Где кончаются записи

14 июля 1995 года

Сегодня всей семьёй ходили к океану. Волны были такие большие! Я даже поспорила с Рейчи и Джейком, что если зайти в воду, то они накроют нас полностью. Но родители не разрешили проверить. Очень жаль. Я бы могла выиграть лишний кусок маминого пирога. Зато папа вновь рассказывал легенды племени. Он сказал, что наши предки-волки были даже ещё больше этих волн. Хотела бы я их увидеть.

С отъезда Рэйчел прошло две недели. За это время не было и дня, чтобы она не позвонила. Её голос, сначала неуверенный и сбивчивый, звучал из телефонной трубки с каждым днём всё твёрже и бодрее. Рэйчел делилась всем: от погоды за окном до списка блюд в университетской столовой. Её энтузиазм Ребекка не разделяла, но исправно выслушивала весь поток информации и даже мычала впопад. Внутри за это время так ничего и не зашевелилось: ни грусти, ни тоски. Рэйчел хоть и старалась, но всё ещё была для Ребекки чужим человеком. Трогало ли это хоть немного её совесть? Нет, она даже могла признаться, что отъезд сестры наоборот её радовал. Как Ребекка и подозревала, мужчины семьи не собирались следить за ней все часы в сутки. Конечно, Билли всегда находился где-то рядом, пока она готовила на кухне или наводила порядки в их небольшом доме, но в тот же туалет и ванну наконец был открыт свободный путь. Никаких дежурств за дверью, пока она журчит ручейками воды или, прости, господи, мочи. Для Ребекки это уже было огромным достижением. Следующей целью она обозначила постепенное расширение границ дозволенного, ведь на улицу отец семейства все еще отпускал её лишь с сопровождением. Ребекка понимала, что попробуй она отстоять свои права с громом и молнией, то могла бы добиться желаемого намного быстрее, но нагонять напряжения в домашнюю атмосферу не хотелось. Прежде всего это совсем не вязалось с её мечтой о спокойной жизни. Обычно сопровождал её Джейкоб, — Билли, как Ребекка и предполагала, далеко с ней уехать не мог, — поэтому дышала свежим воздухом она исключительно вечером по будням или в любое время субботы и воскресения, ведь мальчик только перешел в старшую школу. Сегодня как раз был один из тех выходных, которые она проводила с ним на одном из пляжей резервации. День был удачным: небо удивительно чистое, лучи солнца яркие и теплые, а океан безмятежный. Ребекке стоило лишь намекнуть брату и его компании, что это возможно последний хороший денёк перед наступлением холодов, как Джейкоб, будто бы неохотно, позволил своим друзьям утянуть себя в воду. Она же, пообещав быть рядом, продолжила неторопливую прогулку вдоль кромки воды. Третий пляж, который они выбрали для отдыха, был самым удалённым. Туристы сюда заглядывали редко, отчего берег выглядел истинно диким: тёмный песок, смешанный с ракушками и галькой, огромные камни самых разных оттенков и прибитые к берегу деревья, покрытые океанской солью. Никакой цивилизации — лишь нетронутая природная красота океанского побережья. Ребекка считала, что местные виды не могут наскучить даже спустя огромное количество времени, настолько они были потрясающие в её глазах. Идеальную картину ей могли испортить лишь люди, которые без устали рвались к водной стихии, что в данный момент, к её сожалению, и происходило. Ребекка понимала, что она не будет одинока в мыслях о благоприятности сегодняшнего дня, но увидеть группу квилетов, что заняла огромную часть территории, было неприятно. Она не стала вглядываться в их лица, ведь дружбы ни с кем не водила, но подметила, что некоторые из них изредка обращают взгляд на неё. Привлекать внимание в такой священный момент уединения не хотелось, поэтому