За кулисами предательства. Новое начало после краха системы.

Четыре комнаты, одна общая кухня и вечный запах подгоревшего кофе по утрам. Квартира, которую они снимали вчетвером, казалась временным убежищем, но на деле ощущалась как общая клетка. Финансовый вопрос связал их крепче любого каната. Скидываться на аренду приходилось до копейки, высчитывая, кто сколько потратил на стиральный порошок и чья очередь мыть полы в прихожей. Мария большую часть времени проводила за закрытой дверью. Она словно пыталась отгородиться от этого мира, выстроив стену из книг и глухого молчания. Виктор поддерживал её как мог — молча, без лишних слов, просто заваривая ей чай и забирая на себя всю грязную бытовую работу. Они оба как будто законсервировались в своем высокомерном одиночестве. А вот на кухне, когда за окном сгущались сумерки, воздух становился опасно горячим. Наталья стояла у плиты, пытаясь совладать со старой духовкой. Александр зашел тихо, почти бесшумно — как он всегда умел. Он не стал вежливо кашлять или отходить. Напротив, шаг за шагом подошел со спины, остановившись так близко, что Наталья кожей почувствовала тепло его тела. — Опять подгорает, — негромко заметил он. В его голосе не было насмешки, скорее — странная, интимная усталость. — Эта чертова печка меня с ума сведет, — выдохнула Наталья, но даже не сделала попытки отодвинуться. Александр протянул руку, перекрывая вентиль газа, и его ладонь на секунду накрыла её пальцы. Секунда затянулась. Ни один из них не убрал руку. Между ними, со всеми их прошлыми шрамами и недомолвками, вдруг заискрило. Это не была чистая, светлая влюбленность. Это была химия двух уставших, озлобленных людей, которые слишком хорошо понимали грехи друг друга. Они смотрели в упор, и в глазах Александра Наталья видела то же самое, что горело в ней — дикое, голодное желание вырваться из нищеты любой ценой. Вырваться они попытались через «Авангард». Новый независимый театр казался билетом в жизнь, но обернулся очередным полем боя. Коллектив встретил их глухой стеной из презрения. Местные актеры, давно пригревшиеся под крылом своего лидера — харизматичного, но заносчивого и деспотичного Яна — приняли новичков в штыки. Все, кроме Яна, для них были пустотой. На репетициях Марию и Виктора откровенно игнорировали, задвигали на задний план и шептались за спинами, высмеивая каждую интонацию. Виктор вспыхнул первым. Когда Ян в очередной раз грубо оборвал Марию на полуслове, Виктор просто скрестил руки на груди и громко, на весь зал, назвал режиссерские задумки Яна «устаревшей пошлятиной». Мария его поддержала — холодным, режущим взглядом. С этого момента они стали для «Авангарда» изгоями. Но Александр и Наталья были слеплены из другого теста. Они слишком долго играли за кулисами предательства, чтобы упустить этот шанс из-за какой-то там гордости. На следующей же тренировке Александр сменил тактику. Пока Ян раздраженно листал сценарий, Саша подошел к нему с мягкой, почти гипнотической улыбкой. Он заговорил о редких сигаретах, которые Ян курил, и как бы между прочим упомянул, что достал для него целую пачку через старых знакомых. Ян медленно повернул голову, разглядывая пачку сигарет в пальцах Александра. На губах режиссера скользнула сытая, ленивая усмешка человека, который привык получать всё по первому щелчку. — Наблюдательный, значит. Это хорошо, — протянул Ян, забирая подарок и даже не кивнув в знак благодарности. — В нашем деле без этого никак. Его взгляд сместился, проигнорировав застывшую рядом в ожидании похвалы Наталью, и заскользил дальше по полутемному залу. Туда, где у кирпичной стены стояла Мария. Она застегивала пальто, собираясь уходить, и в тусклом свете софитов её точеный, бледный профиль казался высеченным из мрамора. В ней не было провинциальной суеты или желания понравиться. Дикая, холодная и чертовски красивая — именно эта недоступность и зацепила Яна. Мужское эго, уязвленное недавней дерзостью Виктора, требовало реванша. А лучшая месть — это подчинение. — Свободны на сегодня. А вот её... Марию, кажется? Оставьте. Нужно обсудить правки к её роли, — бросил Ян, даже не глядя на Сашу с Натальей, и двинулся прямиком к девушке. Александр и Наталья переглянулись. В глазах Натальи на долю секунды вспыхнула уколом ревность — она так старалась, а Ян выбрал ту, что даже не смотрела в его сторону. Но Саша едва заметно качнул головой, удерживая её за локоть. Они молча отступили в тень, оставляя Марию один на один с хищником. Ян подошел бесшумно. Когда Мария повернулась, он уже перекрывал ей путь к выходу, вальяжно оперевшись рукой о стену прямо над её плечом. От него пахло дорогим парфюмом и табачным дымом. — Куда-то спешишь, Маша? — его голос стал тише, глубже, в нем появилось вязкое, интимное придыхание. — Театр не любит спешки. Особенно такие талантливые... и красивые девочки, как ты. Мария инстинктивно отпрянула, упираясь лопатками в холодный кирпич. Опасная близость чужого мужчины заставила её внутренне сжаться, но внешне она осталась неподвижной. Только пальцы, зажимающие ремешок сумки, побелели от напряжения. — Репетиция окончена, Ян. Мне пора, — сухо ответила она, пытаясь обойти его сбоку. — Я решаю, когда она окончена, — Ян резко перехватил её за локоть, останавливая. Пальцы сжались чуть крепче, чем требовали рамки приличия. Он наклонился ближе, так что его дыхание коснулось её щеки. — Твой защитник Виктор слишком много на себя берет. Из-за его длинного языка ты можешь остаться вообще без сцены. А мне бы этого не хотелось. Ты ведь умная девочка. Понимаешь, как устраивается карьера в настоящих театрах? Он медленно провел свободной рукой по воротнику её пальто, едва касаясь пальцами шеи. Это было откровенное, грязное давление. Ян предлагал сделку, цену которой Мария знала слишком хорошо. Внутри неё поднялась волна тошноты и глухой, звенящей ярости.

