Повелитель Тьмы

Цзи Хуань резко выпрямился и, широко раскрыв глаза, осмотрелся. Он напряжённо сверлил взглядом окружающее пространство, но не видел ничего, кроме исхудавшего и бледного Ван Сяочуаня! Точно. Вчера Ван Сяочуань тоже говорил, что чувствует в палате чьё-то присутствие. А сегодня он сказал, что это «что-то»... на нём самом. Вспомнив о недавней эпидемии гриппа, захлестнувшей городок, и о собственных симптомах простуды, проявившихся прошлым вечером, Цзи Хуань задумался: Может ли быть так, что именно «это» заставило болеть жителей Бадэ? Возможно ли, что именно «оно» вынудило Хэйданя плакать без остановки? И теперь не из-за этой ли «нечисти» умирал Ван Сяочуань? Цзи Хуань напряжённо наблюдал за товарищем, отчаянно выискивая малейшие следы присутствия чего-то сверхъестественного, поэтому внезапный рывок за рукав застал его врасплох. Собрав последние крохи сил, Ван Сяочуань протянул иссохшую ладонь и с неожиданной мощью ухватился за него как за соломинку. - Цзи Хуань... мы же... договаривались... вместе... на горячие источники... Кажется... уже... не получится... Я... всегда... мечтал... с кем-то ещё... с самого детства... В последние секунды жизни взор Вана Сяочуаня был обращён к другу. Его взгляд заволакивала тьма, но пальцы по-прежнему судорожно сжимали куртку Цзи Хуаня. Как во сне, юноша услышал пронзительный писк мониторов, подключённых к Ван Сяочуаню, а затем дверь палаты резко распахнулась. Медики, хлынувшие внутрь, попытались оттеснить Цзи Хуаня в сторону, чтобы он не мешал реанимации. Но Ван Сяочуань так упорно цеплялся за его рукав, что ему пришлось остаться. Совершенно оцепенев, он застыл у больничной постели, вынужденный смотреть на то, как Ван Сяочуань медленно угасает на его глазах! В палате царил хаос, и только двое в ней молчали. Один - сейчас словно отрезанный от всего мира Цзи Хуань, другой - сам Ван Сяочуань. Всё это время Цзи Хуаня преследовало какое-то до боли знакомое ощущение. Он подумал о своей сестре, потом о Хэйдане, о детской песенке, которую дедушка пел накануне вечером, о восторженном обещании Ван Сяочуаня стать врачом, о его настойчивых приглашениях поехать на горячие источники... Бесчисленные фрагменты воспоминаний смешались, и внезапно в его сознании отчётливо проступила та ночь, когда Ван Сяочуань попал в больницу. И тот последний раз, когда друг стоял рядом с ним ещё здоровый. Мимо них тогда проехала колонна машин. Из приоткрытого окна одной из них высунулась бледная рука и мягко взмахнула, как будто что-то выбрасывая. Странное дело - всё движение заняло не более трёх секунд, и расстояние между ними казалось значительным, но тот жест так живо запечатлелся в памяти Цзи Хуаня, навсегда отпечатавшись в его голове. Не отдавая себе отчёта, юноша поднял свободную от захвата правую руку - и, словно повинуясь какой-то неведомой воле, его пальцы раскрылись, а указательный и средний плавно изменили своё положение в воздухе, идеально копируя увиденное ранее вращение. В следующее мгновение его правая ладонь накрыла исхудавшее запястье Ван Сяочуаня... И тогда произошло невероятное. Цзи Хуань явственно понял, что сжимает вовсе не кисть умирающего друга, а нечто серо-коричневое и отвратительно безобразное! Взгляд юноши скользнул вдоль уродливой лапы - и сквозь дымчатую пелену он наконец рассмотрел прятавшееся за ней кошмарное создание. Присосавшееся к Ван Сяочуаню чудовище одной конечностью вцепилась в его руку, заставляя сжимать одежду Цзи Хуаня, а другой - мёртвой хваткой сдавила ему шею, так что тот уже не мог дышать! Цзи Хуань уставился в глаза монстра. Тот моментально осознал, что его обнаружили. И сейчас же в туманной мгле разверзлась огромная пасть, воздух пронзил оглушительный рёв демона - и в глубине его глотки открылась абсолютная, бездонная чернота... В ту минуту Цзи Хуаню должно было стать страшно. Как любому человеку, столкнувшемуся с чем-то подобным, ему полагалось испытывать