Ребекка постаралась как можно естественнее развернуться в другую сторону от людей. Ворон, уже ставший личной тенью, недовольно каркнул за спиной и тут же перелетел на корягу в поле её зрения. В день, когда она с ним заговорила, узнать удалось немного: он называл себя богом, но личного имени при этом не имел — просто Ворон. Ребекка подозревала в этом что-то неладное, но спорить не стала, ведь пока он оставался единственным источником информации. Энциклопедией, конечно, этот бог на лапках был никудышной, — отвечал на вопросы он односложно, либо загадками, — но выудить минимальные знания о мистическом мире удалось. Многое соприкасалось с уже известными ей поверьями квилетов, которые сводились к одному: у всего есть душа, и именно её она и видела. Незримые для остальных люди были неупокоенными духами умерших. Фантомные животные в лесу — звери, что не удостоились должного захоронения. Другие же существа, как поняла Ребекка, были связаны с самой природой. Ворон подсказал, что уловка с игнорированием духовного мира сработала лишь потому, что духи всегда были привязаны к чему-то определенному: месту, явлению или предмету. Поэтому они не могли следовать за ней по пятам, даже если очень хотели. Это обнадежило, как и уверяло в том, что Ворон всё-таки был богом, ну или чем-то большим, чем обычный дух, ведь, в отличие от других, мог перемещаться всюду. Ребекка боялась предположить в чём же заключается её роль во всём этом. Когда она спросила Ворона о том, почему он привязался к ней, то получила лаконичный ответ: — Ты мне интересна. То, что она не хотела быть кому-то интересной, даже если он — бог, его не заботило. Вновь прокрутив тот разговор в голове, Ребекка хмуро скосила взгляд на высшую сущность. Может он и говорил правду, но за ней наверняка скрывалось столько подводных камней, что хватило бы на постройку целого замка. Ребекка дёрнула головой, отгоняя тяжёлые мысли. Последнее, что ей сейчас хотелось — это разгадывать тайны мира. Она наконец ощущала сладкий запах свободы, и всё равно, что на самом деле он был солёным из-за океана вблизи. Её дело — наслаждаться моментом, пока есть время, поэтому заметив скопление раковин под ногами, она быстро переключила внимание на него. Присев на корточки, чтобы разглядеть богатство подводного мира лучше, она стала выискивать взглядом что-то необычное. «Может стоит сделать какие-нибудь украшения? Можно будет продать в сувенирную лавку», — задумалась Ребекка, подмечая несколько ракушек одного типа, — «Билли, наверное, на ноги вскочет от радости — дочь принесла в дом почти заточку. Ими же можно вскрыть вены? Господи… Они на самом деле сделали из меня самоубийцу». — Разве не слышала, какая молва в племени ходит? — проскрипел голос сверху. Ей не нужно было поднимать головы, чтобы понять, кто к ней обращался. Ворон за столько лет стал для неё ещё одним членом новой семьи: родства с ним тоже не чувствовалось, но образ его отпечатался прочно. — Запрещено подбирать с берега раковины, — невозмутимо продолжил он, так и не дождавшись реакции. — Попадётся со сколом, и родится ребёнок больным. Слова были сказаны с такой интонацией, что сразу становилось понятно: бог цитировал кого-то определённого. Абсурдность этой ситуации была забавной, но Ребекка не спешила веселиться. Она мельком оглядела пространство вокруг, и не заметив никого рядом, подняла взгляд на Ворона. Тот неотрывно следил за каждым её движением, неподвижно восседая на обломанном суку дерева прямо над головой Ребекки. — Так это сказки для беременных, — протянула она, пропитав слова большой долей скепсиса. — Я по-твоему кто, дева Мария? Если