совесть. Всё, что касалось интимной стороны жизни, Лаума старательно избегала. На намёки пожилых женщин из Анклава о том, что ей пора найти кого-то, отшучивалась, на прямые вопросы мягко замечала, что у неё нет времени и желания, а на ухаживания со стороны знакомых старалась вежливо отказывать. Вот только после того, как ей стала сниться Неф, желание пробудилось, а отказывать одной конкретной особе не хотелось. Липкий стыд вытесняла тяжесть в области паха. — Оттолкни меня. — Глухая мольба заставила вынырнуть из мыслей. Нефер дрожала, старательно отводя таз, — Останови, пока я не сделала то, о чём обе будем жалеть.       Жалеть? Жрица мотнула головой и шёпотом уточнила: — Я не стану. — Лаума, у меня есть член. — Нефер скривилась и напрягла челюсть, будто признавалась в смертном грехе. — Это не твой сон, не фантазия. Реальность может не оправдать ожидания. — Неф, я хочу разделить с тобой ночь. Не только сегодня, но и в дальнейшем. Хочу быть рядом и под тобой. Ты нужна мне.       Уши и щëки горели, смущение щекотало изнутри, но Лаума уверенно перехватила удивлённый взгляд и улыбнулась. Зрачки Неф расширились настолько, что изумрудная радужка почти скрылась за чёрным цветом. Заведённая, сомневающаяся. Она облизнула губы и расслабила плечи. Отстранилась и, взяв жрицу за руку, вывела из домашнего кабинета. Провела по коридору, пропустила в другую комнату и прикрыла за ними дверь. Замялась на пороге, нажала на переключатель, позволяя осмотреться в тёплом свете люстры, и сложила руки на груди. Будто давала время и возможность передумать, позволяла взвесить все за и против. Но разве можно идти на попятную, когда тебя привели в спальню?       Роскошная кровать, на которой с комфортом могло разместиться больше двух человек. Тёмно-синее постельное бельё с золотистым орнаментом, одинокая тумба, на которой стояли часы и пустая чашка. Высокий шкаф, туалетный столик со всевозможной косметикой и квадратный пуфик перед ним. На улице уже стемнело. Лаума выдохнула, отвлекаясь от изучения, и подошла к навалившейся спиной на дверь Нефер почти вплотную. Потянувшись, щёлкнула выключателем ещё раз, погружая комнату в полумрак, и обхватила предплечье женщины. Чуть склонилась и прижалась губами к тыльной стороне её ладони, к запястью и выше. Сделала последний шаг, прижимаясь к Неф всем телом и мазанула поцелуем по её щеке и подбородку.       Поймала сиплый вздох, целуя прямо, откровенно. По наитию она просунула пальцы под резинку шорт вновь и расправила топ, настойчиво дёрнув вверх. И Нефер подняла руки, позволив снять его. Она передёрнулась и перехватила инициативу, окончательно принимая выбор жрицы. Обняла её за бёдра, растёгивая металлические бляхи, потянула тугие, державшие ленты в стороны. Скользнув по плечам, сорвала единственную пуговицу на задней стороне шеи, и платье скатилось к ступням. Неф не торопилась, не бросалась в омут с головой. Медленно, точно боясь навредить, она коснулась живота Лаумы, погладила снизу вверх, но грудь не тронула. Ноготками саданула по очертанию рёбер и по талии, обвела выступающую тазовую косточку, щекотнув по краю нижнего белья.       Осторожно пихнула, заставив переступить через одежду и шагнуть назад, шагнула следом сама. Затем ещё раз, и ещё. Браслеты, заколки и каффы полетели на пол, тишина прервалась тяжёлым, шумным дыханием. Температура в комнате повысилась, или это нагревались их тела? Лаума не понимала. Наткнувшись на кровать, она плюхнулась на неё, и Нефер наклонилась, нависнув над ней, поцеловала, успокаивая. Несколько неуклюже, комкая одеяло, они сместились выше, к изголовью, и жрица откинулась на подушки. Раздвинула ноги, позволяя Неф расположиться между, обняла её под мышки, чтобы не потерять контакт. Она волновалась, чувствуя огромную разницу в умениях и знаниях, но желала большего.       