Госпожа Облачных Глубин

— Господин Лань. На памяти Лань Цижэня Вэй Усянь таким серьезным не был никогда, и это почти пугало. С учетом тех новостей, что долетели до него утром, это могло быть объяснимо, но все же не настолько. — Говори, — из статуса холодной войны с зятем они перешли в вооруженный нейтралитет с соблюдением обеими сторонами жестко установленных друг для друга правил. Вежливые расшаркивания и прелюдии в эти правила не входили. Разумеется, если только свидетелями их общения не были посторонние люди. Вэй Ин скользнул взглядом по его заваленному бумагами столу, зацепился за свиток со знакомой кисточкой и поджал губы. — Я еще не читал его, — опередил вопрос Цижэнь, хмурясь. Предчувствие чего-то надвигающегося сдавило вдруг грудь. — Я и без того знаю, что там, — Вэй Ин потер глаза усталым, каким-то совсем детским жестом. — И я надеюсь, что все это неправда. Лань Цижэнь опустил ресницы. О, он тоже надеялся. Но молва, дошедшая даже до него, мало чем отличалась от донесений доверенных лиц. Орден Цзян потерял наследника. Зато обрел еще одну дочь. Цзян Ваньинь попал под неизвестное проклятие, в результате которого под воздействием энергии инь, его тело претерпело необратимые изменения. И еще неделю назад молодой господин Цзян Ваньинь стал Младшей Девой Цзян. И Орден Юньмэн Цзян лишился наследника. — Я знаю Цзян Чэна, и он не я! — горячечно вскинулся вдруг Вэй Ин, явно по-своему истолковав его молчание. — Он бывает идиотом, но он осторожен, а теперь, когда там нет меня, и подавно! Он не мог… — Ты пришел сюда из-за этого? — прервал его Лань Цижэнь, нарушив собственное правило. Но состояние Вэй Ина, как сейчас разглядел Лань Цижэнь, было близко к истерике. Объяснимо, но не вовремя. И Вэй Ин осекся, как-то весь обмяк. А Цижэнь внезапно вспомнил, что этот шалопай младше Ванцзи. — Дядя Цзян требует вернуться. Он собирается объявить наследником меня. Но разве это возможно? Я живу здесь, мой муж живет здесь. — Лань Ванцзи — не Глава Ордена. Фэнмянь имеет право требовать твоего возвращения, если ты станешь наследником. В таком случае Ванцзи должен будет пойти с тобой и вступить в Орден Цзян на правах твоего супруга, — Лань Цижэнь даже не пытался скрыть недовольство собственным выводом. Конечно, от того, что А-Чжань перейдет в Юньмэн Цзян, он не перестанет быть его племянником, но Цижэнь предпочел бы видеть его рядом. К тому же, как ни посмотри, это потеря для всего Ордена. Но с законом о наследовании не им спорить: тот был введен давно, еще в смутную эпоху и до сих пор соблюдался неукоснительно, во избежание повторения. Кинув на потерянного Вэй Ина взгляд, он вытащил свиток от Главы Цзян и, молча прочитав его до конца, отложил его в сторону. — Это приглашение. Через две недели будет праздник в честь… Молодой Госпожи Цзян. Почему ему кажется, что мир сошел с ума? Цзян Ваньинь превратился в девушку всего неделю назад, а Фэнмянь… — Это смотрины, — глухо отозвался Вэй Ин, устремляя взгляд за окно. Цижэнь только удивился тому, как ладно совпали их выводы. — Раз теперь Цзян Чэн девушка, дядя может выдать ее замуж. От собственных слов Вэй Ин заметно передернуло, а лицо потемнело. — Какое бесстыдство, — пробормотал Цижэнь себе под нос. Использовать свалившееся на молодого наследника Цзян такое несчастье таким вот образом. Они, что, даже не будут пытаться исправить все это? Если бы такое случилось с любым из адептов Гусу Лань, весь Орден бы сутками напролет занимался бы поисками выхода. И мысли