На грани фантазии

Следующие несколько дней прошли удивительно спокойно. Настолько спокойно, что Катя начала ловить себя на мысли, что вспоминает Тихий сад все реже. Конечно, полностью выбросить из головы разговор с Эготом не получалось. Иногда его слова всплывали сами собой, когда она оставалась одна или замечала что-нибудь необычное в жизни Теклисса. Но теперь между ней и этими мыслями постоянно возникали новые события и бесконечные разговоры, которыми, кажется, жил весь город. А еще были Геллисто и Вайр. Точнее, в основном Вайр. После возвращения Кати девушка словно решила наверстать все те дни, которые провела в бесплодных поисках. — Нет, я серьезно тебе говорю, ты не понимаешь, насколько это было ужасно, — возмущалась она уже третий раз за день, шагая рядом по одной из узких улиц Теклисса. — Сначала исчезаешь ты, потом исчезает Геллисто, потому что отправляется тебя искать, потом начинаются слухи, потом половина города начинает думать, что Эгот наконец-то окончательно сошел с ума, а виноваты во всем почему-то оказываемся мы. — Почему вы? — Потому что нас знают. — Логично. — Нет, нелогично! — Вайр всплеснула руками так эмоционально, что несколько прохожих обернулись. — Я вообще ничего не делала. Абсолютно ничего. Я просто мирно жила своей жизнью, а потом в ней появилась ты. — Извини. — Не прощу. — Понимаю. — Пока не прощу. Катя не удержалась от улыбки. Вайр тоже пыталась выглядеть серьезной, но через несколько секунд все равно рассмеялась. Глядя на нее, трудно было поверить, что эта девушка способна кого-то ненавидеть. Но стоило разговору зайти об Эготе, как ее лицо менялось почти мгновенно. Это произошло и сейчас. Стоило им пройти мимо одной из площадей, где несколько теклиров обсуждали очередные слухи о Наэртале, как Вайр заметно нахмурилась. — Если бы не он, все было бы гораздо проще. — Ты действительно его так сильно ненавидишь? Вайр несколько секунд молчала. — Да. Ответ прозвучал настолько твердо, что Катя даже удивилась. — Почему? — Потому что он разрушает то, что дорого мне. Катя ожидала услышать что-то более эмоциональное. Какую-нибудь историю, например. Но Вайр продолжила совершенно серьезно: — Знаешь, когда я была маленькой, мне казалось, что память — это что-то вроде воздуха. Ты не замечаешь ее, пока она есть. Но попробуй представить, что однажды вериды начнут забывать друг друга. Начнут забывать своих родителей, друзей, собственную историю. Что тогда останется? — Настоящее? — Настоящее без прошлого существует ровно до следующего утра. Катя задумалась. — Это красиво прозвучало. — Спасибо. Геллисто сказал мне эту фразу много лет назад. — Конечно сказал. — Он вообще очень много говорит. — Это я уже заметила. — Иногда мне кажется, что, если оставить его одного в комнате, он сможет поддерживать разговор сам с собой несколько дней. — Несколько недель. — Вот именно. Обе звонко рассмеялись. К вечеру они нашли Геллисто возле одной из обзорных площадок, возвышавшихся над городом. Он стоял возле каменных перил и разговаривал с пожилым теклиром. Разговор явно длился уже давно, потому что старик выглядел довольным, а Геллисто все еще что-то объяснял, сопровождая речь жестами. — Видишь? — прошептала Вайр. — Я же говорила. — Он действительно не замолкает. — Никогда. Геллисто заметил их и поднял руку в приветствии. — Вы выглядите так, словно обсуждали меня. — Потому что мы обсуждали тебя, — честно ответила Вайр. — Очень надеюсь, что исключительно хорошее. — Не надейся. Геллисто театрально вздохнул. — Иногда мне кажется, что я окружен исключительно недоброжелателями. — Иногда? — переспросила Вайр. — Хорошо. Постоянно. Катя неожиданно поймала себя на том, что ей нравится просто слушать их перепалки. Они спорили легко, без напряжения. Так спорят люди, которые знают друг друга очень давно. И почему-то рядом с ними становилось удивительно спокойно. Спокойнее, чем должно быть в мире, где существует Эгот. Спокойнее, чем должно быть в мире, который вообще не должен существовать. И именно эта мысль неожиданно испортила ей настроение, потому что чем дольше она находилась на Вервене, тем меньше он напоминал книгу. И тем больше — настоящую жизнь. День за днем Теклисс становился все роднее, привычнее, а реальный серый мир постепенно уходил из памяти. Катерина периодически гуляла по узким улицам города, наблюдала за жизнями простых жителей и замечала все больше мелочей, которые, казалось, она не прописывала. После возвращения девушки из Наэрталя Геллисто, кажется, решил не выпускать ее из виду. Конечно, вслух он этого не говорил. Но Катя замечала, как он невзначай оказывается рядом, когда она собирается выйти из дома, провожает взглядом, если она отходит слишком далеко. Как спрашивает, куда она идет, будто невзначай интересуется. Но все это происходит слишком часто для простого интереса. — Ты за мной следишь? Катя остановилась посреди улицы и подозрительно прищурилась. Последние несколько дней ощущение чужого присутствия не покидало ее ни на минуту. Стоило ей свернуть в новую часть города, как через какое-то время поблизости обязательно обнаруживался Геллисто. Стоило задержаться возле торговых рядов — он оказывался неподалеку. Стоило выйти на вечернюю прогулку — и через несколько минут знакомая высокая фигура уже мелькала среди прохожих. Геллисто