Ворон и не понял суть последней фразы, то ничем этого не выдал. Его корпус наклонился вниз, навстречу Ребекке, а клюв угрожающе щёлкнул рядом с лицом. — Откуда знаешь, что непорочных девиц эта беда обойдёт? Вдруг не сразу, а спустя срок придёт? — слова бога звучали, как угроза, даже тон его голоса стал намного тише, будто он не вопросы задавал, а страшную сказку рассказывал. Ребекка нахмурилась и вновь опустила взгляд на раковины перед собой. По спине непроизвольно поползли неприятные мурашки. Бояться ей было нечего — так она думала, ведь не планировала в этом мире детей, но осознавать, что проклятия на самом деле могут существовать, было жутко. Ворон же явно выжидал реакции. Краем зрения Ребекка подметила, что он не вернулся в первоначальную позу, а так и замер рядом с её лицом. Из-за этого сомнения в истинности его слов лишь росли. — Голову не морочь, — Ребекка взмахнула рукой, отгоняя Ворона и остатки страха дальше от себя. — Это выдумали, чтобы беременные лишний раз не нагибались. Сколько всего из ракушек делают, и что-то мир не вымер. Живёт и процветает. Ребекка не была уверена, сказала она это Ворону, чтобы доказать что-то или всё-таки успокоить себя, но к раковинам руки так и не потянулись. Ворон же спорить больше не стал, а лишь довольно рассмеялся. Она в этот момент намеренно отвернулась в сторону океана, не задумываясь о причинах его смеха. Ребекка всё ещё отчетливо помнила иллюзию улыбки на его морде, и сейчас лишь опасалась увидеть её вновь. Джейкоб, который плескался в океане с друзьями, как раз вынырнул из воды в этот момент и на мгновение встретился с ней взглядом. Если ранее он и был настороженным, то сейчас всё смыло весёлым возбуждением, которое мальчик умудрился вложить даже в простой взмах руки. Ребекка не стала заставлять его ждать: тут же помахала ладонью, и даже растянула губы в ответной улыбке. — Выбери самые лучшие, — вновь заговорил Ворон за спиной, и выдержав небольшую паузу, загадочно добавил: — Некоторые вещи лучше иметь до того, как они понадобятся. Ребекка проследила за тем, как Джейкоб отвлёкся на своих друзей, которые, по всей видимости, пытались нежно его утопить, и вновь вернула хмурый взгляд на божество. Он молчал, с нарочитым любопытством рассматривая богатство океанского дна перед ними. Ребекка, понимая, что объяснений от него не дождётся, тоже перевела взгляд на берег. Это наставление звучало намного лучше, чем прошлое, поэтому с небольшой заминкой она решила ему всё-таки последовать. Раковины поражали своим разнообразием: мелкие, как центы, и внушительные, размером с ладонь; гладкие, словно отполированные, и шершавые с различными наростами. Они создавали целую палитру на песке от нежно-пастельных тонов — кремовых и перламутрово-розовых, словно предрассветный туман, — до насыщенных оттенков — иссиня-чёрных, как ночное небо, и ярко-оранжевых, будто зарево заката. Некоторые на тёмном берегу и вовсе казались клочьями снега, которые ветер случайно занёс в их дождливый регион. Сортировка всего этого богатства так увлекла Ребекку, что она совсем не заметила фигуры, возникшей рядом. Лишь когда над ней прозвучал совершенно незнакомый голос, она замерла на мгновение, а затем резко подняла взор навстречу звуку: — Мне только что рыбки нашептали, что из подводного царства пропала самая прекрасная сирена. Но я тебя не выдал, — молодой парень перед ней говорил почти интимным шёпотом, будто делился огромным секретом. Ребекка сразу поняла, что незнакомец был не из местных: светлые шорты, яркая рубашка с цветочным принтом и выгоревшие почти до белизны волосы. Он напоминал открытку из тропического