ужас. Но, на удивление, всё это время он сохранял ледяное спокойствие. Ни на миг не прерывая зрительного контакта с чудовищем, Цзи Хуань изо всех сил сжал когтистую серую лапищу, пока его правая рука стремительно завершала начатое движение. В тот день бледные пальцы за три короткие секунды успели сотворить целую последовательность действий: схватить добычу, заключить её в несокрушимые тиски и... Вышвырнуть прочь! Цзи Хуань воспроизвёл последний жест - и монстра яростно отбросило в сторону. Тут же по палате пронёсся вихрь ледяного воздуха. Пока присутствующие застыли в оцепенении, не понимая, что происходит, взор Цзи Хуаня очертил в воздухе крошечную параболу. Он увидел, как огромная, двухметровая тварь с пронзительным визгом отделилась от тела Ван Сяочуаня, взметнулась к потолку и с оглушительным треском вылетела в окно. И только Цзи Хуань стал свидетелем происходящего. Для всех остальных всё выглядело так, будто Ван Сяочуань внезапно разжал пальцы, отпустив рукав Цзи Хуаня, после чего юноша стремительно схватил свою куртку, распахнул окно и выкинул её наружу... - Не открывайте окно!.. - одна из медсестёр собралась остановить Цзи Хуаня, но вдруг резко замолчала, уставившись на монитор ЭКГ-аппарата. - Скорее! Продолжайте реанимацию! У пациента только что появились признаки жизни! В палате вновь поднялась суета. На экране кардиографа прежняя прямая линия дрогнула и превратилась в неровную кривую. Врачи и родные, затаив дыхание, плотным кольцом обступили постель Сяочуаня. Цзи Хуань всё также стоял у распахнутого окна, не спуская глаз с чудовища, которое прямо сейчас взвыло в последний раз, зависло в воздухе и неожиданно взорвалось, рассыпавшись облаком чёрного пепла. Порыв ветра подхватил частицы зловещей пыли и развеял в разные стороны. Лишь теперь Цзи Хуань почувствовал, что замёрз  в своей тонкой флисовой кофте - он невольно поёжился и закрыл окно. Не двигаясь с места, юноша молча наблюдал за тем, как врачи завершают необходимые Ван Сяочуаню реанимационные процедуры. Когда медицинский персонал наконец покинул палату, тот, погрузившись в крепкий сон, дышал ровно и спокойно. Лицо друга всё ещё казалось очень бледным, но на его щеках уже проступил лёгкий румянец. Мать Ван Сяочуаня сидела у кровати, крепко сжимая руку сына, и что-то почти беззвучно бормотала, плача и смеясь одновременно. После этого дня болезнь Ван Сяочуаня удивительным образом отступила. Хотя он до сих пор ощущал слабость во всем теле, тем не менее с каждым днём становилось очевиднее, что его здоровье улучшается. Когда Цзи Хуань снова пришёл навестить приятеля, прихватив с собой очередную замороженную грушу, мать Ван Сяочуаня достала из-под стола объёмный пакет и протянула его гостю. - Зачем это? - растерянно моргнул Цзи Хуань. - Скоро Новый год, и тётушка купила тебе новую одежду, - с улыбкой сказала госпожа Ван. Смутившись, Цзи Хуань  слегка почесал кончик носа. Что и говорить: женщины действительно куда более внимательны к мелочам. Хотя дед, безусловно, души не чаял во внуке, однако его одежде и внешнему виду старик никогда не придавал особого значения. Выброшенная Цзи Хуанем из окна куртка была подарена ему сестрой ещё год назад и оставалась единственной в гардеробе юноши вещью, которая хоть как-то соответствовала его возрасту. Оставшись без неё, Цзи Хуань опять стал носить школьную форму. Дед, из-за слабого зрения, естественно, не заметил пропажи, но от матери Ван Сяочуаня это не ускользнуло. - Ну-ка примерь, тётушка посмотрит, подходит ли она тебе. Если нет, я сразу же сбегаю и поменяю, - поторопила его она. Испытывая неловкость, Цзи Хуань всё же надел новую куртку. Следовало отдать должное - вкус у госпожи Ван оказался отменным, пуховик сидел идеально, подчёркивая и без того приятную внешностью и отличную фигуру парня. Как хорошая сбруя красит стать породистого скакуна, так и эта обновка преобразила Цзи Хуаня до неузнаваемости! - Неплохо, неплохо, как раз