Повелитель Тьмы

Первым же делом по возвращении Ван Сяочуаню и Цзи Хуаню поручили уборку в банном комплексе. Звучало это не слишком впечатляюще, однако в действительности работа оказалась довольно лёгкой - в последнее время посетителей здесь было немного. - Послушай... В тот день ты ведь и вправду что-то стащил с меня? - едва у них выдалась свободная минутка, Ван Сяочуань не выдержал и, убедившись, что поблизости никого нет, таинственным шёпотом задал давно его мучивший вопрос. Покосившись на него, Цзи Хуань промолчал. Спустя несколько томительных секунд под пристальным, полным ожидания взглядом товарища, он едва заметно кивнул. Ван Сяочуань расплылся в широкой улыбке и не стал расспрашивать дальше. С тех пор у них появился общий секрет. Позже Цзи Хуань всё же рассказал другу и о чёрном порошке, и о таинственном жесте. Тот слушал, разинув рот от изумления. Впоследствии они ещё несколько раз пытались воспроизвести те движения, но то ли из-за неправильной техники, то ли из-за отсутствия чего-либо невидимого рядом, у них ничего не вышло. Да и сам чёрный порошок словно испарился. Состояние Ван Сяочуаня улучшалось с каждым днём, и в маленькой семье Цзи тоже воцарилось благополучие. Сначала Цзи Хуань открыл, что Хэйдань теперь различает цвета! Когда он покупал малышу пелёнки в первый раз, то в магазине детских товаров растерялся настолько, что выбирая наугад, нечаянно взял зелёные. Позже, вернувшись домой, он обнаружил, что по странному совпадению, запасные пелёнки, заготовленные дедом для правнука, тоже были зелёными. А потом и курточка, подаренная Хэйданю госпожой Ван, опять-таки оказалась зелёной… В итоге кроха, которого постоянно одевали в зелёное, начал узнавать зелёный цвет и быстренько сообразил, что все зелёные вещички принадлежат именно ему. Однажды  сидя во дворе с Хэйданем на руках и греясь на солнышке, Цзи Хуань случайно указал на сушащееся на верёвках бельё и спросил племянника, какая из вещей принадлежит ему. Конечно же, он не и ждал от младенца никакого ответа, однако, к его удивлению, белые, обведённые кольцами глаза Хэйданя уставились прямо на единственную среди всей одежды зелёную курточку. Тогда Цзи Хуань впервые почувствовал реакцию ребёнка. - Говорят, что чернокожие за границей любят яркие цвета вроде алого или зелёного. Может быть, наш Хэйдань просто маленький негритёнок... - глядя на племянника, Цзи Хуань не удержался и потянулся, чтобы ущипнуть того за щёчку. Как и ожидалось, холодная кожа крохотного личика оказалась не самой приятной на ощупь, но Цзи Хуань не убрал палец и продолжил настойчиво гладить малыша. Юноша так и не понял, к чему именно он в какой-то момент прикоснулся, но Хэйдань вдруг расхохотался. Смех его звучал совершенно особенно, будто кто-то, задыхаясь, с трудом переводил дыхание [1]. Сначала он резал ухо, но, послушав подольше, Цзи Хуань начал находить его довольно милым. И на этот раз он совсем не походил на то неясное, подражательное хихиканье, что Хэйдань издавал раньше. Теперь малыш смеялся громко, взахлёб, извиваясь всем тельцем и почти выпрыгивая из пелёнок. «Так это же он щекотки боится!» [2] - наконец сообразил Цзи Хуань. Значит, у этого ребёнка тоже были чувствительные местечки. Поскольку обычно Хэйдань реагировал довольно скупо, Цзи Хуань с особым рвением принялся отыскивать на нём «щекотные зоны». После всех этих «мучений» у малыша выработался ещё один условный рефлекс: стоило ему увидеть Цзи Хуаня, как он сразу же озарялся улыбкой. И в этот миг Цзи Хуань сделал новое открытие: Хэйдань обладал недюжинным умом. Быстро сообразив, что щекочут его только для того, чтобы услышать, как он смеётся, Хэйдань, намеренно избегая дальнейшего «террора» со стороны дядюшки, научился сразу же демонстрировать тому свою «жизнерадостную рожицу». После этого открытия подход Цзи Хуаня к «тренировкам» племянничка стал ещё более «прямым и грубым». В тех ситуациях, когда обычный младенец плакал, юноша старался вызвать у ребёнка слёзы; в тех же случаях, когда обычный младенец смеялся - он любыми способами смешил малыша. Так повторялось день за днём, и когда однажды дед с умилением заметил: «Ишь, какой бойкий парнишка-то у нас растёт!», - Цзи Хуань испытал настоящее облегчение. Но и Хэйдань к этому времени превратился из «тихого, послушного» младенца, который никогда не плакал, не капризничал и ел всё, что давали, в избалованного и требовательного «маленького тирана», готового закатить истерику при малейшем недовольстве! Особенную привередливость Хэйдань демонстрировал в еде: импортное детское питание он теперь отвергал напрочь, зато проявлял особую «патриотичность», предпочитая исключительно отечественные бренды! При попытке накормить его заграничной смесью малыш тут же заливался слезами, однако с превеликим удовольствием пил местный продукт, вызывавший подозрением уже одним своим названием. Впрочем, по мнению Цзи Хуаня, дело было вовсе не в бренде, а в том, что для фасовки сухого молока производитель использовал банки самого ядрёного зелёного цвета! Сомнительная «польза» этих предпочтений заставила юношу задуматься о введении в меню племянника прикорма. Следовал он в этом общепринятой схеме: сперва зерновые каши, затем