турагентства, которую случайно потеряли среди серых камней. И эта открытка была живой — его тень она подметила сразу. Ребекка не нашлась с цензурным ответом, лишь выразительно приподняла бровь, вкладывая в этот жест весь скепсис, на который была способна. «Мальчик, ты серьезно?» — мысленно обратилась она к нему. — «Это ты меня так мило кровожадной тварью обозвал или проституткой?» — Русалка?.. — неуверенно предложил он, не сдаваясь, хотя белоснежная улыбка заметно поугасла. — Признаться, я не силён в мифологии. Ребекка выразительно окинула парня взглядом «оно и видно» с головы до ног, и вновь вернула внимание к ракушкам перед собой. Ворон слева от неё щёлкнул клювом, издав звук похожий на смешок. — Тогда искательница сокровищ, согласна? — настойчивый незнакомец присел на корточки рядом, не дожидаясь приглашения. Ребекка вздохнула так выразительно, что воздух, имей он форму, принял бы повсеместно известный жест со средним пальцем. Но чуда не случилось, и парень, резво оглядывающийся вокруг, вдруг оживился и ткнул пальцем в одну из ракушек: — Вот эта красивая, на веер похожа. Тебе нравится? Боковым зрением Ребекка уловила, как он замер в ожидании, повернувшись к ней лицом, но она лишь склонилась ниже, будто в одной из раковин увидела цель всей своей жизни. Незнакомец явно не отличался стеснительностью, поэтому тут же предпринял новую попытку завести разговор: — А эта похожа на парус, тоже неплохая. Ты собираешь их для чего‑то особенного? — его плечо, будто невзначай коснулось её руки, от чего она тут же отшатнулась в сторону. — Даже если так, в моём мире искатели сокровищ предпочитают работать в одиночку, — процедила Ребекка, забирая отложенные ею ракушки и вставая на ноги. — Ну точно сирена, — широко улыбнулся парень, напрочь игнорируя её жирный намёк и вставая следом. — Такой прекрасный голос. Я Соломон Финау, кстати. Он протянул руку для пожатия, на которую она даже не обратила внимания, оглядывая пляж в поисках убежища. — Ты всегда такая неприступная? Или я исключение? — Соломон наклонился вперед, заглядывая ей в глаза. — Что ты хочешь? — устало выдохнула Ребекка, прямо встречая его довольный взгляд. План побега был провальным изначально. Парень был слишком настойчив, а третий пляж — небольшим. Уйти из поля зрения Джейкоба, который всё ещё играл со своими друзьями и не замечал, что его сестру пытаются увести из семьи, Ребекка не могла. Это бы нарушило трепетно выстраиваемое доверие, и вернуло бы её к начальной точке, где она передвигается по миру лишь с поводком на шее. — Познакомиться, — ответил Соломон, не задумываясь. — Я тут никого не знаю, а ты… выглядишь как девушка-загадка. Чувство, будто знаешь все тайны мира. Ребекка слегка нахмурилась, ведь очередной слащавый комплимент прозвучал достаточно близко к правде. — Какой замечательный юнец, верно? — уж больно насмешливо подметил Ворон сбоку от них, лишь подливая масла в огонь. Пальцы буквально закололо от желания пустить кровь парниши и общипать бога, как обычную курицу, от чего она непроизвольно сжала кулаки, выдыхая сквозь стиснутые зубы. Ракушки в её руках неприятно впились в кожу, но Ребекка не обратила на это должного внимания. — Чем меньше знаешь, тем крепче спишь, — угрюмо бросила она и направилась в сторону Джейкоба, не придумав иного пути отступления. Соломон, который, казалось, совсем не чувствовал нарастающего напряжения, резво перекрыл ей дорогу. Не замечая обращённого на него тяжёлого взгляда, он прижал ладонь к груди и театрально произнёс: — А я не боюсь, ведь твой образ и так лишит меня сна, о, прекрасная незнакомка, — он наклонился чуть вперед, приближая