You are my weakness

      Может, всё же стоило не отвечать на признание госпожи Голос Лунного Гимна? Надо было сухо принять слова любви, кивнуть и сказать, что это ничего не меняет? Нефер потёрла лоб, откинувшись на спинку кресла и оглядела свой кабинет. По крайней мере, это избавило бы от косых взглядов забредавших в город Детей Морозной Луны. Некоторые особенно смелые жрицы устраивали целый скандал, заявляя, что она не достойна их дорогой Посланницы Лунной Баллады, что нужно её отпустить и более никогда дел с ней не иметь. Неф понимала их, ведь сама считала так же. Где она, а где Лаума? Разное мировоззрение, разное отношение к окружению и людям.       Но рядом с ней спокойно и так уютно. Не подбираешь слова, не ждёшь удара в спину. Позволяешь себе расслабиться и не думать, ведь знаешь, что защитят. Нефер фыркнула, вспоминая до жути правильную формулировку: сердцу не прикажешь. Да, она ненавидела быть слабой и уязвимой, зависеть и нуждаться в ком-то. Вот только после совместной ночи, когда Лаума заснула, прижавшись к ней всем телом, такая разнеженная и всецело доверяющая, она поняла, что эта слабость внезапно превратилась в силу. И как бы парадоксально не звучало, рядом с ней или ради неё Неф готова свернуть горы. Это незнакомое чувство подъёма пугало, но было приятным.       Если бы несколько лет назад ей сказали, что она отринет гордость и позволит кому-то узнать себя настоящую, этого человека искали бы частями по всей пустыне. Она усмехнулась, погладив запрыгнувшего на рабочий стол Ашру. А ведь Тот предрекал, что в один прекрасный момент Нефер обретёт то, что не искала, но в чём остро нуждалась. Она и подумать не могла, что это касалось духовного, а не материального аспекта. Вот почему Царь Ибисов ехидничал, прощаясь с ней в последний раз. Знал, что предсказание сбылось? Старый, самовлюблённый… Петух. Она выдохнула, позволяя коту переместиться на свои бёдра, перебрала гладкую шерсть на спине и поправила усыпанный изумрудами ошейник.       Питомец замурчал, рассматривая её. Золотой прищур, мелко подрагивающие усы. Ашру будто знал, о чём она думала, и утешительно тыкался мордочкой в ладонь. Нет, всё же Неф не жалела о том, что согласилась быть с Лаумой. Уязвлённая гордость — ничто, по сравнению с женщиной, готовой на всё ради неё. Потому она грубила верным последовательницам госпожи Голос Лунного Гимна, отправляя с претензиями к прямому инициатору их отношений. Язвила, нарочито упоминала, что не она умоляла взять себя у неё же дома, и с удовольствием наблюдала за тем, как поспешно ретировались шокированные жрицы Морозной Луны. — Босс! Босс! Босс! Ситуация критическая!       Звонкий, оглушительный крик вместе с хлопоком раздался внезапно, и Неф с Ашру вздрогнули. Кот недовольно поджал уши, Ягода на эмоциях, видимо, не удосужилась попасть по ручке, а потому с глухим звуком врезалась в дверь с обратной стороны, тут же выругавшись. Через секунды влетела в кабинет, поправляя шапку и потирая лоб. Взъерошенная, запыхавшаяся и напряжённая. Нефер нахмурилась, рассматривая девушку. Последний раз, когда она выглядела настолько озадаченно, ей пришлось организовывать ярмарку и следить за ней. Она подпрыгнула, встретив взгляд босса, подбежала к столу, по пути запнувшись о собственную ногу. С заметным усилием удержалась от очередного крепкого выражения.       Что же такое могло произойти, что сотрудница напрочь забыла о правилах и каком-либо приличии? Пыльные шорты, запачканный маслом и налипшими на него листьями протез. Одна её косичка распустилась, из-за чего выглядела Ягода комично. Неф поджала губы, чтобы не рассмеяться, взяла мяукающего от негодования Ашру и опустила на пол. Он дёрнул хвостом и вальяжно прошёл к дивану. Запрыгнул на него, потоптался, примяв лапками и без того удобную обивку, и лёг, с прищуром разглядывая нарушительницу спокойствия. Нефер предчувстовала, что кот напакостит на регистрационной стойке, как только они уйдут. — Там! — Ягода тыкнула в сторону окна и замотала головой, — Я видела! — Во-первых, успокойся. Ещё немного, и у меня из ушей кровь пойдёт. — Дождавшись кивка, она продолжила, — Во-вторых, пальцами показывать неприлично, сколько раз я тебе говорила? — Прости-прости, просто я решила, что это очень важно и забылась. Но, Неф, там этот, как его? Матвей? — Кто? — Тимофей? О! Трофим! — Девушка хлопнула в ладоши и тут же нахмурилась, — Он что-то предлагал Оленёнку. Не знаю, что именно, но выглядел он подозрительно. — Ягода, этот подхалим всем пытается что-то продать, в чём проблема? — Э-э, ну-у… — Сотрудница завела руки за спину и качнулась с пятки на носок несколько раз. — Он вёл себя очень настойчиво. — И? — В целом… О, великая призма, дай мне, кхм, сил! Я скажу это, но не увольняй меня. — Увидев немое согласие с просьбой, она затараторила. — Этот негодник приставал к Лауме, а вы же с ней типа, ну? Встречаетесь? И я подумала.       Нефер резко поднялась с места и нахмурилась, и Ягода ойкнула, мгновенно замолчав, и сжалась. Негодование от озвученного детского определения и того, что сотрудница знала об их отношениях, стремительно погасло. Но на его месте вспенилась обжигающая злость. Без лишних слов и уточнений она кивнула сотруднице на своё место, оставляя её за главную на ближайшее время, и стрелой выпархнула из кабинета, а там и офиса. Старательно сдерживая шаг, чтобы не обращать на себя лишнего внимания, она двигалась к центральной площади, на которой располагались павильоны и лавки. И всё же некоторые прохожие здоровались, окрикивали её, чтобы что-то спросить.       Но Неф не останавливалась. Игнорируя даже особенно наглых и преграждающих путь, чуть ли не отталкивая их, она упрямо шла вперёд. Гильдия Искателей приключений, плавный спуск, каменная дорога. Отдающий в виски пульс, неясное, слишком незнакомое чувство сжимало горло. Не волнение, не паника. Что-то тёмное и заставляющее чуть ли не бежать, разрывающее грудь и натягивающее жилы. Она увидела нужную палатку с драгоценностями и стоявшую рядом с ней пару раньше, чем они её, и сменила траекторию. Вильнула в сторону, спрятавшись за весёлой компанией, недавно покинувшей Флагман, приложила палец к губам, когда перехватила взгляд Хунайятты, чтобы та не выдала её.       