***

Ян нагло ухмыльнулся, глядя на то, как Мария пытается вырваться. Её сопротивление только сильнее распаляло его уязвленное самолюбие. Одним резким, натренированным движением он перехватил девушку за талию и, проигнорировав её глухой вскрик, закинул себе на плечо, как добычу. — Попустись, Маша. Нам просто нужно поговорить в более приватной обстановке, — хмыкнул он. Из тени кулис тут же вынырнули двое парней — верные приспешники Яна, готовые выполнить любое его грязное поручение. Одного звали Костыль — высокий, костлявый парень с вечно дергающимся глазом, а второго, пониже и поплотнее, все в труппе звали просто Серым. Они без лишних слов двинулись следом за лидером, на ходу оглядываясь, чтобы никто из посторонних не заметил происходящего. Коридор до театральной раздевалки показался Марии бесконечным. Она пыталась бить Яна кулаками по спине, дергала ногами, но он лишь крепче сжимал её, перехватывая поперек живота. Когда они оказались внутри, Ян буквально швырнул девушку на длинную деревянную скамью с мягкой бордовой обивкой. Мария больно ударилась плечом, дыхание на секунду перехватило, а в глаза бросился тусклый свет от зеркала для грима. — Стойте у двери. Никого не впускать, особенно её придурка, — бросил Ян через плечо. Костыль и Серый молча кивнули. Скрипнула тяжелая дверь, защелкнулся замок, заперев Марию в ловушке. Парни остались снаружи, караулить коридор и отсекать любые попытки вытащить девушку. Мария попыталась резко подняться, но не успела. Ян навис над ней всей своей массой, наваливаясь сверху и жестко прижимая её плечи к мягкой обивке скамьи. Его тяжелое дыхание обжигало лицо, а в глазах горел опасный, торжествующий блеск. — А теперь давай поговорим без свидетелей, — прошептал Ян, перехватывая её тонкие запястья одной рукой и намертво прижимая их над её головой. — Ты ведь понимаешь, что отсюда тебя никто не услышит?

*** (у друзей в это время)

Виктор нервно мерил шагами пустеющий холл театра. Минут двадцать назад они с Марией разминулись: она пошла забирать пальто, а он отошел к администратору, чтобы забрать забытый сценарий. Но её до сих пор не было. Телефон Марии глухо помалкивал, выдавая лишь длинные, безответные гудки, от которых внутри у Виктора всё сильнее завязывался тугой узел тревоги. Из глубины темного коридора, ведущего от сцены, наконец показались Александр и Наталья. Они шли не торопясь, о чем-то тихо переговариваясь. — Эй! — Виктор резко окликнул их, делая шаг навстречу. — Вы Марию не видели? Она ушла в гардероб и как сквозь землю провалилась. Опять этот её Ян автографы заставил подписывать или правки обсуждать? Наталья на секунду замерла. В её голове мгновенно, со щелчком, сложился пазл. Она ведь видела. Видела, как Ян закинул Марию на плечо. Видела Костыля и Серого, которые трусливо оглядывались по сторонам. Внутри Натальи шевельнулся липкий страх, но его тут же заглушил другой голос — злой, завистливый, копившийся неделями. «Красивая. Гордая. Святая Мария, ради которой Виктор готов глотку перегрызть. Пусть помучается. Пусть Ян обломает её спесь. А Виктор… Виктор поймет, что его драгоценная Маша не такая уж и недотрога». Это был идеальный шанс избавиться от конкурентки, отомстить ей за вечное высокомерие и окончательно перетянуть Виктора на свою сторону, разрушив их идеальный союз. Наталья нацепила на лицо самую искреннюю, немного удивленную улыбку и пожала плечами: — Витюш, так она же уехала уже. Ты разве не знаешь? — В смысле уехала? — Виктор нахмурился, в упор глядя на неё. — Мы же договаривались вместе на метро, как обычно. — Да мы сами удивились, — защебетала Наталья, уверенно глядя ему в глаза. — Встретили её у служебного входа. Она уже такси садилась. Сказала, у неё какие-то срочные дела объявились, просила передать, чтобы мы добирались сами и её не ждали. Ты же знаешь Машу, если ей что-то в голову взбредет — слова из неё не вытянешь. Александр, стоявший чуть позади, слегка нахлемурился. Он действительно не видел, как Ян утащил Марию в раздевалку — в этот момент он застегивал ботинки в дальнем углу гримерки. Но Саше хватило одного взгляда на излишне оживленную Наталью, чтобы понять: она врет. Врет нагло, преследуя какую-то свою выгоду. На секунду в нем шевельнулось сомнение, но холодный расчет быстро взял верх. Поддержать Наталью сейчас означало укрепить их маленькую коалицию. Если они начнут топить друг друга, Ян вышвырнет их обоих. — Да, Вить, всё так и было, — спокойно поддакнул Александр, пряча руки в карманы куртки и принимая максимально равнодушный вид. — Она еще добавила, что телефон у неё садится, так что не обрывай ей трубку. Поехали домой, чего тут торчать? Время уже позднее, до метро еле успеваем. Виктор перевел взгляд с Натальи на Александра. Внутри всё буквально кричало, что здесь что-то не так. Мария никогда бы не уехала, не предупредив его лично. Никогда. Но Саша и Наталья врали настолько слаженно и уверенно, что сомневаться в их словах казалось паранойей. — Странно это всё… — глухо пробормотал Виктор. Он в последний раз оглянулся на темный, затихший коридор театра, где за запертой дверью раздевалки, прижатая к мягкой скамье, Мария изо всех сил пыталась не закричать. — Ладно. Поехали. Дома с ней поговорю. Наталья едва заметно, облегченно выдохнула и крепче перехватила сумку. Александр скользнул по ней коротким, оценивающим взглядом, в котором читалось молчаливое одобрение её жестокой игры. Троица развернулась и направилась к выходу, оставляя Марию один на один с её кошмаром.