своё лицо. — Скажи хотя бы имя. — А потом что? Брак и тапочки по почте? — уже открыто огрызнулась Ребекка, делая шаг в сторону. Она не верила в сюжетные повороты «скажи мне только вот это, и я забуду дорогу к тебе». Ребекка была уверена, что скорее он забудет имя своей матери, чем дорогу к неприступной девице, пока не добьётся от неё всего списка своих желаний. — Не понял про тапочки, но «брак» звучит как отличный план, — просиял Соломон, отражая её шаг. — Но для начала может хотя бы свидание? Покажешь мне что‑нибудь интересное? Скалы там, или пещеру.   Она бы рассмеялась, если бы экземпляр упрямого самца перед ней не принял это за флирт. Нервы настолько натянулись внутри, что происходящее уже забавляло настолько, насколько и раздражало. «Он мне на секс намекает?» — мысленно забавлялась Ребекка его уверенности. — «Если такие подкаты в моде, то эту страну ждёт вымирание». Она приоткрыла рот, замявшись, — грубо послать или всё же придушить кое-кого, — но сделать так ничего и не успела. За спиной Соломона неожиданно выросла новая мужская фигура. К сожалению или счастью, это был не Джейкоб, а бывший одноклассник Ребекки, Сэм Улей. Он подошёл к ним так бесшумно, что Соломон не заметил его, пока чужая рука не опустилась ему на плечо. — Ей неинтересно. Уходи, — грубо отрезал Сэм, не размениваясь на приветствия. Соломон явно был готов поспорить, но мужской, тяжёлый взгляд исподлобья, на который он наткнулся, моментально остудил его пыл, что было совсем неудивительно. Сэм в свои восемнадцать лет выглядел внушительно: рост под два метра, мощные, широкие плечи и массивные руки с огромными ладонями. Ребекка, будь она на месте неудачливого ухажёра, испачкала бы свои штаны тут же. — Ладно‑ладно, без проблем, парень, — Соломон отступил на несколько шагов, демонстративно подняв руки. — Она не говорила, что занята. Он посмотрел на Ребекку с неприкрытым сожалением, и пройдя ещё пару шагов спиной вперёд, развернулся и направился прочь от них. — Спасибо, — выдохнула благодарность она, позволяя себе расслабиться. — Нечего доставать наших девушек, — отмахнулся от благодарности Сэм, и окинув Ребекку быстрым взглядом, кивнул на её руки. — Ты в порядке? В ладонях покалывало: ракушки оставили на коже бледные вмятины и царапины, на которых уже собирались капли крови. Она поморщилась от открывшейся картины, и перекладывая добычу из одной руки в другую, быстро промокнула ладони о край футболки. — Порядок, — коротко уведомила она. Вот только в душе вновь зашевелилось напряжение: интуиция подсказывала, что она что-то упустила, и что происходящее — точно не порядок. Ребекка ещё раз оглядела ладони со всех сторон, слегка сжала и разжала пальцы, после чего до неё дошло: снаружи ничего не было видно. Гладкая, бронзовая кожа, никаких вмятин или следов крови, ведь той было ничтожно мало. Как Сэм понял, что с её руками что-то не так, если до его вопроса она так и не раскрывала ладоней? Ребекка бросила на него косой взгляд из‑под сведённых бровей. Он совсем не шевелился, будто загипнотизированный её ранеными руками, что заставило лишь сильнее нахмуриться. Внешне Сэм почти не изменился с выпускного: тот же рост, та же широкая фигура, те же волосы до плеч, стянутые в низкий хвост. Он же не мог уже быть тем, кем только должен стать, верно? Может она и не помнила сюжет этого мира в подробностях, но была уверена, что начало конца начинается с приезда дочурки шерифа, не раньше. — Кровь помнит то, что забывают люди, — нарушил тишину между ними Ворон, будто прочитал её мысли. Ребекка ответила ему тяжёлым вздохом, расслабляя черты лица. Думать над всем этим не