Пара грубых выражений отвадили пронырливых просителей, и теперь никто к ней не подходил. Нефер сложила руки на груди, рассматривая до тошноты неприятную картину. Трофим действительно что-то пытался продать Лауме. Приторно улыбался, подмигивал и норовил прикоснуться. Показывал украшения, настаивал примерить некоторые из них. Торговец из Снежной обладал талантом впихнуть что-то ценное даже тем, у кого в карманах пусто. Прибыл в Нод-Край совсем недавно, но уже глубоко пустил корни. Роскошный дом, процветающий бизнес, полезные знакомства как здесь, так и за пределами островов. Он был хитрым и смекалистым, но до одури азартным.       Мог спустить по Флагмане месячную выручку, забрести в подпольное казино и паставить на кон редкий товар. Поэтому спросом у дам из своего общества не пользовался, пусть и внешностью обладал привлекательной. Высокий, поджарый. Короткие волосы, рыжая аккуратная щетина. Низкий, размеренный голос. Трофим пришёл в Кураторий через неделю после своего прибытия и заключил сделку: он предоставляет информацию о контрабанде на кораблях своих «коллег», а взамен получает право войти в верхушку Нод-Края и возможность беспрепятственно торговать на всех островах. И всё бы ничего, достаточно выгодное вложение окупалось. До того самого момента, пока Нефер не узнала, что этот прохвост входил в долю незаконного оборота.       Он, Уго, родом из Натлана, и Ишита из Сумеру промышляли за её спиной. Они грузили какую-то долю товаров на чужие корабли, чтобы отвлечь таможенников, а в своих ящиках прятали остатки. Под фруктами провозили реликвии, в книгах прятали картины, накладные и поддельные документы. Под видом строительных материалов экспортировали животных и минералы. Если выразиться более корректно и прямо: Трофим со своими приятелями укусили руку, которая их кормила. И Неф разработала целый план для того, чтобы эту подпольную империю подвести к краху. Они с Ягодой документировали всю контрабанду, фотографировали, связывались с другими регионами, чтобы подтвердить, что и там проводились махинации.       Она позволяла набивать карманы за свой счёт, обманывать себя и думала, что выждет момент, когда уроженец Снежной почувствует себя неуязвимым, и ударит. Вот только все планы летели коту под хвост. Она до боли сжала зубы, наблюдая за тем, как льстиво нахал кружил вокруг Лаумы. Заискивал, дотрагивался, стрелял взглядом куда ниже её глаз. А госпожа Голос Лунного Гимна едва ли понимала, что её пытались соблазнить. Наивная, вежливая, добрая. Она что-то спрашивала, глубоко кивала, получая ответ. И Нефер злилась. На неё, на Трофима, на Ягоду, которая, вместо того, чтобы увести от сюда жрицу, первым делом прибежала в офис. Да, запаниковала, но ведь можно хоть раз подумать, а не поддаваться эмоциям?       Негатив бурлил внутри так неистово, что хотелось что-нибудь сломать. Разбить окно в офисе, разорвать целую гору бумаги. Пнуть зазнавшегося торговца сначала между ног, а потом и в живот, чтобы он скулил от боли. Вдавить каблук ему в бедро, раз и навсегда лишив возможности ходить без хромоты. Она улыбнулась фантазиям на доли секунд. Время будто замедлилось, остановилось, позволяя запечатлеть момент, как на её женщину посягнули. Наглец приобнял Лауму за плечи, погладил по спине в отчаянной попытке умаслить на покупку. Нет, он точно пытался соблазнить, добиться согласия, нутром чувствуя, что выбранная цель не ударит и резко не оттолкнёт. И пусть госпожа Голос Лунного Гимна отшагнула, пусть недовольно насупилась, вещая о вежливости и личных границах.       Нефер уже не могла себя остановить. Она двинулась вперёд, подбираясь со спины. Ступала так мягко, чтобы стук каблуков не оповестил жертву и не спугнул. Изначально она думала, что лишит поганца имущества, капитала и незначительной части тела. В пустыне отрубали пальцы, по одному за каждый ворованный предмет, если тот не имел особой ценности. Лишали кисти, если украденное оценивалось в десятки тысяч. Но этот нахал перешёл все границы, забрав себе более двух миллионов только за месяц, а сейчас ещё и посмел прикоснуться к той, кто являлся самой главной драгоценностью. И Неф, сначала рассматривающая вариант лишить его руки по локоть, внезапно выбрала более жестокий вариант: по самое плечо.       Когда мужчина потянулся, чтобы дотронуться ещё раз, она уже была рядом. Ловко перехватывая его запястье, вогнала металлические коготки в манжет рубашки и пробила ткань. С упоением отметила ошарашенный вид и надавила сильнее. Трофим побледнел, шарахнулся в сторону, но вырваться не смог. Его мыслительные процессы ощущались физически. Он постарался улыбнуться и наигранно вежливо поздоровался: — Госпожа Нефер, добрый день! Чем обязан? — Я знала, что крысы — существа дерзкие и неблагодарные, но не думала, что настолько бесстрашные.       На рукаве торговца проступили алые пятна, и Неф, заметив, как он скривился, сжала пальцы ещё сильнее, лишая возможности двигаться. Стоит Трофиму дёрнуться, и когти порвут не только мышцы, но и связку. Движимая уже не злостью, а яростью, она ухмыльнулась, на момент подумав о том, что стоило вцепиться в горло, а не запястье. Мягкое прикосновение вырвало из кровожадных мыслей, и она обернулась. — Неф?       Лаума удивлённо водила взглядом от неё к мужчине и обратно. Вероятнее всего, старалась найти выход из щепетильной ситуации, но Нефер, заведённая до невозможности, двинула плечом, скидывая её руку. — Я сейчас не с тобой разговариваю. — Ты делаешь ему больно. — Я и тебе сделаю больно, если не закроешь рот! — Она огрызнулась, заставив жрицу неверующе отступить, и вернула внимание к источнику проблем, — Сначала ты решил, что меня можно водить за нос, разыгрывая послушного и примерного контрагента. И всё бы ничего, я могла позволить тебе воровать незначительные суммы, ведь имела с этого выгоду. Но ты зашёл слишком далеко. — Г-госпожа Нефер, я могу объяснить! — Мужчина взмолился, упав на колени. Его страх витал в воздухе и подпитывал что-то внутри. — О, не сомневаюсь. «Друзья» заставили тебя, угрожали расправой, и ты оказался вынужденным обманывать.       Неф ласково перечислила возможные аргументы и, уличив надежду в его глазах, резко усмехнулась. — Дорогой, мне всё равно на причины. Плевать на твои амбиции и желания, не важны мольбы о пощаде. Ты посмел вести собственную игру на моей территории и поплатишься за это.       