Такого больше не повторится

            ‒ Капитан Шепард?             Аленко, всегда какой-то по-болезненному выхолощенный, своими уставшими глазёнками смотрит на Джейн так, будто она его сейчас быть собирается. Она даже подозревать не может, что предположение о намерениях его мысленного образа Джейн  в голове далеко от истины на сотни световых лет.                          Сквозь тяжёлый выдох Джейн обещает себе, что это последний акт насилия, который она совершит над своим терпением.             ‒ Да, лейтенант.             ‒ У вас усталый вид, капитан. Вас мучают мигрени? Когда мой имплантат в очередной раз перегревается, у меня тоже голова пухнет, ‒ он улыбается, но улыбка эта неприятная, натянутая и мерзкая.             Она склизкая, как застрявшая в болоте гниль, в свете местной лампы, по неизвестной причине светящейся в спектре, близком к инфракрасному, казавшаяся уродливой до той степени, что на его фоне батарианцы ‒ невероятные красавцы.             Опять мать, опять боли, опять имплантат; одиночество сочилось из него, как из не выжатой губки, впитавшей плохих воспоминаний больше, чем способна удержать в себе. Хотелось его слушать лишь поначалу. Посередине хотелось покончить с этим циркачёвым уродским клоуном, неясно как вообще дослужившемся до лейтенанта.             Сейчас хотелось задушиться.             Однако, чем дольше и больше говорил Аленко, всё виляя своей головой, будто фигурка баббл-хэд на торпедо транспортёра, тем больше наталкивал Джейн на мысль, что красный — очень приятный цвет и, возможно, единственный, который ему идёт.             Аленко в красном - это правильно.             Аленко рассказывает ей о своей матери, которую облучило в каком-то порту при взрыве какого-то груза в таком-то году. Скука такая нападает, что хочется проковырять перфораторной дрелью отверстия в ушах или висках ‒ не суть столь важно ‒ с обеих сторон, лишь бы больше не слушать это нытьё. Рассказывает про имплантат L2, про его минусы, плюсы и подводные камни, а Джейн его истории доебали уже, если честно. Большего нюни она в жизни своей не слышала, а знала бы, чем её снисходительное отношение к новенькому на корабле обернётся позже, никогда бы не позволила себе с ним заговорить, как только вступила в должность капитана «Нормандии».             Но мысль, промелькнувшая бесконечные мгновения назад, задержалась на горизонте вероятных событий возле чёрной дыры по имени «лейтенант Аленко» очень и очень устойчиво.             Красный свет создавал непередаваемую атмосферу удушья в крохотности спичечного коробка на полке над газовой плитой летним знойным полуднем. Хотелось вырваться, распрямить грудь и вдохнуть поглубже свежего воздуха, сделать хоть что-нибудь, чтобы это прекратилось. В уставшей, ‒ действительно ведь, Джейн правда устала за эти несколько недель погони за Сареном и разгадывания разжижающих мозг протенаских ребусов, ‒ голове Шепард формировалась тягучим усилием мысль, пробуждая, как будто, самые первичные, ‒ пускай даже первобытные, ‒ порывы к действию против раздражителя и врага: напасть, побороть, победить. Давно позабытые и нарочно вымаранные воспоминания жгучими иголками щекочут умелые пальцы, возбуждая жажду к чему-то большему, чем просто свернуть шею и наконец пойти отдохнуть.             И в момент, когда Аленко в очередной раз вытер испарину, выступившую от напряжённого одностороннего диалога, моргнувшая лампа подсветила его достаточно солидно сформированное долгими тренировками тело, отчего у Джейн случается слом реальности.             У Аленко из хорошего лишь тело его, да и только. Сам он, истории его, мысли ‒ посредственные, что рядом можно, а даже, пожалуй, и нужно втиснуть наречие «преступно». А любое преступление подвергается наказанию, каре и всеобъемлющему порицанию. Что с ним делать Джейн обдумывала давно, но сформировавшаяся сейчас же мысль в твёрдом перекроенном черепе, содержащем источник неиссякаемой фантазии и изощрённости в истязании попавших в чёрный список, защёлкнула рабский ошейник с динамитом на лейтенантской шее. Ему не сбежать из-под красных прожекторов, нет, не сбежать.             Невпопад, хотя для Джейн смысла словесного шума всё равно не постичь, ведь не слушала, она говорит:             ‒ Лейтенант, ‒ говорит Джейн, ‒ прогуляемся по Цитадели?             Предплечье, уже итак порядочно влажное, проходится по лбу ещё раз. Джейн знает, что он согласится, он не может не согласиться, ‒ она ему нравится, трудно не заметить, ‒ но в свою очередь не может перестать считать секунды.             ‒ Да, конечно, капитан.             ‒ Тогда через пять минут у шлюза.             ‒ Есть!             Он отдаёт честь, сдерживая улыбку. Неужели у него получилось? Ему и вправду удалось пригласить Джейн на свидание? Это ведь воистину невероятно! Интересно, куда они пойдут: Президиум, рынки или, может быть, доки? А может казино или бар?             Но он даже не догадывается, чем вызван такой интерес к его персоне. А Джейн уже набирает номер Ф. — номер давнего своего знакомого с Земли, с которым они выросли в одном районе и даже состояли в одной банде. К счастью, работает он сейчас на Цитадели и за весьма солидные деньги предоставляет невозможные нигде более услуги.             Если бы лейтенант Аленко углубился в биографию Джейн Шепард, капитана «Нормандии» и первого человека-Спектра, то узнал бы, что это была за банда. Банда «Красных». А попросил бы доступ к засекреченной информации, то понял бы, каким на самом деле образом к Шепард прилипло прозвище «Торфанский мясник». Но ему не было дела до прошлого Шепард ‒ невероятная глупость...             Вечер, насыщенный на события! Ф. снова увидится с давней подругой, лейтенант Аленко сходит на свидание с женщиной, которая ему бездумно нравится, а Джейн просто обеспечит себе немного спокойствия.             Получается за вечер исполнится три мечты... Да, такого действительно больше не повторится.