хотелось, но она должна была убедиться, что территория резервации пока ещё безопасна для разговоров с «пустотой». Поэтому, скрыв ладони в складках шорт, она поддалась вперед, внимательно вглядываясь в лицо Сэма: — А ты? Всё нормально? Выглядишь странно, — Ребекка даже не солгала, ведь всегда собранный парень казался сейчас потерянным щенком. — Нормально, — он покачал головой, замялся, а после всё же добавил: — Поссорился с Леей. Ребекка понятливо кивнула, пока в голове метались мысли: «Эта та самая ссора из-за запечатления? Или просто голубки тешатся от нечего делать?». Она подумала, что верный способ проверить — это похлопать Сэма по плечу в знак поддержки, но инстинкт самосохранения протестовал. Они никогда не были близки. Вдруг ему не понравится такая фамильярность? Надкусанной или поцарапанной ходить не хотелось. — Ребекка! — крик Джейкоба прервал её колебания. Младший брат, оставив своих друзей у берега, спешил к ним. Сэм оглянулся на него, и сделал шаг в сторону: — Ладно, я пойду. — Удачи, — вздохнула Ребекка ему уже в спину, так и не получив ответа на свой вопрос. — Что-то произошло? — спросил Джейкоб ещё до того, как встал напротив. — Всё в порядке, — покачала головой Ребекка. Однако взгляд брата был таким пристальным, что она, решив быть с ним открытой, добавила: — Одна бледная моль пристала. Сэм помог отвадить. Он нахмурился, лицо его стало сосредоточенным, а затем в глазах мелькнуло осознание, которое тут же сменила злость: — Чёртов сёрфер! — рыкнул так, будто выдал ругательство. — Уверен, что это он. — Сёрфер? — без особого любопытства уточнила она. — Да, шастает тут постоянно, перед нашими красуется. Девчонки в школе с начала года только о нём и шепчутся, — пренебрежительно фыркнул Джейкоб, и, вдруг окинув Ребекку внимательным взглядом, совсем по-взрослому вздохнул: — Нельзя тебя одну оставлять. Она даже вскрикнула от возмущения, и принялась махать перед собой ладонями, в которых всё ещё были зажаты ракушки: — Ещё как можно! — с пылом возразила Ребекка. — Если бы Сэм не подошёл, я бы дала этой моли по яйцам. Точно тебе говорю! Джейкоб негромко рассмеялся в ответ, качая головой. Звук его смеха застал её врасплох. Никогда прежде она не слышала его так близко, отчего взгляд невольно задержался на мальчишеском лице. Он был милым ребенком: густые, чёрные волосы, собранные в хвост, слегка растрепались, а высокие скулы и резко очерченный подбородок смягчились в улыбке. Еще пара лет обещали сделать его черты поразительно красивыми. — Сделаю вид, что поверил, — мягко поддел её Джейкоб. — Могу показать удар на тебе, — в тон ему ответила Ребекка. Он тут же сделал шаг назад, будто она на самом деле могла его побить, и сдержанно отозвался: — Не стоит, — заметив, что её руки не пусты, Джейкоб решил быстро сменить тему: — Решила ракушки пособирать? Ребекка невольно опустила взгляд на свои скромные находки: четыре небольшие раковины нежных оттенков, и покрутила их в руках. На паре створок виднелись еле заметные следы крови. — Да вот… приглянулись. Думаю пока, что с ними делать. — Хочешь, можем ловец снов сплести, — неуверенно предложил Джейкоб. — Ты ведь до сих пор плохо спишь. Ребекка подняла на него глаза в изумлении, но встречного взгляда так и не поймала — Джейкоб его смущённо прятал. Она и не ожидала, что он обращает внимание на такие вещи, а потому несколько секунд просто смотрела, не находя слов. «Может Ворон говорил именно об этом?» — внезапно озарило Ребекку, и она тут же взглянула в его сторону. Бог, точно понял ход её мыслей, мягко покачал головой: — Паучиная ловушка не должна знать крови, не то станет для кошмаров