С каждым словом, несущим прямую угрозу, становилось легче. Сердце успокаивалось, внутри разливалось тепло от разбитой чужой судьбы. Она выпрямилась, расслабив пальцы, металлические когти с чвакающим звуком выпустили запястье из плена, и мужчина прижал травмированную конечность к груди. Трясущийся, напуганный до икоты. Его щёки приобрели зеленоватый оттенок, и Нефер брезгливо отступила. Замялась на мгновение, рассматривая кольца и серёжки с крупными камнями на прилавке. Перебрала несколько украшений, наигранно безмятежно покрутив их. Краем глаза она видела, что Лаума напряжённо ждала подвоха, а потому от желания всё же пнуть подлеца отказалась. С ним она уже разобралась, теперь предстояло провести с женщиной беседу о том, как нужно отказывать.       И что нужно носить более закрытую одежду, чтобы каждый второй не пытался приставать. Неф вытянулась во весь рост, одним размашистым движением скинув большую часть товара под ноги ужаснувшегося Трофима, каблуком надавила на особенно красивое колье, и золото заскрипело, деформировалось. Попавший под туфлю гранат с треском раскололся. Ожидаемо. Из-за оборота контрабанды и прибыли с неё торговец в последнее время предлагал либо бижутерию, либо достойную подделку. Лишь десять процентов украшений являлись драгоценными. Удивительно, но сегодня на прилавке имелось одно из них. Нефер, игнорируя и пытавшуюся позвать её жрицу, и судорожно собиравшего своё добро мужчину, наклонилась и подобрала платиновую серьгу.       Кольцо на короткой цепочке. Яркий блеск, идеальная огранка, лучшая проба. За такую можно выручить не мало, если знать, где продавать. Вот только она не для продажи. Неф сунула серёжку под топ, так и не отыскав ей пару, и обернулась. — У тебя и твоих приятелей два дня, чтобы убраться из Нод-Края. Помимо того, что украли, вы оставите здесь семьдесят процентов накопленного. В эту категорию входят: дома, товары на складах, мора. Мне всё равно, чем вы решите откупиться. Но если допустите хоть одну мысль о том, чтобы съюлить, твоя мать, дорогой, будет получать тебя частями в течении недели. — Но. — Кажется, у мисс Петунии проблемы с сердцем? Сомневаюсь, что она выдержит потерю любимого и единственного сыночка. — Жёстко перебивая, она прищурилась, — Надеюсь, мы друг друга поняли.       Не дожидаясь оправданий, Неф развернулась на пятках и, схватив потерянную жрицу за локоть, направилась обратно в Кураторий. И чем ближе они подходили, тем больше претензий возникало. Почему Лаума остановилась именно около этого прилавка? Почему поддержала разговор? Почему позволяла к себе прикасаться? Да, она отстранилась, когда тронули слишком нагло и однозначно, но почему не раньше? Что вообще забыла в Нашгороде, если вчера утром заявила: будет занята весь сегодняшний день? Хлопнув входной дверью с такой силой, что чайный сервиз на полках зазвенел, она бросила переполошившейся Ягоде: «Иди, погуляй», и затащила женщину в свой кабинет.       Ашру, резво вскочивший с дивана, приветственно мяукнул, но тут же прижал уши. Почувствовав мутную, натянутую атмосферу, он юркнул в холл, нагнал свою протеже и вместе с ней покинул офис. Нефер не стала заострять на этом внимание, щëлкнула замком и прошла к столу. Облокотилась на него бёдрами, сложив руки на груди, и тяжело вздохнула. Злость отступила внезапно, а потому ураган негодования стих, позволив проанализировать произошедшее. С проблемным уроженцем Снежной и его поддельниками она почти разобралась. В минусе не осталась, пусть и работы себе прибавила. Урок будущим дельцам преподала, честь Куратория отстояла, чрезмерно доброжелательную и праведную особу у наглеца отбила.       И явно продемонстрировала всей центральной площади их связь. А ещё накричала на неё и даже высказала прямую угрозу, хотя Лаума не виновата в том, что пересеклась с торговцем. Она ведь не знала о нём ничего. Сморщившись от прострелившего осознания, Нефер глянула на натяную жрицу и заметила отпечаток собственной ладони на сгибе её локтя. Алый след слишком резко выделялся на бледной коже. Где-то в районе груди что-то с треском надломилось. Она ведь едва контролировала себя, пока вела её. Не слышала, как та, возможно, отпиралась и что-то уточняла, не замечала, что причиняла боль. Лишь тянула за собой, намереваясь накричать за безрассудство.       Вот только опрометчиво поступила она, а не Лаума. Неф рвано выдохнула, почувствовав отвращение к собственному я. Вот о чём говорили Дети Морозной Луны, когда заявляли, что Голос Лунного Гимна должна быть с кем-то подстать ей. С кем-то таким же праведным, ласковым, неспособным на жестокость. С тем, кто не станет тащить её через центральную площадь, словно вещь. Нефер скривилась и сжала переносицу пальцами с такой силой, что в глазах поплыло. Жрица ведь не являлась её собственностью, а она повела себя так мерзко. Нагрубила, вероятнее всего, обидела. Отношения не предполагали принадлежность, тогда почему она?.. — Успокоилась? — Вкрадчивый вопрос вынудил вскинуться. Лаума осторожно приблизилась, — Заварить тебе чай или мне следует опять «закрыть рот»? — Я не. — Неф вздрогнула, уловив резкую иронию, и склонила подбородок. — Возможно, я погорячилась. — Возможно? Нефер, ты запугала бедного мужчину до тошноты. — Бедного? Госпожа Голос Лунного Гимна, очнись, это ничтожество строило козни за моей спиной и думало, что дело выгорит! Я устроила ему райскую жизнь, но он решил, что этого мало. Он обманывал, крал, занимался браконьерством на дальних островах. Прикасался к тебе так… Откровенно и нагло. — Так это была ревность? — Жрица приподняла брови и тихо ахнула. — Ты слышала, что я говорила до?       Нефер вновь огрызнулась, оттолкнулась от стола и, минуя задумавшуюся женщину, подошла к окну. Закрыла его, чтобы никто случайно не подслушал их разговор, и закусила язык. Она ревновала? Нет, дело не в этом. Скорее возмущение от обмана и некоторых финансовых потерь достигло крайней точки кипения, и попытка охомутать Лауму стала детонатором для гневного срыва. Она всегда считала, что ревность — недоверие и неуважение не только к партнёру, но и к собственному выбору, а потому отказывалась признавать, что испытывала её. Но нудное подсознание вопило, что именно это она и делала. Иначе попросту не обосновать её поведение.       