о… замужестве даже не возникли бы. — Учитель Лань, вы ведь поедете. — Вэй Ин опустил голову, сжимая кулаки. — Позвольте мне присоединиться к делегации. — Разве Фэнмянь не прислал тебе личного приглашения? — Прислал, — с заметной неохотой покачал головой Вэй Ин. — Но я хотел бы отправиться в Юньмэн Цзян, как супруг Лань Чжаня, а не как… Он не договорил, но Цижэнь и без того это понял. Как часть семьи Лань, Вэй Ин был под защитой дипломатических протоколов, что значительно ограничивало Цзян Фэнмяня в действиях. Цижэнь сузил глаза, глядя на Вэй Ина по-новому. Нет, он всегда знал, что тот умен, в некоторых вопросах даже гениален, но политические вопросы обычно не входили в круг его интересов. — Хорошо. Как только мы обсудим с Сичэнем наш визит. — Да, благодарю Учителя Лань! — Вэй Ин торопливо поклонился, просияв лицом, и вымелся из кабинета. Цижэнь только вздохнул: привить зятю немного манер он уже давно не пытался. Если уж Ванцзи нравится это безобразие, то пусть его. И когда это он стал таким мягким?..

***

Пристань Лотоса цвела. Невыносимый зной лета еще не коснулся этих земель, но зима уже давно с ними попрощалась. Пока еще тонкий аромат лотосов и цветущих деревьев достигал, кажется, каждого уголка Юньмэна. Смех не умолкал, вдали лениво брехали собаки, вода тихо плескалась о берег — все звало к тому, чтобы отпустить проблемы и насладиться дарованной передышкой, но Цижэнь давно не чувствовал себя таким напряженным. Их встретили с пышной торжественностью, отвели в покои, учитывая привычки и традиции Гусу, подальше от основной толпы и неизбежного шума; адепты и слуги скользили бесшумными тенями, но что-то все равно было не так. И это ощущение преследовало не только Цижэня. Он смотрел на племянников и видел то же настороженное выражение в их глазах. Даже Вэй Ин, который должен был бы удрать к друзьям и… сестре сразу, как только его нога коснулась земли Юньмэна, жался к Лань Ванцзи, кидая тоскливые взгляды на мостки и пирсы резиденции. В другое время Цижэнь не упустил бы возможности спросить и даже немного поехидничать на тему внезапной трусости Вэй Ина, но сейчас лишь молча разделял его стремление не показываться на глаза. Но, как бы то ни было, час торжественного ужина настал, и они строго определенным порядком вошли в большую торжественную трапезную, по случаю праздника богато украшенную флагами Юньмэна. Пурпур и серебро преследовали даже на столах, и какое-то время Цижэнь честно пытался вспомнить, когда еще Орден Юньмэн Цзян расщедривался на вышитые серебром скатерти. И не мог вспомнить: даже свадьба Цзян Фэнмяня была гораздо скромнее. Цижэнь перехватил напряженный взгляд Вэй Ина, вскинул вопросительно бровь, но тот только мотнул головой, сжав губы. Цижэню все меньше нравилось происходящее. Но подумать о том, в чем подвох, он не успел. Высокие резные двери распахнулись, и в зал вошел Цзян Фэнмянь с мягкой и откровенно счастливой улыбкой. Слишком счастливой для того, кто фактически потерял наследника. Цижэнь на миг представил себе, что нечто подобное случилось бы с его племянниками, и невольно вспыхнул фантомной болью и яростью. — …приветствовать вас в Юньмэн Цзян. Я и мой Орден сделаем все, чтобы ваши пребывание здесь не омрачило даже облачко, — Фэнмянь, начало речи которого Цижэнь прослушал, погрузившись в свои мысли, буквально сиял довольством. И, как заметил Цижэнь, нет-нет, да и бросал короткие взгляды в их сторону. Искал среди присутствующих Вэй Ина? — Но всех вас, я