путной звездой. От мысли о бесконечных ночных ужасах Ребекку передёрнуло. Такого ей бы точно не хотелось. Отказ завертелся на языке, но холодный расчёт заставил проглотить его поглубже. Отказать Джейкобу сейчас — замедлить их сближение. А ведь чем ближе они станут, тем более снисходительным он будет. — Неплохая идея, — осторожно ответила Ребекка. — Только стоит собрать ещё ракушек. — У самой воды целая куча, — тут же оживился Джейкоб, махнув в сторону океана. — После отлива остались. Он первым сорвался с места, поманив за собой Ребекку. Ей же ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. — А твои друзья? — поинтересовалась она, поравнявшись с Джейкобом. Мальчики, что дружили с ним, открыто поглядывали в их сторону, но оставались на месте. Заметив это, Джейкоб задумался всего на мгновение, после чего махнул им рукой: — Эй, идите сюда! Помощь нужна. Приглашение подействовало мгновенно: мальчишки тут же сорвались к ним, пихая друг друга в бок по пути. — А я говорил, что без нас не справятся, — заявил невысокий, но крепкий парень, подбежав первым. Ребекка помнила, что это внук одного из старейшин — Квила Атеары, и имя у него было такое же, ведь оригинальностью в их семье не блистали. — Ты говорил совсем другое, — фыркнул мальчишка рядом с ним. Он был заметно выше, но при этом таким худощавым, что казался хрупкой куклой. Ребекка помнила лишь имя — Эмбри. — Неважно, — отмахнулся Квил. — Что нужно делать? — Ракушки собирать, — ответил Джейкоб, и довольно добавил: — Мы собираемся плести ловец снов. Квил приподнял брови, оглядывая их с явным разочарованием в глазах: — И всё? — Ты ожидал, что мы устроим китобойню? — усмехнулась Ребекка, решив прийти брату на помощь. Ей не хотелось, чтобы мальчишки превратили его привязанность к сестре в повод для насмешек. Только последствий в виде избегания ей не хватало. — Оно разговаривает! — воскликнул Квил, тыча в неё пальцем и ныряя за спину Эмбри. — Придурок! — тут же взорвался Джейкоб, поддаваясь вперёд и замахиваясь на своего друга. Тот с воплем бросился наутёк, напоследок толкнув Эмбри в их сторону. Судя по всему, выживать Квил планировал за чужой счёт, вот только Джейкоб на уловку не повёлся и помчался следом за настоящей целью. Спустя несколько секунд мальчишки уже толкались, пытаясь повалить друг друга на песок, и шумно выясняли отношения. — Так, какие ракушки нужно собрать? — невозмутимо спросил Эмбри, поворачиваясь к громкой возне спиной. — Мне нравятся морские гребешки, — Ребекка легко ему улыбнулась, наклоняя голову набок, — Думаю, их раковины будут хорошо смотреться. Как считаешь? Эмбри на мгновение замер. Его взгляд задержался на её лице, после чего он поспешно отвёл глаза и нервным жестом заправил волосы за ухо. Тёмные пряди доходили ему почти до основания шеи, но, в отличие от других квилетов, он почему-то не спешил собирать их резинкой. — Да, думаю, это... идеально, — последнее слово прозвучало чуть тише остальных. Ребекка заметила, как его уши, теперь не скрытые волосами, предательски покраснели, и с трудом сдержала смешок. Эмбри же предпочёл сделать вид, что целиком поглощён поиском подходящих ракушек, и она, не став его смущать, тоже переключила внимание на берег. Время от времени до них доносились возмущённые вопли Квила и не менее эмоциональные ответы Джейкоба. Однако постепенно шум затих, и через пару минут мальчишки, как ни в чём не бывало, присоединились к ним. О прошедшей потасовке напоминал лишь их неряшливый вид. Следующий час Ребекка в основном жалела о том, что шутливая драка быстро закончилась. Молча наслаждаться шумом океана мальчики, конечно, не стали, почти