Такого больше не повторится

            ‒ Вкусно! А что за мясо? ‒ спрашивает Эшли, подцепляя на вилку ещё один кусок.             ‒ Не знаю, Шепард притащила откуда-то с Цитадели, ‒ отвечает ей с набитым ртом Рекс.             ‒ Ммм, просто невероятное, согласитесь? ‒ Джейн выдавливает соус на тарелку и макает в него чуть-чуть не дымящийся кусочек.             ‒ И правда не оторваться, ‒ скромно соглашается Лиара.             Мясо невероятной красоты лежало в большом боксе на столе кают-компании корабля и источало умопомрачительный запах, который слышался в каждом уголке, закутке и подпространстве палубы. Цвета вишни и лосося внутри ‒ поверхность разрезов кусков средней прожарки блестела от сочащегося сала и жира, отчего чувствовалась не то свежесть филе, не то звонкость отблесков холодных ламп помещения. Пересекающиеся линии решётки гриля, чуть более бронзовые в сравнении с общим хрустящим поджаристым тоном, создавали маскирующее впечатление бесконечности каждого отдельного идеального кусочка, а вместе с тем ‒ пикантные темнеющие узоры, по каждому из которых хотелось пройтись языком, а затем ‒ впиться зубами. Казалось, эталонно ровно нарезанные части, вероятно, когда-то одного целого, можно было, как паззл, сложить в то, кем оно когда-то являлось, однако, как ни крути, складывались они только в рот.             Тали и Гаррус сидят здесь за компанию, ведь это сногсшибательное мясо способно убить их декстроаминокислотную пищеварительную систему, и поэтому, едва успевая сглатывать слюни, едят свой безвкусный в сравнении армейский паёк. Ушли бы, да этот запах мяса в меду? не отпускает их нервную систему, намертво приковав к стульям на второй палубе.             ‒ Альянс совсем о нас не заботится, ‒ причитает Тали, а в душе у неё тоска; хотелось бы и ей так наслаждаться пищей, без всех этих трубок и масок, как это делают остальные.             ‒ Уверен, в следующий раз Шепард вспомнит о том, что на борту у неё не только люди, ‒ с укоризной смотрит Гаррус на Шепард, которой сейчас нет дела до косых взглядов. Возможно, когда-нибудь этим ребятам повезёт, и её внимание обратится к ним, но пока что они вне опасности, ведь все её мысли заняты челюстью, которую необходимо планомерно сжимать и разжимать.             Казалось, прошли годы для одних и мгновения для других. Ещё совсем недавно Шепард объявила для группы высадки общий сбор на камбузе, и вот уже основная работа желваками и зубами проделана. Огромных размеров полупрозрачный пластмассовый ящик, снизу до верху забитый прежде фантастическим мясом, сейчас одиноко стоит на столе, молчаливо внимая пускай едва поникшим, но крайне удовлетворённым взглядам, из раза в раз, ‒ как люди заглядывают в пустой холодильник проверить, не появилось ли чего съестного, ‒ возвращающимся к нему после тщательного рассматривания дальних глубин и уголков палубы. Сытость была выражена не в словах, а в самой сути пировавших: их движения, вздохи, позы… ведь они поглотили, не соврать, килограмм поболе двадцати. И пускай Рекс из всех был самым крупным, нега от послевкусия разморила даже его привычное быть непроницаемым лицо.             ‒ Это было нечто, ребята, не знаю, смогу ли ещё когда-нибудь раздобыть такого, ‒ Джейн откидывается на спинку с самым удовлетворённым выражением, на которое способны её лицевые мышцы.             ‒ Даже если это единоразовая акция, ‒ Эшли кое-как ворочает язык и вдруг резко складывает ладони в молитвенном жесте, ‒ я рада, что Бог позволил мне оказаться в этот день здесь.             Рекс молчит и наслаждается убаюкивающим урчанием живота. Что бы в нём сейчас ни происходило, самое главное, что вкусовые рецепторы до сих пор находятся в восхищении от разбираемых языком волокон, от сочности сока, а сможет ли его кишечник перелопатить несколько килограммов отборнейшего, нежнейшего и вкуснейшего мяса во всей его жизни ‒ забота Чаквас, если не сможет.             Пурпурные щёки Лиары отражают состояние её крайней степени стыда. Как только первый волшебный ломтик попал ей на язык, она будто перестала контролировать себя, совершенно потеряв разум. Никогда ей не думалось, что она способная забыть обо всём на свете из-за обычной еды. Немыслимо! И вот сейчас, когда во рту осталось только послевкусие, она смутно начинает припоминать, коим образом и на что собрались присутствующие на этом корабле. А причина ведь совсем не такая уютная и нежная, как бывшее в боксе мясо.             ‒ Да… ‒ Джейн улыбается, когда закрывает глаза. ‒ Больше такого не повторится…