Нефер была опытной, возможно, даже чрезмерно. Знала, где ласкать сначала, не дотрагивалась до более нежных и интимных участков. Гладила невесомо, точечно. Шумно сглотнув, она игриво куснула её за подбородок, собрала испарину с горла языком. Сжала клыками быстро бьющуюся жилку, лизнула впадинку между шеей и плечом и провела губами по ключице. Лаума ахнула, зажмурившись, когда Неф поцеловала её в грудь и вобрала в рот набухший сосок, и выгнулась навстречу. Пульс отдавал на сгибы локтей, а пах тянуло. Нижнее бельё впивалось в кожу, и она ёрзала в попытке хоть как-то сбросить напряжение. Не в силах попросить словами, она запустила пальцы в волосы женщины и сжала, царапнув затылок.       Внутренние мышцы сократились, знаменуя крайнюю степень возбуждения, и жрица почувствовала, насколько мокрой была. Она хныкнула, сжав бёдрами пояс Нефер, и та понимающе усмехнулась, спустившись ниже. Нырнула кончиком языка в пупок, оставила саднящий след на чуть выпирающей нижней части живота. Надавила на колени, заставляя развести их, почти сползла к краю кровати. Точно издеваясь, через ткань поцеловала лобок, нежную ляжку и натянутую связку, выдохнула, снимая бельё, и прилегла. Единственным источником света, позволяющим разглядеть лицо Неф, стали люминесцирующие кончики рогов. Лаума задержала дыхание и замерла.       Словно зачарованная, она проследила за тем, как женщина, демонстративно не отводя взгляда, поцеловала её между ног, и запрокинула голову. Из груди вырвался звонкий стон, корона скрежетнула по изголовью, оставив глубокие зарубки. Яркое, влажное прикосновение ударило по сознанию, и она потерялась в ощущениях. Слишком приятно, страстно, интимно. Настолько горячо, что по вискам прокатились градины пота. Нефер, пробуя её на вкус, смаковала каждый момент и звук. Причмокивая, вылизывала, собирала каждую волну влаги с малых половых губ. Обхватывала губами клитор и посасывала, заставляла извиваться и дарила незнакомое ранее наслаждение. Она придерживала за ягодицы, не позволяя двигаться самостоятельно, коротко выдыхала через нос.       Одеяло собралось в единый, мешающий ком, и Лаума порывисто пнула его на пол. До треска вцепилась в прохладную простынь, всхлипнула от очередного внутреннего спазма. То, что Неф делала, выходило за рамки, разрушало все знакомые понятия об удовольствии. Но этого всё ещё мало. Во снах они были одним целым, и хотелось узнать, каково это: принять её, ощутить не только чужой вес. Пульсация между бёдер нарастала, и жрица, не выдержав, согнулась. Аккуратно потянула за волосы, заставляя женщину остановиться, коснулась её скулы, шеи, шёпотом позвала, упрашивая остановиться. Нефер сжалилась, одним рывком поднялась, оказавшись сверху, и она нетерпеливо схватилась за её шорты. Оттянула резинку и приспустила вместе с нижним бельём.       Рога стали тяжелее, массивнее. Сердце ухнуло, когда её руки мягко перехватили. Мимолётный страх от возможного отказа, и последующее за ним облегчение. Неф отстранилась лишь за тем, чтобы раздеться самостоятельно, но продолжать близость не спешила. Она упёрлась коленями в кровать, присела на пятки, и Лаума поймала момент, чтобы полюбоваться. Сильные плечи, небольшая упругая грудь. Отражающие свечение ветвистой короны серёжки в набухших сосках, плоский живот и аккуратная, узкая дорожка коротких жёстких волосков от пупка до паха. Острые коленки, крепкие рельефные бёдра. Она облизнула пересохшие губы, увидев подрагивающий эрегированный член с блестящей капелькой предэякулята.       