По спине пробежался табун мурашек, и Неф передёрнулась. Колющая до жжения в груди правда всплыла на поверхность: она на полном серьёзе считала Лауму своей, и сама мысль о том, что кто-то другой мог прикасаться к ней с интимным подтекстом, приводила в бешенство. И это неправильно, низко. Нечестно. Заставлять жрицу ни с кем не контактировать она, конечно, не собиралась. Но как избавиться от гнусного собственничества? Непонятно. Годами взращивамый рефлекс так просто не убрать. Но более причинять боль, будь то словесно или физически, она не желала. Наверное, всё же стоило отказать. Не тогда, так хоть сейчас.       Молчание затянулось, и Лаума, не выдержав тишины, встала рядом. Мягко потянула за руку, заставляя развернуться, и тихо выдохнула. Ровно, спокойно. Она не спешила обвинять и подтрунивать, не ругала. Лишь пыталась перехватить взгляд, и Неф позволила ей это. — Ну? — Что? — Жрица непонимающе склонила голову в бок, и Нефер неопределённо махнула рукой. — Накричи на меня, обвини в том, что я посмела сомневаться в тебе. Ударь за то, что позорно тащила за собой через треть города, в конце концов! Ты имеешь полное право злиться, я перегнула палку. — Я не считаю сомнения причиной той… Сцены. И пусть резкость по отношению ко мне была неприятной, я не сержусь на тебя.       Ласковое уточнение ударило под дых, и Лаума улыбнулась. Погладила по щеке и слегка надавила, заставив расслабить челюсть. Заправила выбившуюся прядь волос за ушко и подалась вперёд, сокращая расстояние между ними. Неф, точно пришибленная, замерла. — Нет? — Нет. — Почему? — Неф, я прекрасно знала, на что шла, когда признавалась тебе. — Жрица усмехнулась и взяла её за руку, переплетая их пальцы. — Ты обладаешь огромной выдержкой, но если вспылишь, уже не остановишься — гордость не позволит. Терпеть не можешь, когда что-то или кто-то выходит из-под контроля. А ещё ты не любишь делиться, ведь считаешь, что тем самым добровольно передаёшь власть. — И ты действительно считаешь, что оно того стоит? Ты — не моя вещь, чтобы «делиться» и так себя вести. Лаума, я — худший твой выбор, и об этом говорят все твои друзья. — Да, я не вещь, но я твоя. И я считаю, что ты стоишь всего. Можешь обидеть, сделать больно, но знаю, что не специально. В конце концов, ты осознаёшь, что была не права, разве это не главное? — Твоя вера в лучшее поражает.       Нефер хмыкнула, попытавшись отвернуться, но Лаума придержала, не позволила и наклонилась, прижимаясь лбом к её. — Нефер, я уже не смогу без тебя. Поэтому, пожалуйста, перестань искать оправдания для того, чтобы вновь меня оттолкнуть. — Ты — законченная мазохистка. — Видимо, так оно и есть. — Наивная, великодушная и непритязательная праведница. — Именно. — До ужаса упрямая и откровенная оленья голова. — Ты оскорбляешь или делаешь комплименты? — Совмещаю.       Неф ответила не сразу, и Лаума рассмеялась и обняла за шею. Провела вдоль воротника её топа пальцами, щекотнула коротко, игриво, стирая недосказанности и все последствия конфликта. Она позволяла расслабиться и выдохнуть, принимала все грани её личности, доказывала, что останется рядом, не взирая на всю тьму, что вихрилась где-то внутри. И Нефер верила ей, отпуская идею о том, чтобы разорвать все связи. Слабость и сила всегда шли рука об руку, и от этого не убежать, не спрятаться. Страхи и сомнения тонули в иссиня-зелёном взгляде. Она не имела огромного опыта в отношениях, все её связи и мимолётные увлечения заканчивались быстро, потому что никто не хотел мириться с её эго.       Все пытались либо использовать её, либо перевоспитать, и лишь Лаума без какого-либо умысла хотела её рядом, позволяла быть собой, и поэтому она клялась себе, что измениться постарается. Ради женщины, что терпела её, не оставляла и любила, можно и поступиться гордостью. Принципы и жизненные устои и рядом не стояли с обволакивающим смирением. С ней было хорошо и спокойно, и желание бежать без оглядки кануло в небытие. Должно быть, она сошла с ума, раз размышляла на подобные темы и не испытывала ужаса, но факт оставался фактом. Неф более не собиралась её отталкивать. Она хрипло усмехнулась и вернула объятия. Уложила ладони на талию жрицы, притянув ближе, приподнялась на носочки и поцеловала.       И Лаума прижалась всем телом, зарылась пальцами в её волосы на затылке, порывисто сжав их, и прикрыла глаза. Смело расслабила челюсть, и Нефер воспользовалась немым приглашением, толкнувшись языком в её рот. Негатив испарился, не оставив ни следа, чувствовавшееся через слои одежды тепло чужого тела погружало сознание в штиль. Сердце перестало бить по рёбрам, противный холодок вдоль позвоночника более не кусал так сильно. Лишь колени подгибались от рвения, с которым жрица отвечала на поцелуй. Аромат леса и ягодных садов смешался с запахом металла и пыли, и сочетание казалось самым правильным и естественным. Олицетворения природы и города встретились, сошлись.       Не зря ведь особо одухотворённые натуры заявляли, что противоположности притягиваются. В скольких посредственных романах использовался этот троп, Неф уже и не помнила, но вынуждена была признать, что это правда. Тяга к незнакомому слишком велика, чтобы от неё огораживаться. Неизвестность манила, привлекала, заставляла идти вперёд. Да, будет сложно, но, что если это станет самым выгодным вложением? Лаума отстранилась, жадно втянув воздух ртом, и припала к её губам вновь. Развернула и толкнула, усадив на подоконник, прижала спиной к окну и смяла её бёдра ладонями. В забвении погладила выше, пробралась пальцами под тугой ремешок и оттянула, и он впился в ляжку до саднящего ощущения. Отпустила, из-за чего кожа шлёпнула по коже.       Прямая ласка удивила, мимолётная боль вернула в реальность, и Нефер упёрлась ладонями в плечи жрицы. Слегка толкнула, заставляя прерваться. Раскрасневшаяся Лаума покорно отклонилась, осмотрела положение, в котором они оказались, и неуверенно улыбнулась. Отстраняться не спешила, но и дальнейших действий не предпринимала. Несколько потерянная, точно не ожидавшая таких агрессивных действий со своей стороны. Милая, до боли в нижней части живота привлекательная. Неф поёрзала, надеясь, что со стороны улицы не видно или хотя бы не понятно, кто и чем занимался в офисе, и незатейливо кивнула на набедренный ремень. — Решила отомстить мне иным способом? — Нет, просто. — Сиплый, пропитанный неопределённостью голос сорвался, — Прости. Я подумала, что в гневе ты выглядишь прекрасно, и… Увлеклась. — Тебя возбуждает грубость? — Я этого не говорила.       