Время и Ветер

      Когда Арья наконец спустилась по крутой лестнице, ей показалось, что воздух в коридоре был холоднее, чем в кабинете, и дышалось легче.       Или это потому, что здесь не ощущается всепоглощающее присутствие этого...? Этого.       «Ну невыносимый».       Она прислонилась спиной к стене, прикрыла глаза.       Ноги гудели. Ступни налились свинцом, но отдыхать было некогда.       Когда она доволочила ноги до кухонь и присела на шатающийся табурет, женщина с суровым, красным от постоянного жара на кухне лицом, явно важная на здешних кухнях, Ната, окликнула какую-то маленькую девочку:       — Лиа! Лиа! Принеси этой… — Женщина запнулась. — Как там тебя? — повернулась к Арье.       — Кэт, — ответила не раздумывая. Придерживаться "Арри" уже давно неразумно.       — Принеси Кэт её одеяло!       Девчушка лет семи несла впереди себя, явно не видя дороги, сложенное одеяло.       — Пойдём за мной! — И потопала куда-то в сторону выхода с кухонь.       — Погоди, дай я хоть одеяло возьму! — Арья рванула вслед за малышкой, боясь, что та упадёт, не заметив порожек. Опасения были напрасны.       Провожали её взгляды других новоявленных слуг, не слишком довольных наличию у Арьи собственной комнаты. Вероятно, сами они вынуждены ютиться в общих комнатах на тонких тюфяках. Незавидно.       Забрав у юркой девочки одеяло, Арья зашагала по коридорам следом.       Наконец ей показали, где комната и как она должна добираться туда. Арья-Кэт поблагодарила Лию, и та сразу убежала, пожелав доброй ночи.       «Какая шустрая, дочь Наты, наверное?»       Арья оглядела комнату. Небольшое помещение с одним окном, кроватью и табуреточкой. Из окна явно задувает, но — о чудо! — оно есть! И вообще, личная комната — это больше, о чём она могла мечтать. Кровать. Узкая, старая, скрипучая (Арья уже чувствовала занозы в своих ладонях), но она была! Скинув на неё одеяло, она приметила тонкую подушку и простыни. Ну красота!       А всё почему?       Потому что у личной чашницы Лорда Тайвина Ланнистера должна быть личная комната!       «Какая чашница — такая и комната. И, конечно, опять всё завязано на этом Ланнистере, седьмое пекло!»       Застелив всё на скорую руку, завалилась и тотчас уснула.       В ночь после пережитого её не мог побеспокоить ни вечный гогот солдат, несущих ночную службу почему-то прямо под её окном, ни промозглый ветер, задувавший из этого самого окна, ни писк крыс в углах.       Правда, перед сном она успела подумать:       «Крысы? Непорядок… Кошек, что ли, нет?»       И провалилась в сон.

***

      Утро наступило быстрее, чем хотелось бы.       Проснулась она от грохота. Кто-то барабанил в дверь кулаком, не стесняясь в силе, и голос за дверью рявкнул:       — Эй, чашница! Вставай, лорд ждёт завтрак! Шевелись!       Арья подскочила, как ошпаренная, сон мгновенно улетучился — она в Харренхолле, она слуга Ланнистера, и опаздывать нельзя.       Она рывком села на кровати, дерево заскрипело, будто протестуя. В комнате было холодно. За окном — блёклое утро.       Она подошла к кувшину, стоявшему на стуле, плеснула на лицо холодной воды и вздрогнула. Зато сон смыло окончательно.       Платье на ней было то же, что и вчера. Чистое, хотя уже слегка мятое. Она пригладила волосы пальцами к затылку и двинулась на кухню.       Коридор был ещё темнее, чем ночью, факелы уже погасли.       На кухне кипела жизнь. Слуги носились с подносами и котлами, Ната командовала, раздавая распоряжения направо и налево. Когда Арья вошла, кухарка ничего не сказала, просто ткнула пальцем в сторону стола, где уже стоял поднос.       — Завтрак для лорда. Не пролей, не урони, смотри под ноги.       Арья кивнула и подошла к подносу.       