уверен, сейчас гораздо больше ужина интересуют слухи и сплетни, что гуляют в Поднебесной. К сожалению, я не могу их опровергнуть, — на лицо Цзян Фэнмяня набежала приличествующая смыслу речи тень. — Мой сын попал под воздействие неизвестного нам проклятия. Лучшие целители боролись за него, но все, что удалось сделать — это сохранить ему жизнь. Я потерял сына, но обрел дочь, мою прекрасную Ваньинь. И я не сомневаюсь, что достопочтенные заклинатели окажут ей уважение, коего она заслуживает, как дочь Главы Ордена. С этими словами он обернулся к двери, и все повернули головы вместе с ним. И, стоило идущим вслед за Юй Цзыюань двум девушкам переступить порог, как по залу словно прошелся ветерок шепота и восхищенных вздохов. Цзян Ваньинь была прекрасна. Идущая под руку со своей сестрой, такая яркая, затмевающая все вокруг себя. Цзян Чэн, будучи юношей, был лишь пятым в списке молодых господ, несмотря на свою схожесть с матерью, но, став девушкой, рисковал возглавить аналогичный список прекрасных дев. Яркая и резкая красота Юй Цзыюань у ее… дочери была мягче, нежнее, но отнюдь не менее яркой. Тонкое лицо, разлет бровей, опушенные веерами ресниц глаза смотрели в пол. Проклятие не тронуло рост, в плечах Цзян Ваньинь к тому моменту, как все случилось, особо раздаться не успел, и взгляд поневоле притягивала ладная стройная фигурка и тонкий стан, что не могли скрыть никакие одежды. Цзян Ваньинь была прекрасна. И… словно мертва. Цижэня продрало дрожью, как только она подняла глаза после слов Цзян Фэнмяня поприветствовать гостей. Пустой взгляд, стылый лед. Кажется, Вэй Ин болезненно застонал, но сорваться ругательствам помешала рука Ванцзи. Впрочем, вряд ли кто обратил бы на них внимание: то было полностью отдано Цзян Ваньинь, Молодой Деве Цзян. Цижэнь огляделся и словно споткнулся о лицо Вэнь Жоханя. Тот сидел на почетном месте, как и полагается Верховному заклинателю, и, так же, как и остальные, не спускал глаз с хозяев праздника. Вот только смотрел он не на Цзян Ваньинь, а на ее отца. Смотрел холодно, жестко, и, кажется, даже не считал нужным скрывать свое отношение к происходящему. Кажется, не одному ему поспешность решений Цзян Фэнмяня кажется странной и недопустимой. Цижэнь сделал заметку на память подумать над этим позже и повернулся. А Цзян Фэнмянь, тем временем, закончил все положенные церемонии и призвал всех не стесняться. Цижэню кусок в горло не лез. И, судя по пустым тарелкам Ванцзи и Вэй Ина, у них была та же проблема. За всех отдувался Сичэнь, но даже он больше делал вид, что ест. Помня о правилах не разговаривать во время еды, никто не лез к ним с вопросами или беседой, но зал и без того был полон разговорами. Цижэнь положил в тарелку что-то, только для того, чтобы она не дразнила своей белизной, и с чистой совестью взялся за чай. Искусством наблюдать за остальными сквозь немного опущенные ресницы он владел с детства, и в очередной раз поблагодарил богов и родителей за то, что одарили его частыми и длинным ресницами, за которыми можно было спрятать взгляд. От увиденного замутило. И невольно подумалось о том, что хорошо, что Цзян Ваньинь вряд ли отдает себе до конца отчет в том, что происходит. И не видит все эти обращенные на нее взгляды. Расчетливые, откровенно похотливые, иногда насмешливые, редко просто восхищенные. Не видит, как здесь и сейчас ее собственный отец продает ее. — Как он может… — тихий, на самой грани слышимости шепот долетел до его ушей, но Цижэнь даже не шелохнулся. Голос