Лаума стыдливо прижала уши и всё же отступила, вот только Нефер её отпускать так просто не планировала. Пользуясь замешательством, она спрыгнула с подоконника и толкнула жрицу в грудь. Отпнула мешающее кресло в сторону, наплевав на то, что оно с грохотом рухнуло на пол, и усадила женщину на стол, кардинально меняя их позиции. Опустила руки по обе стороны от неё, лишая возможности сбежать, и вкрадчиво поинтересовалась: — Ты такие сны видела? В кабинете, на столе или подоконнике?.. — Я… — А, может, на диване? Он удобный, пусть и жёсткий. Можно подложить подушку под поясницу, чтобы было приятнее… — Неф!       Лаума мотнула головой и спрятала лицо в ладонях, но Нефер успела заметить, как сильно налились её скулы румянцем. До чего забавно. И странно. Она усмехнулась, двумя пальцами пробежавшись по краю чрезмерно открытого платья. — Великий Тот, и куда делась раскрепощённая мисс «Пожалуйста, возьми меня», которая неделю назад заявилась ко мне на порог с претензиями? — Осталась в твоей спальне. Прекрати смущать меня.       Глухая просьба вышла настолько несуразной, что Нефер рассмеялась и осторожно перехватила её запястья. Потянула, заставив убрать руки от лица, и лукаво закусила нижнюю губу, уловив, как расширились зрачки жрицы. — Тогда, быть может, пойдём ко мне? — Нефер! — Ты очаровательна, знаешь? И талантливая до жути. Только госпожа Посланница Лунной Баллады способна завести и успокоить за считанные секунды. — Неф уловила, как женщина судорожно опустила взгляд ниже её пояса и выпрямилась, — Ох, Лаума, я не это имела в виду. Хотя стоить признаться, на тебя встаёт. — Замолчи.       Уже подёргивающая Лаума накрыла её рот ладонью, не давая договорить, и отвернулась. Рога, что тускло переливались, вытянулись, закрутились, образуя крутые изгибы. Тупые кончики заблестели ярче, более холодным светом, и одинокая серёжка, сверкнув, звякнула. Нефер сняла перчатки и потянулась, коснувшись основания величественной короны. Ожидаемо бархатная, точно плюшевая игрушка, и тёплая. Она огладила снизу вверх, против роста пушка, провела подушечками пальцев обратно, от разветвления к макушке. Перебрала шёлковые пряди волос, подхватив самую длинную, ниспадающую на плечо, и прижала к губам.       Грудь жрицы высоко поднялась и резко опустилась. Неф не шутила, предлагая уйти из Куратория. Да, дразнила, но со всей искренностью, потому что хотела более приватной обстановки и близости. Но агрессивно настаивать не стала. Подавив рвущееся наружу уточнение, она отступила. Поводила плечами, сбрасывая напряжение, и выдвинула один из ящиков. Достала небольшую прямоугольную коробку, перевязанную атласной зелёной лентой и передала озадаченной Лауме. Обещала ведь кое-что преподнести. Вспомнив об ещё одной вещице, она оттянула лиф топа и выудила конфискованную серёжку, положив её поверх основного подарка.       Смакуя неверие и предвкушая однозначную реакцию, кивнула, позволяя узнать, что внутри. И жрица переместила платиновое украшение на стол, медленно потянула за ленту и развязала пышный бант. Сделала глубокий вдох, открывая коробочку, и тут же ахнула. Её шея и верхняя часть груди покраснели, но, вопреки догадкам, она не запустила подарком в Нефер и не откинула его в сторону. Приосанившись и сжав колени, пристально осмотрела содержимое и выдохнула через сжатые зубы. Трепетно провела по аккуратно сложенным кожаным ремням, особенно тонкие и непрочные на первый взгляд перекатила по пальцам. Со звоном перебрала золотистые пряжки и кольца, потянула тренчики. Вздрогнула, когда от нажатия щёлкнул карабин.       Смущённая до безобразия, но не рассерженная. Заинтересованная, но сомневающаяся. Лаума изучала, трогала, словно разбиралась в подобных приспособлениях и сейчас дотошно проверяла их надёжность и безопасность. Неф неотрывно следила за каждым её движением, улавливая короткие приступы храбрости и мелкающее за ними смятение. — Седло ты тоже купила? — Это не та сбруя, Лаума. — Она радушно усмехнулась от внезапного вопроса. — То есть она не ездовая. — Тогда для чего?       Ох, Лаума. Милая, наивная, до безобразия святая Лаума. Иногда казалось, что монахини из Мондштата знали куда больше о сексуальном аспекте жизни, чем благородная Голос Лунного Гимна. Нефер прочистила горло, скрывая заминку. — Кто-то использует подобные атрибуты для красоты, а кто-то для ролевых игр. Есть грубые аналоги, есть более щадящие. — Мне кажется, я пожалею о том, что спросила, но что за игры? — Я — конь, ты — всадник. Я — всадник, ты — конь. — Пояснять что-то настолько откровенное непривычно. Но коли Неф сделала подарок, нужно просвящать. — Ну, или, к примеру, ты — прижимистый босс, а я — госпожа Голос Лунного Гимна. — Ох… — Всё в порядке, я не заставляю тебя надевать это. Мне достаточно того, что в моё прекрасное лицо не прилетели бляхи, дорогая.       Лаума улыбнулась на замечание и вытащила восьмёрку из толстых, широких ремней. Расправила и расстегнула пряжки, поёрзала, точно пытаясь сесть поудобнее. Её уши вытянулись. Она обернулась, глянув на дверь, поджала губы и между прочим призналась: — Я ведь сказала Ягоде, что мы вместе. — Ты сказала ей, что мы «встречаемся». — Нефер поправила, с трудом не поморщившись от определения. — Значит ли, что я всё-таки должна надеть… — Она не смогла подобрать нужное слово и просто потрясла ремнями, — Это? — А ты хочешь?       Коротко, но твёрдо жрица кивнула, и Неф захотела рухнуть к её ногам. Такой поворот событий предсказать было невозможно. Слишком откровенный, будоражащий. От немого дозволения веяло настолько крепким доверием, что становилось душно. Как сильно Лаума любила её, раз решилась на такую вульгарность? И как долго томилась в ожидании взаимности? Нефер перехватила её запястье, забирая портупею, и провела ладонью от колена до бедра, заставляя раздвинуть ноги. Придвинулась почти вплотную и расправила основные ленты платья. Расстегнула пуговицу, потянула одежду вниз. Объёмная грудь, лишившись поддержки, опустилась, чуть повисла.       