Жрица не могла сказать, внушительный ли размер у Неф или средний, но точно хотела её внутри. Она приподнялась на локтях и потянулась, дотронувшись до её ладони. Поманила к себе и любовно взмолилась: — Неф, пожалуйста, возьми меня…       Едва не подпрыгнув на месте, Нефер прерывисто вдохнула и заторможенно сместилась. Вновь оказалась сверху и между её ног, тряхнула головой, смахнув непослушную чёлку с глаз. Кротко погладила вдоль талии и паховых впадин, смяла бёдра, заставляя приподнять их, и отвела таз назад. Она обхватила член у основания и опустила, вздрогнув всем телом, чуть прогнулась в пояснице. Раздвинула головкой влажные половые губы и приставила её ко входу во влагалище, застопорившись. До скрежета сжав зубы, она тихо, но твёрдо попросила: — Скажи, если поймёшь, что это слишком. И, если будет больно.       Лаума, натянутая до предела, послушно кивнула и откинулась назад. Прикрыла глаза, зарываясь в подушки, выдохнула и втянула живот, чтобы расслабиться полностью. Ступни немели от предвкушения и затянувшегося ожидания, в ушах шумела кровь. Мокрые простыни липли к спине, и адреналин сжимал горло. Нефер плавно и до ужаса медленно двинула тазом и вошла в неё. Не полностью, едва ли на треть длины, и по комнате разнёсся сиплый стон. Кому из них он принадлежал, не ясно. Обе забылись, потерялись в ощущениях и чувствах. Дрожали не в силах совладать со сладостью момента.       Что бы не говорила Неф, но реальность оказалась куда краше всех ожиданий и фантазий. Настолько чудесная, прекрасная. Лаума готова была переживать последнюю неделю вновь и вновь, страдать, обижаться и волноваться, если в конце вновь окажется под этой дерзкой, самовлюбленной женщиной. Она непроизвольно развела бëдра шире, выгнула поясницу, позволяя заполнить себя целиком. И Нефер, чутко улавливая немой сигнал, глубоко поцеловала и вошла по основание члена. Вжалась в неё, замерев на несколько долгих секунд, коснулась языком языка и упëрлась рукой в скрипнувшую кровать.       Свободную ладонь опустила на её грудь, несколько грубо помассировав. Ущипнула сосок, оттянув его, и вышла почти полностью. Дождавшись протестующего хныканья, ласково усмехнулась, толкнулась вовнутрь вновь и качнулась назад. Лаума запрокинула голову, засипела в попытке выровнять дыхание, но так и не смогла. Вдох выходил коротким, выдох обрывался на середине. Неф выбивала воздух из её груди, возносила на пик блаженства и дарила звёзды. Горячее проникновение, пошлые, склизкие звуки. Её член набух, из-за чего упругие, крупные вены при каждом толчке стимулировали стенки влагалища. Необычное, будто ребристое ощущение.       Шлепки бëдер, трение кожи о кожу. Смешавшиеся запахи и выделения. Нефер приподняла корпус и дотронулась до её плеча. Провела вдоль предплечья и запястья, переплела их пальцы, обретя новую точку опоры. Так и не услышав ни слова о дискомфорте, она качнула тазом чуть резче, жëсче. Не встретив сопротивления и мольбы остановиться, вышла быстрее, а вошла грубее. Она тоже не успевала дышать. То целовала, то кусала в шею до багровых следов и боли. То вовсе выпрямлялась и с жадностью наблюдала за тем, как тряслась и подпрыгивала объëмная грудь жрицы, что извивалась под ней.       Контролировать звуки, вылетавшие изо рта, Лаума более не могла. Она стонала, хрипела или вовсе шипела, когда Неф смещалась и членом скользила по какой-то крайне чувствительной точке. Интенсивный, ровный темп, из-за которого в уголках глаз проступили слëзы. Тяжесть и наполненность. Она интуитивно подавалась навстречу каждому толчку, прогибалась, выпячивала грудь. Вертелась, зарываясь лицом в подушку или свои растрепавшиеся волосы. Было хорошо, но чего-то категорически не хватало. И она поняла, чего именно. Противясь лени и зарождавшейся где-то над лобком щекотке, жрица напряглась и рывком заставила женщину навалиться на себя.       Обняла, вгоняя ноготки в её лопатки, прижалась щекой к виску, наслаждаясь тяжестью чужого тела. Первое, сильное сокращение внутри вышло коротким и едва заметным. Второе прошибло внезапно, и она оторвала ступни от постели, зажмурившись. Поджала таз и услышала характерный чвакающий звук от обилия выделений. Нефер почти что легла на неё и протиснула между ними ладонь. Мягко надавила на её низ живота, одновременно двинув бëдрами вперëд, и Лаума вскрикнула, сжав её пояс ногами. Каждая мышца и связка натянулись до боли и неожиданно расслабились. Внутри что-то лопнуло, и возбуждение взорвалось, превратившись в экстаз.       