принадлежал Вэй Ину, и на взгляд Цижэня, тот еще отлично держался. — Как он может так поступать с ним?! Он же не в себе, он же… Ванцзи сжал его пальцы под столом, заворковав что-то утешительно-успокоительное, а Цижэнь внезапно почувствовал, как проходит по позвоночнику волна жаркого и требовательного взгляда. Цзыюань. Только она могла смотреть так, словно извлекает из тела каждую косточку. Цижэнь осторожно повернулся, поймал ее выразительный взгляд и нахмурился. Госпожа Юй была бледна, привычно надменна и на первый взгляд абсолютно холодна. Но Цижэнь знал ее достаточно, чтобы знать, куда смотреть. Сжатые почти в нитку губы, напряженные до боли плечи — она была в ярости и держалась с явным трудом. Что ж, он и так собирался поговорить с ней, ибо от разговора с Цзян Фэнмянем толку явно не будет никакого. Так почему бы и не сегодня же вечером? Едва заметно кивнув ей, он вернул взгляд в тарелку, уверенный, что его поняли правильно. Осталось только дожить до вечера и не убить никого…

***

— Вэй Ин, не стоит, — Лань Ванцзи был краток, но сопротивлялся скорее для порядка, уж Вэй Ин мог это различить. Но ярость разве что не хлестала из ушей, и он должен был с этим что-то сделать. К Ваньинь его не пустили, Яньли все время была рядом с ней, и вызвать ее на разговор не удалось. Шиди, с которыми он успел перекинуться парой слов, только растерянно разводили руками и прятали глаза. Никто в Пристани Лотоса не был счастлив, младших не хватало даже на показную радость от праздника, один дядя Цзян светился, что то солнце. И от того Вэй Ину было только больнее. Его не было в Юньмэне меньше года, а все так изменилось. Не нужно было уезжать. Ну или сделать это позже. Но Ванцзи настаивал на том, чтобы Вэй Ин после свадьбы переехал к нему… — Ты знаешь, что стоит, — Вэй Ин хмуро мотнул головой, перехватывая волосы, чтобы не мешались. Он весь ужин следил за Ваньинь, раздираемый желанием плюнуть на все и оказаться рядом. Просто взять за руку, обнять, пообещав, что сделает все, только чтобы исправить. Он наблюдал и только потому заметил быстрые переглядки Учителя с Госпожой Юй. И если он хоть что-то понимал в этой жизни, за эти несколько секунд они умудрились договориться о разговоре. Подслушать который Вэй Ин собирался! Лань Ванцзи только вздохнул, но спорить не стал. Ему тоже не нравилось происходящее. Ваньинь в платье был… не Ваньинем. И это было что-то против законов природы. И на самом деле он Вэй Ина отлично понимал, если бы с Сичэнем случилось что-то хоть отдаленно подобное… — Госпожа Юй тебя не пощадит, если ты попадешься. И дядя… — впрочем, слабую попытку вразумить супруга, он все же сделал. — Да плевать мне, — разозленно зашипел Вэй Ин и распахнул дверь. Следящий талисман он умудрился прилепить на полу ханьфу Брюзги еще на ужине, и все, что ему было нужно сейчас — незаметно добраться до места. Ванцзи поджал губы, но последовал за ним. Впрочем, далеко идти им не пришлось: всего лишь в соседний с отведенными делегации Гусу покоями павильон. Уповая на то, что за порядком в Пристани Лотоса следят по прежнему и петли смазаны, Вэй Ин приоткрыл дверь и, не давая себе время на передумать, юркнул внутрь. Дождался, пока Ванцзи войдет за ним и, отогнав некстати воспоминания о том, как совсем недавно делал то же самое, но с Цзян Чэном, когда им приспичило узнать вот прямо сейчас, к кому пожаловали свататься из Гусу, и скользнул дальше. Хотя долго искать никого не пришлось: громкий голос Госпожи Юй был слышен