поднял взгляд от книги, которую держал в руках. — Нет. Ответ прозвучал настолько спокойно, что Катя едва не рассмеялась. — Серьезно? — Абсолютно. — Тогда объясни мне одну вещь. — Какую? — Почему за последние три дня я видела тебя чаще, чем собственное отражение? На этот раз Геллисто действительно задумался. Не сделал вид. Именно задумался, будто честно пытался найти ответ. — Возможно, Теклисс не настолько большой город, как тебе кажется. — Возможно, ты ужасно врешь. Уголки его губ едва заметно дрогнули. — Такая вероятность тоже существует. Катя закатила глаза. — Ты стал слишком много общаться с Эготом. — Поверь, это последнее, чего бы мне хотелось. — Тогда почему ты постоянно рядом? Несколько секунд Геллисто молчал. Шум города будто стал громче. Где-то рядом засмеялся ребенок. Ветер шевельнул края его темно-фиолетового плаща. — Потому что мне кажется, что ты можешь исчезнуть в любой момент, Катюш. На этот раз шутить почему-то расхотелось. Она опустила взгляд. Перед глазами неожиданно всплыло лицо Вайр, ее растрепанные волосы, испуганные глаза, когда та рассказывала о трех днях поисков. Три дня. Для нее — несколько часов. Для них — три дня. — Это был удар ниже пояса. — Знаю. — И ты специально это сказал. — Знаю. Катя шумно выдохнула. — Иногда ты невыносим. — Мне уже говорили. — Кто? — Вайр. — Только Вайр? — Нет. — Дай угадаю. Весь Теклисс? — Примерно. На этот раз она все-таки рассмеялась. В тот день они с Геллисто сидели на крыше одного из домов. Внизу медленно зажигались вечерние огни. Теклисс становился золотым. Мягкий свет окутывал деревянные домики. Детский смех стих, к вечеру остались снующие взрослые, некоторые торговцы еще не прикрыли свои лавки. Теклисс был таким живым сейчас, это не просто красивые слова на бумаге или в программе компьютера, это настоящий городок со своими жителями. Теклиры стали такими привычными вокруг, что собственная бежевая кожа уже казалась чем-то странным. Катя подтянула колени к груди. — Можно спросить? — Можно. — Ты никогда не думал, что ошибаешься? Геллисто повернул голову. — Насчет чего? — Насчет Эгота. Он долго молчал. Настолько долго, что Катя уже решила, что ответа не будет. — Каждый день. Она удивленно моргнула. — Что? — Каждый день. Геллисто смотрел на город. — Если перестаешь сомневаться, начинаешь совершать ошибки. — Тогда почему ты продолжаешь бороться? — Потому что сомнение не отменяет убеждений. Катя задумалась. — А если он прав? Геллисто некоторое время смотрел на огни города. Не потому, что подбирал красивый ответ, а скорее потому, что вопрос оказался слишком серьезным для короткой фразы. — Знаешь, в детстве мне казалось, что все взрослые знают правильные ответы. Я смотрел на учителей, на старейшин, на хранителей памяти и был уверен, что они никогда не сомневаются. Потом я вырос и выяснил одну очень неприятную вещь. Катя повернула голову. — Какую? — Никто ничего не знает наверняка. Она невольно улыбнулась. — Очень вдохновляюще. — Подожди, я еще не закончил. — Конечно не закончил. — Спасибо за доверие. Катя фыркнула. Геллисто задумчиво покрутил в руках маленькую золотую подвеску. — Я не знаю, прав ли Эгот во всем. Иногда мне кажется, что он видит проблемы, которые остальные действительно предпочитают не замечать. Иногда мне кажется, что он задает вопросы, которые давно стоило задать. И именно поэтому он опасен. — Потому что задает вопросы? — Потому что задает правильные вопросы и предлагает ужасные ответы. Некоторое время они сидели молча. — Ты его ненавидишь? — Нет. Ответ прозвучал слишком быстро. Настолько быстро, что Катя сразу поняла — этот вопрос он задавал себе уже сотни раз. — Я злюсь на него. Я не согласен с ним. Иногда мне хочется придушить его собственным плащом. Иногда мне кажется, что он специально старается быть самым раздражающим веридом на Вервене. Но ненавидеть? — Геллисто покачал головой. — Ненавидеть проще всего. Ненависть позволяет не думать. А я слишком долго знаю Эгота, чтобы позволить себе такую роскошь. Ночью Катя снова не могла уснуть. Она лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. В голове крутились обрывки мыслей. Эгот. Геллисто. Наэрталь. Теклисс. Память. Забвение. Дома было совсем тихо. В какой-то момент она поднялась с кровати и вышла на улицу. Город спал. Под деревом, на котором и расположен домик, кто-то сидел. Катя улыбнулась. Конечно. Геллисто. Кто же еще. — Ты вообще когда-нибудь спишь? — Иногда. — Врешь. — Возможно. Она отвела взгляд, пряча улыбку, но смех все равно выдал ее. Она села рядом. Некоторое время они молча смотрели на большое поле, где Катя впервые увидела Вервен. Ветер осторожно шевелил белые волосы Геллисто. — Спасибо. Неожиданно сказала Катя. — За что? — За то, что искал меня. Геллисто замер. Совсем ненадолго. — Я бы искал тебя дольше. Катя не сразу нашлась с ответом. Его слова прозвучали слишком просто, без пафоса и громких обещаний, словно речь шла о чем-то совершенно очевидном. Она отвернулась к полю, внезапно обнаружив, что смотреть на природу гораздо легче, чем на Геллисто. — Даже если бы не нашел? — Даже тогда. Она ничего не ответила. Потому что впервые за все время пребывания на Вервене испугалась не Эгота. И не собственной книги. А того, что ей стало слишком хорошо рядом с человеком, который вообще не должен был существовать.