На завтрак лорду Ланнистеру подавали варёное яйцо, тёплый хлеб и небольшую порцию горячей похлёбки — по запаху, с курицей. А ещё какой-то травяной отвар.       «Что это, интересно, такое? На чай не похоже, но пахнет сносно. Даже приятно. Я-то думала, он пьёт на завтрак кровь своих врагов…»       Усмехнулась было своим мыслям, но тут же приняла серьёзный вид. Накрыла поднос клошем и, стараясь ступать как можно ровнее, понесла его через двор, к "Костру".       Небо было серым, низким. Ветер выл и гнал по двору сухие листья. Стражи, сменяющие ночной караул, молча покосились на неё с ленивым любопытством. Арья поднялась по лестнице, пересчитала ступеньки и остановилась у высокой двери.       Постучала.       — Войдите.       С нажимом толкнула дверь и вошла.       — Доброе утро, мой лорд.       Тайвин уже был одет — тёмно-красный дублет с золотой вышивкой, чёрные сапоги начищены до блеска.       «Какого несчастного заставили часами натирать эти сапоги?»       Он сидел за столом, пробегая глазами по свитку, и не поднял головы, когда она вошла. Лишь кончиками пальца постучал по столу — мол, сюда ставь.       Арья опустила поднос на столешницу ловко и, как могла, тихонько.       Сняла клош, расставила тарелки, налила в чашу отвар, отошла к стенке, замерла.       И стала смотреть.       Завтракал Тайвин так же, как командовал. Без лишних жестов.       Кусок откусывался, пережёвывался, проглатывался, он не прихлёбывал и даже не ронял крошек. Всё было аккуратно. Отвар пил медленно, и на его лице не отразилось ни удовольствия от сладости, ни неудовольствия от горечи.       «Какой вкус, интересно, у напитка? Надо как-то разведать на кухне.»       Арья подумала о том, как завтракали в Винтерфелле.       Это было так далеко…       Отец за столом слушал мейстера Лювина, отрываясь, чтобы спросить её, выучила ли она новый урок. Бран сидел рядом с Рикконом, который обязательно умудрялся опрокинуть миску с супом на себя или на брата, а мама, державшая его на руках, пыталась успокоить, вытирала всё, пока он визжал и капризничал.       Теон, Робб и Джон торопились, глотали кашу почти не жуя, хотели скорее на тренировочный двор.       Санса, с утра сияющая, в накрахмаленном платье, не изменяла своим безупречным манерам, но ела как воробушек. Арья всегда поражалась: как можно есть так мало? К концу дня, после корсета и бесконечных уроков, Сансу частенько мутило, она жаловалась на головные боли и недомогания.       Сама же Арья ела за себя и того парня, поглощала всё: два куска пирога с голубями, плошку супа с овощами, хлеб с мёдом, запивала всё тёплым мятным чаем и после завтрака чувствовала в себе столько сил, что могла бегать до самого обеда. Правда, ей никогда не давали убежать сразу — Септа Мордрейн уже маячила где-то недалеко к концу завтрака и живо брала в оборот обеих сестриц — вышивка сама себя не вышьет.       Она почти улыбнулась этим воспоминаниям, когда Тайвин отодвинул пустую тарелку и поднял на неё взгляд.       — В обед подавай дорнийское, — сказал он, не повышая голоса. — Не арборское. У нас есть запасы. Распорядись.       — Поняла, мой лорд, распоряжусь, — ответила Арья, шагнув вперёд, чтобы собрать посуду. Она старалась двигаться быстро.       «Быстрая как лань. Тихая как тень».       Голос Сирио чудился ей, когда она вспоминала его уроки. Впрочем, как и уроки матери: «Леди никогда не суетится и не вьётся вьюнком!»       Тайвин же снова отвернулся к свиткам.       — Ступай.       Арья молча собрала поднос и покинула кабинет.       Уже за дверью выдохнула.       «Ну… Всё прошло неплохо. Я не пролила на него похлёбку».       На кухнях она передала поднос подоспевшей Лие и пошла искать Пирожка — хотя бы мельком увидеть, что с ним всё в порядке.       