далеко. И они пропустили начало разговора, но, может, хотя бы его развитие сделает происходящее чуть более понятным. — Цижэнь! Он ни в чем не виноват! Никакого проклятия не существует! Это… это скрытая техника Ордена Цзян. Цижэнь, он сделал это специально, чтобы у него был законный шанс избавиться от Ваньиня и вернуть Вэй Ина в Пристань! Лань Цижэнь в шоке распахнул глаза. — Цзыюань, ты уверена? Не существует… — Посмотри на Ваньиня и скажи это еще раз, — Цзыюань зашипела разозленной змеей. — То же «проклятие», только «прокляли» его специально! И этот праздник… Знаешь, сколько предложений за этот вечер мы получили? Девять за несколько часов, что Ваньинь была там! Девять, Цижэнь, в том числе и от Цишань Вэнь. — Вэнь Чао? — Нет, — госпожа Юй скривилась. — Вэнь Жохань сам. Цижэнь невольно вскинул бровь, а Цзыюань вдруг опустилась на колени, почти рухнула, склонив голову. — Цижэнь, я молю тебя. Забери его сам. — Цзыюань! Встань сейчас же! — Лань Цижэнь, меньше всего ожидавший подобного от Пурпурной Паучихи, метнулся к ней. Но та только отшатнулась. — Нет! Нет, пока не вымолю у тебя помощи для сына! — Какой помощи ты ждешь от меня? Я даже не Глава Ордена, Фэнмянь будет решать, за кого отдать Ваньиня… Ваньинь. — Но только у тебя хватит мудрости и такта не доломать почти сломленное! Ты не знаешь, через что он прошел! Этот подонок воспользовался тем, что я ушла на Ночную Охоту, и ничего не знала, и не могла помочь! Они два дня ломали сопротивление его ядра ритуалу, у него почти случилось искажение ци, а потом у него полностью иссякли силы, и только так они смогли сделать это. Его тело менялось на протяжении трех дней, и все это время он был в сознании. Ты помнишь, каким он был, и посмотри, что теперь с ним стало. Они поят его успокоительным, но я так боюсь, что он сделает что-нибудь с собой, когда их действие закончится. И только у тебя достанет жесткости и терпения не дать случиться страшному. Цижэнь, я умоляю тебя. Год. Всего лишь год. — А что случится потом? — после долгой паузы, полной настоящего ужаса, стоило только представить все, через что пришлось пройти Ваньиню, глухим голосом спросил Лань Цижэнь. — Действие ритуала ослабнет, и процесс можно будет повернуть вспять. Я лично вырвала матку у той суки, которая помогала Фэнмяню, и перед смертью она выдала мне все, — лицо Юй Цзыюань исказилось ненавистью, и всполох Цзыдяня осветил вспышкой комнату. И Цижэнь даже не нашел сожалений или неприятия этому признанию. Он не мог представить себе чувство матери, а уж то, через что прошел юный Ваньинь, будет теперь ему, видимо, являться в кошмарах. — Цижэнь… Я знаю, что прошу у тебя много, — а из Юй Цзыюань словно выпустили весь воздух. — Но мне больше не к кому обратиться. Ты сам видел, как смотрели на него… нее все эти похотливые козлы. Цижэнь, ему… ей всего восемнадцать. И я боюсь, что следующую весну он не увидит… — Почему не ты? Я понимаю, почему ты не хочешь, чтобы она осталась здесь, но ты могла бы забрать ее в Мейшань. — Это поможет, но ненадолго. Я даже не могу ничего возразить против брака в принципе, ибо Фэнмянь в своем законном праве. А я… виновата перед ней… да к демонам! Ним! Он был рожден мужчиной! И я так виновата перед ним. С тех пор, как все это случилось, он почти ничего не говорит и не выходит и комнаты. Он молчит, но мне кажется, что я вижу в его глазах… он думает, что я с Фэнмянем была заодно. Что я знала и просто дала сотворить это с ним. А уехала, чтобы просто не