сразу заведя оживлённый спор о том, какие ракушки лучше. Квил отстаивал свои находки с пылом опытного торговца, Джейкоб считал, что разбирался в этой области лучше всех, а Эмбри, казалось, спорил исключительно из принципа. К тому моменту, как они вернулись к дому Блэков, она хотела лишь тишины и покоя. Ребекка даже порадовалась, что ранее держалась от этого взрывного трио на расстоянии. Вот только мальчики явно не разделяли её мнения, поэтому плетением украшения занимались все вместе: Джейкоб терпеливо объяснял основы, Эмбри подготавливал ракушки, а Квил больше отвлекался, чем помогал. К закату ловец снов наконец был закончен. Получился он далеко не идеальным, но Ребекка всё равно осталась довольна. Было в этом что-то по-детски трогательное, напоминающее о временах, когда счастье приносили простые вещи, сделанные своими руками. Теперь она с чистой совестью могла попрощаться с друзьями Джейкоба и уединиться в комнате. Как только дверь отгородила её от внешнего мира, Ребекка расслабленно выдохнула и вытащила из карманов те первые ракушки, что так и не были вплетены в ловец снов. Оставив их на прикроватной тумбочке, она потратила ещё пару минут на то, чтобы закрепить сделанное украшение над изголовьем кровати. Лишь после этого с чувством выполненного долга Ребекка рухнула на узкий матрас и блаженно застонала. День выдался на удивление насыщенным, а потому даже обычно жёсткая кровать показалась невероятно удобной. — Недурно, — сухо похвалил Ворон обновление интерьера, нарушая только установившуюся тишину. За разговорами и смехом ребят его присутствие постепенно отошло на второй план. Теперь же в её поле зрения вновь остался лишь он. Ворон, как и в день отъезда Рэйчел, сидел на раме открытого ещё с утра окна и задумчиво постукивал когтём по дереву. Спустя несколько секунд он неожиданно вспорхнул и опустился на тумбочку рядом с ракушками. Бог рассматривал их, склонив голову набок. Создавалось впечатление, будто он ожидал вопросов, но Ребекка не спешила нарушать тишину. Она всё ещё опасалась того, что в резервации теперь есть чересчур чувствительные уши. — Вокруг нет смертных, что могут тебя услышать, — невзначай проговорил Ворон, даже не подняв на неё глаз. Ребекка даже не удивилась его проницательности, а потому, как только любопытство перевесило последние крохи осторожности, всё же спросила: — Зачем эти ракушки? Ворон медленно поднял голову и задумчиво щёлкнул клювом: — Разве не ты желаешь защиты? — Какой ещё защиты? — искренне удивилась она. — От того, кто бродит между человеком и зверем, — понизив голос, загадочно протянул бог. «Оборотни», — тут же всплыл ответ в голове Ребекки, но выводы её совсем не радовали. — Мне хватает того, что я вижу и слышу, — угрюмо пробормотала она, делая акцент на последних словах. — Связывать себя ещё больше с вашим миром этими… магическими штучками я не хочу. — Правда? — Ворон насмешливо покосился на ловец снов над кроватью. — Полагаю, эту вещицу ты повесила исключительно ради украшения. — Разве он действительно работает? — скептично протянула Ребекка, тоже поднимая взгляд на изделие. — Иногда, — хмыкнул Ворон. — Почему иногда? Бог не ответил сразу, его чёрный взгляд скользнул к окну, за которым в последних лучах заката темнел лес. — Разве сама не знаешь? Кошмары приходят не только через сон, — глухо произнёс Ворон, и тут же исчез. От его образа осталось лишь перо, что, кружась в воздухе, опустилось на тумбочку. Однако Ребекка даже не успела его, как следует, рассмотреть — оно растаяло в воздухе, как только коснулось древесины. За окном в ту же секунду что-то протяжно и тоскливо завыло.