Приспустив ткань до пояса, Неф обняла женщину, чтобы перекинуть ремни через поясницу, слегка отстранилась и плотно затянула. Поправила, чтобы металлическое кольцо оказалось ровно над пупком, выудила из коробочки ещё одну, но менее повседневную портупею, основание которой застегнула под двумя внушительными окружностями. Два отходящих ремня имели путы на конце, и Лаума, прерывисто вдохнув, вытянула и проснула в них руки. Удивлённо вскинула брови, когда Нефер подтянула их к плечам, из-за чего образовавшаяся шлея крестом сомкнулась ниже ложбинки груди. Оставшиеся элементы подарка были куда более пошлыми и неоднозначными, а потому пришлось замедлиться.       Давая возможность перевести дух и себе, и жрице, Неф погладила её вдоль талии, улыбнулась, заметив проступившие на коже мурашки, и игриво щекотнула по рёбрам. Обвела впившиеся в бока бляхи, убеждаясь в том, что боли они не причиняли, и всё же достала предпоследнюю связку ремней. Лаума сглотнула, ведь прекрасно поняла, что это аналог узды, но покорно наклонилась. Прикрыла глаза, позволяя справиться самостоятельно, и Нефер порывисто прижалась губами к её щеке. Расправила тренчики, узкие, но прочные ремешки и перекинула через голову женщины. Застегнула не полностью, чтобы своеобразный капсюль не спадал, поправила лямки так, чтобы одна сплошная плотно опоясывала переносицу, скулы и нижнюю челюсть, около гортани.       Осторожно, стараясь не спутать, подняла и расправила волосы, чтобы основной ремень оказался под ними и лёг на затылок, и только тогда затянула до конца. Трензель она не покупала, сочла лишним, но на капсюле, около щёк и за подбородком были узкие, металлические рамки, к которым цеплялся повод, что остался у неё в руке. Нефер не спешила, боялась спугнуть или испортить момент, а потому достала завершающий элемент. Мартингал — недлинный ремень с карабинами на концах. Один из них она пристегнула к кольцу портупеи на талии, а второй — к рамке у горла. И только тогда решилась отпрянуть, чтобы осмотреть замершую жрицу. Натянутая, не рискующая двигаться без дозволения. Не знающая, чего ждать, но точно не жалеющая о своём решении вступить в сомнительную игру.       Во рту пересохло. Неф причмокнула в попытке собрать хоть каплю слюны и прикусила язык. До чего притягательная картина. Кожа, впившаяся в кожу, часто вздымающаяся полная грудь с врезавшимися в неё лямками, набухшие розовые соски. Румянец на статном теле, подрагивающие бёдра и мутный взгляд. Низ живота предательски заныл, и волна обжигающего возбуждения прострелила от макушки до пят. Нефер пожалела, что сегодня остановила свой выбор на юбке, которая нисколько не скрывала то, что у неё встал. До чего унизительно. Неудивительно, но стыдно. Кто бы мог подумать, что вид взнузданной Лаумы заставит отреагировать так быстро и сильно.       Её хотелось не столько трогать, сколько ублажать. Пробовать на вкус до агонии, брать до слёз удовольствия и надрывных стонов. Довести до той точки, где сдержанность отступит, и до слуха долетят грязные мольбы о большем. Она мотнула головой и мягко потянула за повод, наматывая его на кулак, жрица покорно подалась корпусом вперёд. Обе выдохнули, разбирая ощущения и свыкаясь со своими позициями. Короткий звон блях, упавшая на пол теперь уже пустая коробка. Неф склонила голову, провела губами вдоль ключицы женщины, поцеловала в плечо. — Как себя чувствуешь? — Не уверена… — Лаума глухо хмыкнула, подцепив пальцами пояс на её юбке, — Немного странно, непривычно, но приятно. — Не больно? — Нет. — Хорошо.       Нефер довольно кивнула и, минуя мартингал, вжалась лицом в шею жрицы. Кончиком носа ткнулась под ушко, с шумом втянула воздух. Лаума не пользовалась ни духами, ни маслами, ни какими-то ароматизированными уходовыми средствами, но её кожа пропиталась запахом леса и садов. Свежие отголоски хвои, ягодная сладость, оседающая на корне языка. Чарующее сочетание, заставляющее сходить с ума. Неф не удержалась, укусила, сминая клычками быстро бьющуюся жилку, оставляя зацветающий след. Лизнула по краю кадыка и сипло усмехнулась, когда женщина попыталась вскинуть голову, но наткнулась на ремень, потянувший подбородок за капсюль вниз, и напряглась.       Не испугалась, лишь передёрнулась, понимая, что двигаться свободно не сможет. Нефер свободной рукой утешительно погладила по бедру, пробралась под скомканное под поясом платье и царапнула у края нижнего белья. Дёрнула за поводья, заставляя Лауму податься ближе, поцеловала ненавязчиво, нерасторопно, но жрица в нетерпении толкнулась языком в её рот. Обилие смешанной слюны выступало через уголки рта, стекало на подбородок, лязг металлических вставок и застёжек бил по сознанию. Обстановка плавила, доводила до исступления. Неф никогда прежде не заводилась так. Пах сводило, член упирался в нижнее бельё, доставляя обыденный дискмофорт.       Но она не собиралась поддаваться низостным желаниям. Ещё рано. Да и отсутствие какой-либо защиты заставляло отсрачивать прямой контакт, отнекиваться от него. Она оторвалась от губ женщины, глубоко вдохнув, опустилась ниже, целуя в грудь. Смяла зубами нежную плоть, оставив очередную метку, обвела напряжённый сосок по ареоле и вобрала его в рот. Прижала языком к верхнему нёбу, пососала, втянув щёки. Лаума зашипела, выгнувшись навстречу ласке, обняла за шею, прижимая ещё ближе. Сорвала брошь и накидку с её плеч, нервно дёрнула за воротник топа. Справлялась с напряжением? Нет, желала обнажить точно так же.       Чувствовала себя уязвимой, будучи обузданной и единственной полу раздетой, а потому стремилась к некоторому равенству. Нефер с чмокающим звуком выпустила сосок изо рта и выпрямилась. Отпустила повод, вытащила топ из-под пояса и сняла, отбросив на лежавшее на спинке кресло. Перехватила потянувшуюся к юбке жрицу за запястья и, качнув головой в мягком отказе, опустилась на колени. Поцеловала в колено, сильное бедро, оставила слюнявую полоску на натянутой связке на одной ноге, затем на другой. Глянула снизу вверх, коротко указала на одежду. Лаума мгновенно упёрлась в стол и приподнялась, позволяя снять и платье, и ненужное бельё. Раздвинула ноги шире, втянула живот и попыталась отвернуться, но вновь наткнулась на мартингал.       