слышать, как он кричит и зовет меня на помощь, — она всхлипнула. — И я понимаю, почему. За все время я ни разу не сказала ему, как он дорог мне. Что я горжусь им. Все, что я говорила — это то, что он ни на что не годен. И вот… отец нашел «недостойному» наследнику лучшее применение. Цижэнь… Не знаю, чем я смогу отплатить тебе за это, но я сделаю все, что ты потребуешь или скажешь. Только спаси А-Чэна. Цижэнь вдохнул, а выдохнуть не успел. Дверь в комнату словно сорвало ураганом, и перед Юй Цзыюань рухнул комок бело-черных одеяний. — Госпожа, — Вэй Ин стоял на коленях перед ней так, как она стояла сама. Уткнувшись лбом в пол, дрожащий и, судя по голосу, плачущий. Появившийся следом за ним Лань Ванцзи, бледный до синевы, встрепанный, молча опустился рядом, придерживая Вэй Ина за трясущиеся плечи. — Этот недостойный просит прощения, но я не смог удержать Вэй Ина. — Подслушивал? — Цижэнь сдвинул брови, и Вэй Ин вскинулся, явив свое перекошенное и откровенное заплаканное лицо. — Да! Но мне никто не хочет ничего объяснять, а А-Чэн… — Вэй Ин поймал взгляд Юй Цзыюань и снова склонился головой до пола. — Госпожа… Я во всем виноват. Я… — Заткнись, — грубо оборвала его Цзыюань, стискивая в кулаки подрагивающие пальцы. — Я многое могла бы поставить тебе в упрек, но ты не виноват в том, что мой муж сошел с ума. — Но Госпожа, если бы не я… — Ты ушел в Гусу, в том числе и чтобы не давать лишних поводов упрекать Ваньиня. Думаешь, я слепа или настолько глупа, чтобы не видеть тебя насквозь? Или думаешь, что остался бы в Юньмэне, если бы я по-настоящему захотела от тебя избавиться? Хочешь правду, Вэй Ин? А-Чэн слишком сильно похож на меня, и когда это стало ясно, я начала бояться, что ему будет уготована та же судьба: жить только своей гордостью. И я знаю, что отношение Фэнмяня к собственному сыну не изменилось бы, даже если бы не было тебя. Но ты был, и ты был тем, кто подбивал его на шалости, заставлял смеяться, не давал утонуть в его печали. Но я не смогла сказать даже собственному сыну, что люблю его. Вэй Ин… сейчас и здесь, я хочу сказать спасибо, что был с ним рядом все это время. Вэй Ин сморгнул, с силой, до крови прикусил губу и, не в силах выдержать ни взгляд Госпожи Юй, ни осознать ее слова, опустил глаза. Он подумает обо всем этом потом. Когда сможет. Если сможет. — Я откажусь… Я не наследник, я лишь сын слуги. Мне не нужен… — Не смей! — взвилась Юй Цзыюань. — Не смей отказываться! Ему нужно время, дай ему его, прошу тебя. Ведь ты, я и Яньли — все, что осталось у А-Чэна. И мы не можем… не имеем права… О, небеса… Она закрыла лицо ладонями, а когда Вэй Ин дотянулся до подола ее платья дрожащей рукой, вдруг притянула его к себе. И в воцарившейся тишине, прерываемой лишь всхлипами, разлилось понимание: эта некогда железная госпожа, Пурпурная Паучиха — сломалась. — Когда все это закончится, я вернусь в Мейшань, — спустя несколько судорожных вздохов глухо произнесла она, легко оттолкнув Вэй Ина. Не поднимая ни на кого глаз, она грациозно встала с пола, распрямила плечи. Вот только сейчас уже никто бы не обманулся внешним неприступным видом. — Мне больше нечего делать в Юньмэне. Цижэнь… согласись или откажи мне, и я более не побеспокою тебя. Цижэнь устремил взгляд за окно. А там пахло весной. И птицы орали слишком громко. — Хорошо, Цзыюань… Будь по-твоему. Но если Ваньинь откажется? — Его никто никогда не спрашивал, — мрачно выдал Вэй Ин, и Цзыюань вздрогнула. — Не думаю, что этот раз будет исключением.