К Джендри она улизнёт позже, сейчас беспрепятственно уйти с кухонь нельзя.       Нашёлся Пирожок у дальней печи, достающий свежий хлеб. Стоя на цыпочках, сосредоточенно вытянув руки.       На саднике лежал румяный хлеб аппетитного вида, и пекарь, прикусив губу, осторожно направлял его к краю каменного пода, стараясь не задеть бортики.       Арья подкралась бесшумно — тень теней.       Встала у него за спиной и выдохнула прямо в ухо:       — Пахнет вкусно.       Пирожок вздрогнул так, что лопата качнулась, а хлеб едва не соскользнул вниз. Он издал короткий испуганный визг и дёрнул плечом, сжимая ручку садника обеими руками, чтобы удержать хлеб.       — Седьмое пекло! — выдохнул он, когда наконец поставил всё на стол и обернулся, красный от напряжения. — Ну что такое!       Вдруг лицо его озарилось широкой улыбкой. От испуга не осталось и следа.       — Арри! — выдохнул он, и в его голосе послышалось такое неподдельное облегчение, что Арья растерялась. — Это ты! Я уже думал, ты не придёшь. Там наверху всё время, говорят, лорды заседают… Ты в порядке? Они не… — он запнулся, не решаясь договорить.       Арья не успела ответить, потому что Пирожок вдруг шагнул к ней и, неуклюже, порывисто, будто не веря, что она правда здесь, обнял её. От него пахло мукой, а объятие было крепким, почти до хруста. Арья сначала напряглась, но потом чуть расслабилась и похлопала его по спине.       — Ну что ты, всё хорошо, — сказала, отстраняясь. — Я в порядке.       Он отпустил, но продолжал стоять рядом, заглядывая в лицо. А потом, видимо, разглядев всё, что ему было нужно, отошёл и прислонился к столу.       Они молчали какое-то время.       — Когда нас схватили, — наконец заговорил он, оглядываясь на печь, не найдя, чем занять руки, и потянулся к тесту, словно работа могла успокоить его, — я думал… думал, это конец. Я ждал, что они и нас запытают, как того мальчика, его бедную мать или… убьют, как Ломми, — он зябко повёл плечом. — Я думал, что они убьют Джендри! Я никогда не видел такого страха в его глазах, даже когда "Плащи" настигли нас.       Арья промолчала, но кивнула. Она помнила.       Помнила, как думала, что "Плащи" пришли за ней, как они с Джендри забрались под одну телегу. Угрозу Лорча Йорену, что они вернутся с подкреплением.       А когда они вернулись, всё пошло кувырком.       Смерть Йорена была ужасной, потом был убит Ломми, другие рекруты пытались бежать, стрелы со свистом летели им в спины, звенела сталь…       А потом случился пожар.       Дым застилал глаза, перекрывал дыхание, оседал на языке. Огонь перекидывался с повозки на повозку, и лизал пятки пытающимся от него скрыться. Загоралась одежда. Воцарился хаос.       Когда она услышала крики из клетки, сперва хотела бросить головорезов там, но при виде ужаса в глазах Джакена ноги понесли её сами и она ринулась на помощь.       Даже с топором освободить людей из клетки быстро было невозможно: замок не ломался, а металл клетки предательски нагревался.       Стоял запах горелой ткани и чистого людского ужаса.       Двое метались по клетке, словно загнанные звери, Джакен пытался подсказать, как лучше разломать замок, но паника соседей и растущая температура мешали сосредоточиться. Она смутно помнит, как клетка поддалась, но отчётливо помнит ожог на правом плече Джакена.       А потом он исчез.       Их пленение было сущим кошмаром. Верёвки туго стягивали запястья, а хлысты норовили оставить следы на коже.       Сама она отделалась парой тумаков.       Харренхолл предстал перед ней в ужасном величии. Замок давил всем своим весом прямо на голову, так что хотелось втянуть её в плечи.       Помнит Арья, и как стояла в загоне во дворе перед Пирожком, когда забрали Джендри, как прикрывала его собой — ей казалось, так она сможет уберечь его, хотя сама дрожала от холода и страха.       