То, как она забывала о ремнях из-за возбуждения и смущения и коротко морщилась, как ёрзала от предвкушения и поджимала уши, как дышала через рот и отводила взгляд, но ждала точечной ласки, побуждало не издеваться над ней более. Нефер могла бы дразнить дальше, но сама уже была на взводе. Придерживая жрицу за колени и не позволяя ей сомкнуть ноги, она осмотрела её сверху вниз. Взъерошенные волосы, ветвистые люминесцирующие рога, плотная уздечка, повисший у груди повод. Натянутый между портупеей и капсюлем ремешок, впившиеся в нежную кожу металлические кольца. Короткие сине-серебристые волоски на лобке и гладкие блестящие складки, между которых стекали вязкие прозрачные капли.       Абсолютно готовая, нуждающаяся. Неф с истомным наслаждением зарылась лицом между её бёдер, языком раздвинула половые губы и коснулась клитора, вырывая первый стон. До чего мелодичный, протяжный. У Лаумы чудесный, певчий голос. Нежный, глубокий. И слышать от неё подобные звуки сродни благословению. Она смутно помнила её вкус с той ночи, но сейчас убедилась в том, что ей не показалось тогда. Сладкая, минимально терпкая, настолько великолепная, что эрекция стала болезненной. Она чувствовала, как скапливался и пропитывал трусики предэякулят, как тянуло поясницу и сокращались ягодичные мышцы, но осознанно игнорировала.       Слизав обилие выделений и слотнув их вместе со слюной, поцеловала чуть выше складок, и Лаума запустила пальцы в её волосы, сжав их, и надавила, заставляя вернуться. Неосознанно двинула тазом, пролепетав что-то невнятное, и Нефер обхватила клитор губами. Кончиком языка обвела по кругу, легонько щёлкнула и пососала. Игриво, почти не надавливая, смяла клычками. Одной рукой обхватила бедро жрицы, чтобы подтянуть её чуть ближе к краю стола, второй погладила вдоль ляжки и выше. Царапнула тазовую косточку и выпирающую складочку на нижней части живота, подцепила портупею, несильно дёрнув, и резко отпустила.       Погладила от пупка до паха, с характерным тихим стрекотом провела ноготком против роста волосков на лобке и опустила руку ниже. С малых половых губ пальцами собрала сочившуюся влагу и сразу двумя толкнулась во влагалище. Лаума дёрнулась, почти подпрыгнула, сжав её внутри. Приподняла подбородок, насколько позволял мартингал, и томно выдохнула. Её грудь качнулась, повод глухо шлёпнул об неё, и впившаяся шлея брякнула. Она уже не стеснялась того, как выглядела, не пыталась отвернуться и спрятаться от внимания. Напротив, будто намеренно выгибалась, демонстрировала раскрепощённость и всю свою красоту. Дышала рвано, от части из-за непозволяющего полностью раскрыть рот капсюля, цеплялась за ремни на своём теле.       Когда она расслабилась, позволяя продолжить, Нефер плавно двинула запястьем сначала вниз, потом вверх. Вышла почти полностью, вошла по костяшки, взяла ровный, медленный темп. Расслабила челюсть, стимулируя самую чувствительную точку языком. Подстраивая движения пальцев под оральную ласку, согнула их, надавив на переднюю стенку. С упоением приняла очередной стон и едва не заскулила, когда жрица сжала её плечи ногами. Ощутив поступательное сокращение внутренних мышц, замедлилась. Удивлëнная от того, насколько скоро Лаума приблизилась к экстазу, она прикрыла глаза.       Минуя грубость и желание укусить ещё раз, двинула кистью вперёд и назад. Развела пальцы, растягивая сильнее, сомкнула и добавила третий. Надавила на клитор кончиком языка, чуть оттянула вверх и в сторону, и женщина затряслась, вжимаясь в её лицо. Нефер замерла на долю секунды и вновь толкнулась внутри. Новый прилив влаги, лишающий кислорода плен бëдер. Лаума вскрикнула и, обмякнув, завалилась назад. До боли сжала её в себе, переживая накрывшее с головой удовольствие. Идея закрыть и окно, и дверь сейчас показалась до безумия верной. Даже если кто-то забредëт в офис, их не побеспокоят, не застанут в подобном виде.       Неф с трудом заставила жрицу раздвинуть ноги и выпустить её. Не вынимая из неё пальцев, поднялась и облизнулась, собирая с губ остатки возбуждения. Свободной рукой подхватила повод, но не дëрнула, перебрала. Позволила опомниться и улыбнулась, когда Лаума заторможенно приподнялась на локтях. Она осмотрелась несколько потерянно, будто выпила и пыталась поймать реальность за хвост. Всё ещё вздрагивающая от послеоргазменных судорог, неспособная думать и анализировать, она потянулась и обняла. Заставила повиснуть сверху и уверенно задрала юбку. Не коснулась напрямую, но однозначно дала понять, что ей мало. — Неф, пожалуйста. — Пожалуйста «Что»? — Войди в меня. — Я уже в тебе, милая. — Неф усмехнулась и согнула пальцы внутри, доказывая свои слова. — Не так… — Я не понимаю тебя, Лаума.       Ложь. Наглая и провакационная. Нефер прекрасно понимала, о чём её умоляли. Но желание услышать конкретную просьбу было выше изнывающего нутра. Жрица зажмурилась до блеска на ресницах и мотнула головой. Раздражённо дёрнула натянутым ремнём, сжала зубы. Она решалась, собиралась с силами, чтобы произнести похабные слова вслух, и её метания доставляли непомерное наслаждение. Неф считала секунды про себя, наматывала поводья на кулак, натягивая и заставляя подниматься. Коротко, попеременно двигала запястьем между ног женщины, из-за чего та хныкала и пыталась отстраниться.       Минута, за ней вторая. Отсутствие активных действий с обеих сторон, обжигающее затишье. Разгорячённые тела, заканчивающееся терпение. Нефер играла грязно, дожимала до конца. Смаковала власть сполна, и Лаума не выдержала, взорвалась. Обхватила её шею, прижала к себе и вогнала ноготки в лопатки, до жжения ссаданув сверху вниз. Захрипела надрывно, беспомощно. — Я хочу внутри не язык, не пальцы, а твой… член. — Избегая взгляда, она прислонилась щекой к виску Неф и зло добавила, — Обязательно заставлять меня это говорить, Тот тебя задери?!.. — Да, мне нравится слышать низость из твоих уст.       Улыбнувшись раскованности и нетерпению, Нефер вытащила пальцы из женщины и расстегнула пояс. Расправила его, позволяя юбке упасть к ногам, и приспустила бельё. От контраста температур поморщилась и обхватила член ладонью, тут же охнув. Слишком чувствительной была, а потому застопорилась. Она не имела привычки хранить в офисе средства защиты, а остановиться вовремя навряд ли сможет. Пах крутило от возбуждения и тяжести, и если Лаума во время оргазма зажмёт её, не позволит отстраниться, будут проблемы. Неф не хотела становиться матерью, боялась этого, как огня, и сомневалась, что подобным желанием обладала жрица, а потому медлила.       