Короткая судорога прошибла нижнюю часть тела, сердце, кажется, остановилось на мгновение и бешено забилось вновь. Казалось, что по жилам действительно струилось расплавленное серебро, настолько она перегрелась. Сознание заволокло туманом, и жрица обмякла, поступательно сжимая Неф внутри. Она чувствовала, как та дрожала, боясь пошевелиться и разрушить негу, а потому отпустила её. С немыслимым усилием развела бëдра, позволяя добиться собственного удовольствия. Но Нефер толкнулась внутри лишь пару раз и стремительно вышла. Напряглась до проступившей на лбу венки, обхватила член ладонью и пару раз двинула ею вдоль ствола.       Двумя пальцами сжала головку и замерла, зажмурившись и сомкнув челюсти до щелчка. Лаума ощутила себя пьяной. С нездоровым, плотским наслаждением она проследила за тем, как дëрнулся половой орган, и на её живот брызнула горячая, вязкая сперма. Тонкая прерывистая полоска от пупка до нижней части груди, с десяток маленьких капель ближе к бокам и тазовым косточкам. Она удивлëнно вздохнула, приподнявшись. Подождала, позволяя Неф прийти в себя. Сколько раз тикнули часы на тумбе, неизвестно. Считать не хотелось. Эйфория, захватившая после оргазма, странно убаюкивала.       Нефер вскинулась и плывущим взглядом изучила момент. Осмотрела комнату, кровать и жрицу, наткнулась на белëсые разводы на её коже и рывком поднялась. Раскрыла и закрыла рот пару раз, сморщилась и будто виновато опустила подбородок. — Неф? — Прости. Я дам тебе полотенце и покажу, где ванная. — Почему ты?.. — Лаума запнулась и нерешительно кивнула на свой живот.       Абсолютно смущëнная Неф села, поводила плечами, как если бы высокоградусная анастезия перестала действовать, и сжала переносицу пальцами. Помассировала её, борясь со стыдом и последствиями алкоголя, но всё же пояснила: — Я не думаю, что ты горишь желанием становиться матерью. Тем более из-за меня. — О, — Сконфузившись окончательно, жрица хрипло усмехнулась и с интересом изучила подсыхающий эякулят, — То есть ты можешь?.. — Великий Тот, Лаума, я не пудрой кончаю!       Нефер раздражённо всхлестнула руками и тут же охнула, схватившись за плечо. Глухо пробубнив под нос о посредственном качестве выпитого, она неловко подняла одеяло с пола, легла рядом на левый бок и прикрыла глаза, укрывшись по пояс. Лаума, прижав уши от последних слов, улыбнулась и придвинулась ближе. Коснулась её лба, с невозможным счастьем отмечая, что женщина не отстранилась, перебрала её взмокшие волосы и задумчиво насупилась. Стоило ли спрашивать? Или лучше подождать до утра? Потянувшись, чтобы согнать приятную усталость, она всё же решилась. — И что теперь? — Теперь? — Значит ли это, что мы встречаемся? — Встречаемся?! — Нефер подскочила, сразу же завалилась обратно, ядовито зашипев на слабость, и поражённо хохотнула, — Нам не пятнадцать! Во имя Богов, пора запретить тебе общаться с Ягодой. — Нефер, пожалуйста, просто дай мне конкретику.       Молчание, которое встретило, заставило жрицу боязливо сжаться. Куснув язык, она почти успела извиниться и взять свои слова назад, как раздался протяжный, смиренный вздох. — Я допускаю то, что мы… В отношениях с этого момента. Но если ещё раз услышу детское определение, то куплю ездовую сбрую и одену на тебя. А как и зачем буду её использовать, придумаю потом.       Лаума рассмеялась и осторожно обняла ворчавшую на зрелость и неумение подбирать выражение Неф. Блаженно зарылась носом в её шею, втягивая аромат парфюма, пота и феромонов, обрадовалась, когда та перекинула руку через её талию, возвращая объятия. Она, наконец, добилась её.