овощные пюре, фруктовые соки и только потом протёртое мясо... Но вскоре возникла новая проблема: Хэйдань соглашался есть одно овощное пюре, да и то лишь зелёного цвета. Пюре из морковки он решительно выплёвывал, мясное - отказывался пробовать совсем. С точки зрения финансовых затрат, малыш оказался весьма выгодным. Довольно скоро о «вредных» привычках Хэйданя узнала мать Ван Сяочуаня, и именно ей в голову пришла замечательная идея: банку оставить прежнюю, а вот смесь внутри заменить на другую. И раз уж кроха на дух не переносит мясное пюре - что ж, просто сменим ему тарелку! Как только вся посуда Хэйданя стала зелёной, он немедленно перестал капризничать. Каждый приём пищи малыш теперь вёл себя необычайно послушно, а под конец ещё и тщательно вылизывал свою мисочку, что невероятно экономило воду... Как и все младенцы, Хэйдань обожал слушать сказки на ночь. Однако, в отличие от родителей остальных детей... дедушка Цзи Хуаня  рассказывать их не умел. Зато он мастерски исполнял народные предания пиншу [3], и мелодичный речитатив старика убаюкивал правнука лучше любой колыбельной. Конечно, ребёнок был ещё слишком мал, чтобы понимать сюжеты пиншу. Но это не мешало ему любить выразительный, полный переливов голос деда. Всякий раз, когда тот, увлечённый повествованием, доходил до самого напряжённого момента,  дыхание Хэйданя становилось ровным и глубоким, и малыш погружался в сладкий сон. Как и любой младенец, Хэйдань спал большую часть дня, и даже, пожалуй, немного дольше. Он всё больше напоминал обычное человеческое дитя - если не считать его странной внешности. Изначально в доме Цзи Хуаня висело единственное зеркало, но несколько дней назад и оно отправилось в кладовку: любознательный Хэйдань случайно поймал в нём своё отражение... и до слёз испугался самого себя. Увидев это, Цзи Хуань сначала рассмеялся, но затем улыбка сошла с его лица. Молча убрав зеркало, он принялся успокаивать Хэйданя, который у него на руках старательно изображал маленький, но неутомимый фонтан слёз. К сожалению, Хэйдань, воспитанный дедом и дядюшкой, не отличался особой храбростью, и на этот раз испугался по-настоящему. Как бы Цзи Хуань ни пытался его уговорить и утешить, ничего не помогало. В итоге, старику пришлось прибегнуть к крайнему средству - маленькой мисочке тёртых зелёных овощей. Только благодаря ему Хэйдань наконец перестал плакать, развеселился и, задорно посвистывая «сю-сю», принялся уплетать своё пюре. Ребёнок взрослел день ото дня. Мать Ван Сяочуаня уже начала заниматься оформлением его документов - и если всё пройдёт гладко, то вскоре у него появится официальный статус. Хотя впереди их, несомненно, ждало множество проблем, но если они будут решать их одну за другой, то ситуация непременно наладиться. Именно так рассуждал Цзи Хуань, и, вероятно, дед полагал так же. Что касается самого Хэйданя... он ни о чём таком не думал - все его мысли были заняты одним: как бы побыстрее вырасти. Тем более, что.... теперь он научился ползать. Он делал это гораздо лучше большинства младенцев своего возраста - быстро и уверенно. Каждый день он юрко сновал по кровати, и даже ночью сквозь сон Цзи Хуань частенько ощущал его непрекращающуюся возню. Однако с приближением выпускного класса учёба отнимала у юноши всё больше сил. Сюда же добавились ночные смены в санатории, и, возвращаясь домой, Цзи Хуань буквально падал без сил. Поэтому на то, чем Хэйдань занимался по ночам, он не обращал особого внимания. Пока однажды... В тот день Цзи Хуань, как обычно, вернулся из санатория. Дежурство выдалось непростым: в лечебнице внезапно вспыхнула эпидемия простуды, и чтобы предотвратить дальнейшее распространение инфекции, администрация настояла на проведении полной уборки помещений. Будучи самым младшим из санитарного персонала, Цзи Хуань, естественно, стал главной рабочей силой. Возможно, переутомление, вызванное экзаменами и недосыпом, ослабило его иммунитет, но по дороге домой он уже заметил первые признаки болезни. Кое-как поужинав, он рухнул в постель. В лихорадочном состоянии юноша смутно осознавал, что Хэйдань снова ползает по кровати, но поделать с этим ничего не мог. Так он и проспал до самого утра. Проснувшись, прежде всего он почувствовал непривычную лёгкость и ясность в голове. Прикоснувшись ко лбу, Цзи Хуань убедился, что жара действительно нет, и тут же потянулся к Хэйданю. Когда он откинул одеяло, его взору предстали посапывающий рядом племянник и лужица чёрного порошка, растёкшаяся под его маленькой лапкой. ______________________ [1] 咻咻 [xiūxiū] - звукоподражание тяжёлому дыханию, одышке. [2] Здесь используется выражение 痒痒肉 - место, чувствительное к щекотке. [3] Пиншу - традиционный китайский жанр устного народного творчества, представляющий собой искусство публичного исполнения исторических, литературных или мифологических сюжетов. Исполнители пиншу рассказывают истории в стиле монолога, используя выразительную мимику, жестикуляцию и голосовые приёмы для передачи эмоций и характеров героев. Этот вид искусства возник много веков назад и до сих пор популярен среди китайцев всех возрастов. Пиншу часто исполняют в чайных домах, театрах и даже по радио и телевидению.