в пору. И менять не нужно, -  поправив капюшон, мать Ван Сяочуаня отступила на шаг и довольно покивала головой. - Тётя, я не могу принять это… - куртка выглядела невероятно дорогой. Цзи Хуань хоть и не разбирался в брендах, но прекрасно понимал: невесомый и при этом удивительно тёплый пуховик был сшит из ткани, что не шла ни в какое сравнение с его обычной одеждой, а значит, и стоил соответствующе. - Я сказала, бери. Разве в тот день ты не выбросил свою куртку в окно? - неожиданно обронила госпожа Ван, едва юноша открыл рот, чтобы снова отказаться. Цзи Хуань, застигнутый этими словами врасплох, остолбенел. Он посчитал, что в тот день в больнице царил такой хаос, что никто и не обратил бы на него внимания. Ведь ни один человек так и не спросил его об этом... Но оказывается... Его всё-таки обнаружили... - С той курткой что-то не так, да? Я видела, как ты вложил её в руки Сяочуаня, а потом выбросил - и после этого он пошёл на поправку. Врачи говорят, мол, реанимация помогла, но я не верю. Эта куртка и в самом деле какая-то особенная, верно? - оттянув Цзи Хуаня в угол, мать Ван Сяочуаня специально понизила голос, а на лице у неё появилось выражение человека, причастного к великой тайне. - Чего? - Цзи Хуань онемел от удивления: кажется... она всё не так поняла? Глядя в сияющие глаза тётушки Ван, Цзи Хуань долго ломал голову над тем, что сказать, пока не вспомнил недавние «приключения» своей куртки: - А... ну... на неё Хэйдань пописал... И это полностью соответствовало истине. Цзи Хуань обладал весьма скромным гардеробом и частенько укрывал ноги пуховиком, чтобы согреться. В тот раз, когда Хэйдань описался, куртка тоже слегка пострадала. К счастью, моча племянника не имела запаха, и Цзи Хуань просто застирал испачканное место и продолжил носить пуховик как ни в чём не бывало. Больше объяснений не понадобилось - остальное мать Ван Сяочуаня додумала сама. - Так это была моча Хэйданя! Как же я не догадалась? В Китае с древних времён существует поверье, что моча мальчиков [1] может отгонять болезни! Если заставить больного носить одежду, испачканную такой мочой, а затем сжечь её, то и недуг сгорит вместе с ней...  Ах, если бы я знала об этом раньше! Выслушав вывод, к которому пришла госпожа Ван, Цзи Хуань лишь молча вздохнул. Тем не менее, возражать не стал. На следующий день Цзи Хуаню вручили ещё два пакета с одеждой - большой и маленький. Обе вещи оказались того же фасона, что и полученная им накануне куртка, но в иной цветовой гамме. Крошечный комплект явно предназначался для младенца. - Это Хэйданю, - слова тётушки Ван подтвердили его предположение. Однако размер взрослой куртки не совпадал с параметрами Цзи Хуаня. Юноша уже нахмурился, когда женщина, снова понизив голос, прошептала: - А эта - для Сяочуаня. Э-э... не мог бы ты забрать её домой... и чтобы Хэйдань... на нее тоже... ну, пописал? Стирать не нужно, просто принеси назад. Пусть Сяочуань в ней походит. Встретившись с её полным немого вопроса и надежды взглядом, Цзи Хуань потёр нос и не нашёл в себе силы отказаться. Поскольку Хэйдань мочился крайне редко, ему пришлось несколько дней подряд использовать новый пуховик Ван Сяочуаня в качестве пелёнки. Всё это время он усиленно поил малыша водой и, когда на импровизированном подгузнике наконец появилось небольшое мокрое пятнышко, сразу же отнёс куртку обратно. Сияя от счастья, что теперь носит такой же пуховик, как и его лучший друг, Ван Сяочуань тут же натянул его поверх больничной пижамы. Юноша так и не решился сказать товарищу, что именно попало на его куртку. Но то ли моча Хэйданя и вправду подействовала, то ли чудовище, выброшенное Цзи Хуанем в тот день, действительно погибло, - только с тех пор здоровье Ван Сяочуаня постепенно пошло на поправку, и через неделю он уже возобновил свою «стажировку». ________________ [1] Моча мальчиков, не достигших возраста половой зрелости, - традиционное средство китайской медицины.