Она выпрямилась, лишаясь тепла женщины, закусила язык, чтобы боль помогла найти решение сложившейся дилеммы. Передёрнула плечами и неуверенно потопталась на месте. Но Лаума, словно догадывающаяся о терзающих мыслях, погладила её по щеке и шее. Ласково пробежалась пальцами по ложбинке груди и впадинке живота. Щекотнула вдоль полоски жёстких волосков от пупка до лобка и коснулась тыльной стороны ладони. Она вновь ломала все стены, одним своим видом обещала, что всё будет хорошо, стоит просто поддаться, поверить. Упрашивала более не тянуть и взять её здесь и сейчас. И Нефер забылась, дёрнула за повод и мартингал одновременно.       Провела вдоль члена, размазывая предэякулят по всему стволу, шагнула ближе. Жрица прогнулась в пояснице, развела ноги шире, покорно удерживая взгляд. И Неф медленно вошла в неё, придерживая за талию и ремни. Обжигающее проникновение, сократившиеся вокруг головки стенки. Лаума приняла её без натуги, свободно и порывисто кивнула, позволяя вести так, как хотелось. И она двинула бёдрами чуть жёстче, заполняя женщину целиком. Качнулась назад, выходя на треть, вновь толкнулась вперёд. Стол жалобно скрипнул, ручка, лежавшая у самого края, упала. Органайзер опрокинулся, и всё, что лежало внутри, рассыпалось.       Нефер не могла более контролировать ни свои движения, ни звуки, вырывающиеся наружу. Она отпустила повод, упёрлась одной ладонью в стол, чтобы было легче. Выбирая длинную амплитуду и сильные, грубые толчки, прижалась губами к подбородку Лаумы, лизнула вдоль нащёчного ремня, собирая проступившую испарину. И жрица резко повернулась, перехватила, целуя прямо. Языки встретились, а стоны и хрипы смешались. Стало всё равно на защиту, на время, которое придётся потратить на уборку до прихода Ягоды. Хлюпающие, влажные звуки, трение кожи о кожу и шлепки бёдер. Подпрыгивающие и соприкасающиеся груди.       Серёжки в сосках цеплялись за ремни, натягивали нежную плоть. Контраст боли и удовольствия взрывался фейерверками в голове. Дышать нечем, но Лаума не отпускала, льнула сильнее. Держала за затылок и поясницу, царапала и целовала жадно, рвано. Прикусывала язык и губы, скулила, когда движение внутри оказывалось слишком неучтивым. А Нефер принимала каждую ласку, каждую ссадину и метку. Меняла заданный темп с размеренного на быстрый и короткий и обратно. Выгибалась, касаясь животом к животу, старалась делать вдох через нос, что удавалось через раз. Пот стекал по вискам и вдоль позвоночника, мышцы сводило от нагрузки, и только в паху приятно щекотало.       Вены набухли, кровь зашумела в ушах. Виски сдавило невидимой силой, и свинцовая тяжесть исчезла, превратившись в натягивающуюся с каждым токчком нить. И чем чаще Неф двигалась, тем ближе подбиралась к концу. Лаума тоже была на пределе. Уже получившая разрядку, казалось, она должна быть менее чувствительной. Но то, как она всхлипывала и всё сильнее отклонялась, почти что заваливалась на стол, то сводила ноги, то, напротив, раздвигала на доступный максимум, — всё кричало о том, что ей нужно совсем немного. Нефер обхватила её талию, слегка согнула колени, меняя угол проникновения, чтобы член скользил по передней стенке влагалища. Сильный, но мимолётный спазм вокруг ствола и где-то внутри.       Холодок в пояснице и судорога в области таза. Она сжала зубы, чтобы сдержаться, почти что насадила жрицу на себя. Лобок прижался к лобку, карабин, зацепленный за кольцо портупеи, разогнулся, и жрица запрокинула голову. Ударилась затылком о стол до стукнувших зубов, выпятила грудь и застонала. Расслабилась внезапно, полностью, судя по стремительному сокращению внутренних мышц, желаемое получила. Она попыталась подняться и, кажется, позвать, но Нефер её не слушала. До блёклых пятен перед глазами и треска связок она напряглась и судорожно вышла, но что-либо сделать не успела. Лаума, неловко изогнувшись, дрожащей ладонью обхватила её член и невесомо сжала. Провела вдоль ствола, выкрутила запястье у головки.       Большим пальцем потёрла уздечку, и Неф рыкнула, схватилась за край стола, чтобы не упасть от накрывшего облегчения. Ноги ослабли, по жилам будто пустили раскалённые песчинки, и все мышцы лишились натяжения, обмякли. В груди похолодело, когда половой орган дёрнулся, а липкая, вязкая сперма сначала сплошной, толстой полосой легла на живот женщины и чуть ниже, а затем прерывистой линией покрыла её ляжку. Несколько увесистых капель скатилось по запястью, упало вниз. И только тогда Лаума отпрянула и обессиленно легла. Осмотрела белёсые точки на своей руке, насупилась, размазывая эякулят. Нефер от невозможности пошевелиться следила за ней и старалась выровнять дыхание.       Глубокие вдохи, короткие выдохи, мимолётная задержка. Ноющая от чрезмерной дуги поясница. Она проморгалась, когда почувствовала покалывание на кончиках пальцев, и поспешила избавить жрицу от сбруи. Расправила тренчики и бляхи на теле, потянулась и расстегнула капсюль и нащёчный ремень. Погладила вдоль характерных отпечатков на коже, мягко растирая явно неприятно тянущие вмятины. Стянула путы с плеч и помассировала. Лаума разнеженно промычала, повела лицом в сторону соприкосновения и блаженно потянулась. Игриво пихнула коленом в бедро, перехватила запястье Неф и прижала к губам, поцеловала каждый палец и нежно улыбнулась. — Всё в порядке? — Это я должна тебя об этом спрашивать. — Нефер радушно усмехнулась и настороженно уточнила. — Ничего не болит? — Только шея. — Ты ведь мартингал сломала. — Она отстегнула уцелевший карабин от уздечки и демонстративно оглядела разогнутый конец, — Настолько хорошо было? — Ты опять начинаешь.       Лаума возмущённо приподняла брови и замялась, увидев испорченный атрибут. Неф мягко фыркнула. — Прости, дорогая, ничего не могу с собой поделать. Ты ужасно мило куксишься, когда смущаешься.       Когда жрица промолчала, она навалилась на неё. За бёдра подтянула ближе, поцеловала в висок и прошептала: — И очень сексуально сквернословишь, когда находишься на грани… — Нефер!       Лаума вспыхнула, шлёпнув её раскрытой ладонью по плечу, и Нефер рассмеялась, уворачиваясь от правденого гнева и обнимая ворчавшую на отсутствие совести женщину.