Похоть.

Хочется быть такой же легкой пылинкой, как та, которая улеглась в долгий покой на книжке под названием «Мертвые души»… Время поджимает, теплые деньки все ближе и ближе, а с ними и экзамены. Как же дети уже намучились с подготовкой! Но все же надо повторять произведения одно за одним, дабы сдать на заветные сто баллов. В такие моменты просто хочется остановиться на поляне, сесть на травку, можно, конечно, еще и закурить «никотиновую палочку», наблюдая, как она будет медленно тлеть, чувствовать, как едкий дым впитывается в очи и наполняет их красноватым цветом — это уже дело каждого; или смотреть вдаль, выжидая, когда придет тот, кто скажет, что делать дальше, как унять свою связь с этим скудным миром, так сказать, обрести внутренний дзен. Когда-нибудь он всех нас настигнет, но, увы, исход от этого разный: кто-то уходит, а кто-то и вправду закуривает травку, а есть те, кто и по дорожке «носиком» бегает… Сквозь глубокие философские мысли красивые фаланги Юли прошли по переплету книги, останавливаясь на разных главах, просматривая каждую буковку, которая слегка отсвечивает из-за солнца, попадающего на загадочные страницы. Мда, произведение не особо из самых любимых у учительницы по литературе, но, к сожалению, в ЕГЭ нельзя отменить поэму, если она тебе не нравится. Печально. Единственное слово, которое прокручивалось в голове, но проявлялся образ до боли знакомой девушки с рыжими волосами и таким любимым взглядом. Это была Оля. И тут как тут младшая постучала в дверь, словно ее позвали вслух, а не вспоминали. — Юль, занята?.. — поникший голос раздался по комнате и, словно стекло, разбился об стены, сердце Юлии резко екнуло. — Нет, что-то случилось? — ответ брюнетки был холодным на взгляд всех, но на самом деле девушка переживала за напарницу каждой поджилкой своего тела. Очи сияли искрой волнения и сопереживания. — Я рассталась… Я… Я не знаю, что мне сейчас делать, — голос дрожал, как и ладони, такие хрупкие, нежные, но при этом и царапают сильно… наверное. Учительница по литературе не стала медлить, сократила расстояние, попутно кладя руки на горящие щеки и смотря только в глаза коллеги, разрезая воздух только одной фразой, прежде чем их губы соприкоснулись: — Я знаю, кошка. Поцелуй был тягучий, наполненный разными эмоциями, начиная с грусти и утешения, заканчивая интимом и страстью. Девушки не отрывались друг от друга ни на секунду, показывая, как они нуждаются в компании друг друга. Вжимая рыжую во входную дверь, одновременно закрывая ее на замок, Юля пыталась расслышать заветный стон с таких манящих губ Ольги. Их языки изучали полость рта друг друга, как и их предметы, историю и литературу, вдоль и поперек, проходили весь ряд зубов, словно гладили их. — Ты прекрасна, Олечка, а он мудак. — злость из Юли Литры перла только так, спускаясь к длинной и светлой шейке рыжей пассии. Брюнетка не могла держать себя в руках, и красные отметины были оставлены в разных местах, начиная со скул, заканчивая ключицами, которые тоже не остались без внимания. Грудь Оли Исторяшки вздымалась, показывая, как она нуждается в собеседнице прямо сейчас; ее сладкие стоны слетали с уст. Такие подарки старшая любила больше всего. Секс между девушками был не в первый раз и точно уж не в последний; общаются они довольно давно и успели узнать, кто что любит не только в плане еды, но и телесных прикосновений, которые они так ценили. На взгляд и не скажешь, что учительница истории мягкая и податливая в постели, или она такая только с Юлией? А препод по литре — просто её антоним: под ними должна скрипеть кровать, чуть ли не ломаться, границы дозволенного просто испаряются. Похоть пожирала двух преподавательниц, которые решили прийти на работу пораньше. Видимо, кто рано встает, тому Бог подает. Вещи давно валялись на полу, как половая тряпка, словно это что-то ненужное именно сейчас. — Садись на диван, буду лечить твои душевные раны, — прошептала Юля, указывая пальцем на тот предмет, о котором говорила. Волосы растрепанные, дыхание сбитое, но указание будет выполнено. Оля смирно сидела и вглядывалась в подругу, которая, как пантера, кралась к ее ногам. Краткие вздохи сменялись бешеной одышкой, мысли покинули голову, отдавая полный контроль желанию, животному желанию. — Признайся, ты всегда этого хотела, именно со мной, — сладкий шепот пробегал мурашками по коже напарницы. — Не медли, Юль. — Рыжеволосая больше не могла терпеть, приказывала, царапала, хватала, умоляла, выстанывала, кричала — все для нее одной. Губы брюнетки опустились к влажной промежности девушки, давая ей именно то, что она просит. Ловкий язычок скользнул вдоль лона, собирая всю накопившуюся влагу, а позже остановился у комочка нервов и делал круговые движения; пальцы же сразу прибежали на помощь, входя сразу двумя и выбивая весь воздух из легких Оли. Юля же на такой жест растянулась в игривой улыбке. — Как же ты хороша в таком виде. — это была финальная фраза, которая отправила исторяшку в такой оргазм, который мог только присниться, а после она упала в руки подруги, бессильно обнимая и чмокая в висок. — А ты слишком прекрасна для этого мира, дорогая.