Пирожок вырвал её из мыслей, продолжив свою речь:       — А потом прибыл лорд Ланнистер. Увидев его, я подавился воздухом! Когда он приказал отпустить нас, я не поверил. Думал, это какая-то ловушка, что меня отведут на другую пытку. А он вправду отпустил. Приказал работать. И вот я здесь.       Он оглядел кухню — длинные столы, ряды горшков, висящие связки трав. Здесь было жарко, шумно и слегка тесновато.       — Тут сурово, — сказал он, понизив голос, но улыбнулся. — Но… но я могу печь. Я делаю, что умею. Это… хорошо, даже если мы в этом жутком месте. — Он махнул рукой в сторону закопчённого потолка.       Тем временем, пока Пирожок говорил и рассматривал балки под потолком, Арья умудрилась стащить с противня на соседнем столе ещё тёплую булочку.       Прямо с решётки. Пирожок заметил кражу только, когда она уже откусила кусок и промычала что-то одобрительное.       — Эй, Арри! — он возмутился, скорее из страха получить нагоняй от поварихи: — Это же для лордов! С ума сошла?!       — Ну ладно тебе, булочкой больше, булочкой меньше. Очень вкусно! — сказала Арья, прожевав, и ухмыльнулась. — У тебя отлично получается. Уверена, даже лучше, чем у других кухарок и Наты, — добавила уже шёпотом.       — Она меня убьёт! — простонал Пирожок, но в глазах его блеснула гордость. — Ты хоть не чавкай!       — Я никогда не чавкаю! — огрызнулась Арья и откусила ещё.       «Иначе септа причитала бы что-то о поведении за столом».       Время завертелось в вихре, пока они перекидывались колкостями и вспоминали байку-другую — почти как на Королевском тракте.       Уютная тишина окутала ещё не друзей, но приятелей: общие беды сближают людей, что уж говорить про общий плен.       Пирожок вдруг посерьёзнел и, глядя на неё исподлобья, тихо сказал:       — Знаешь, я подозревал, что с тобой что-то не так.       Арья замерла. Палец, который она подносила ко рту с очередным крошечным кусочком, застыл в воздухе.       — Что?       — Ты слишком… как бы это сказать? — Пирожок почесал затылок. — Слишком хилая для парня, руки тонкие, тощая. И нос воротила, когда ребята рассказывали что-то. — Он пожал плечами. — Я, конечно, сперва думал: просто тощий, мало ли кого как не докармливают. Но я замечал, как Джендри смотрит на тебя, ласкается следом, вечно пытается отгородить от других. Он знал, да?       Арья молча кивнула.       — Он и говорил с тобой по-другому. И лыбился как дурак.       Тут и сама Арья не сдержала улыбки, опустила глаза на руки, а в груди кольнуло что-то тёплое.       Она хотела сказать ему правду — что она Арья Старк, дочь Эддарда Старка и Кейтилин Талли, что теперь её семья разбита.       Но не могла. Слишком опасно. Хватит того, что Джендри знает.       — Значит, Кэт? — переспросил Пирожок, и в его взгляде мелькнуло понимание. Поверил он или нет, но согласился, не стал расспрашивать, просто кивнул.       — Тогда… будешь Кэт, — сказал со слегка неловкой улыбкой. — Тебе подходит. Ты действительно как неугомонная, драная кошка.       — Эй! — Арья стукнула его по руке.       В этот момент дверь кухни распахнулась, и в проёме возникла запыхавшаяся кухарка с красным лицом.       — Кэт! Тебя Ната кличет! Обед, вино подавай, дорнийское же просила! Быстро, быстро!       Арья вздохнула. Отломила ещё кусочек — на дорожку — сунула в рот и уже на ходу крикнула Пирожку:       — Вкуснее хлеба в этом замке нет! Ты у нас главный пекарь!       Пирожок засмущался и уткнулся в стол, делая вид, что вытирает муку.       — Иди уже!       Арья, посмеиваясь, понеслась дальше.       Пора вино разливать. Дорнийское. Прислуживать Ланнистерам — дело такое.       «Что интересного сегодня расскажет сир Киван?»