***

В тишине раздевалки резко и дребезжаще зазвонил внутренний телефон. Ян, нехотя оторвавшись от Марии, матерно выругался сквозь зубы и, удерживая девушку за запястье, дотянулся до трубки на стене. — Ну чего еще? — рявкнул он. На том конце провода раздался сиплый голос Костыля: «Шеф, всё чисто. Твои подлизы за уши утащили её хахаля. В театре вообще никого не осталось, даже вахтерша на первом этаже уснула. Мы на стреме». Ян медленно опустил трубку. На его лице проступила сытая, торжествующая усмешка. Он обернулся и посмотрел на Марию. Пользуясь минутной заминкой, она успела отстраниться и теперь сидела на краю скамьи, свесив ноги. Вся её былая холодность и гордость испарились, уступив место глухому, давящему страху. До этого момента в ней теплилась слабая надежда: она верила, что Виктор ищет её, что он ворвется, разнесет эту чертову дверь и прекратит весь этот кошмар. Но слова Яна, эхом отозвавшиеся в пустой раздевалке, разрушили эту иллюзию. — Ну что, Машенька, слышала? — Ян рассмеялся — тихо, издевательски, наслаждаясь своей абсолютной властью. — Твой верный пес ушел. Бросил тебя. Укатил домой на метро вместе с твоими дружками. Никому ты здесь не нужна со своим высокомерием. Мария заметно замялась. Её плечи дрогнули, а пальцы судорожно вцепились в мягкую обивку скамьи. Осознание того, что она осталась совершенно одна в огромном, пустом здании, запертая с этим человеком, парализовало волю. Виктор ушел. Защищать её больше некому. Ян сделал шаг вперед, снова нависая над ней и лишая последнего пространства для маневра. — А теперь давай вернемся к нашему разговору о твоем будущем в «Авангарде», — вкрадчиво прошептал он, протягивая руку к её лицу. Ян замер, удивленный резкой переменой в её поведении. Страх в глазах Марии уступил место какой-то горькой, усталой обреченности. Она посмотрела на него снизу вверх — прямо, без былой злости, и тихо, почти шепотом, спросила: — Почему я, Ян? В труппе полно девчонок, которые смотрят на тебя как на бога. Наталья вон из кожи вон лезет, ловит каждое слово. Зачем тебе я, если я приношу одни проблемы? Этот вопрос, заданный без истерики и вызова, внезапно сбил с Яна спесь. Мужское эго, настроенное на жесткое подавление, споткнулось о простое человеческое любопытство. Он медленно убрал руку от её лица, отступил на шаг и, усмехнувшись, присел на край соседнего стола для грима. Напряжение в раздевалке начало медленно таять, сменяясь странным, полуночным откровением. Они начали разговаривать. Мария, отчаянно пытаясь выиграть время и удержать Яна на расстоянии, задавала вопрос за вопросом, заставляя его говорить о себе, о театре, о его амбициях. И Ян, упиваясь собственным величием, охотно отвечал, постепенно забывая о первоначальных намерениях. Время за этой вынужденной беседой потекло незаметно, скрадывая минуты одну за другой. Светящиеся стрелки на настенных часах раздевалки неумолимо подползли к одиннадцати вечера. Ян бросил случайный взгляд на циферблат, осекся на полуслове и тяжело вздохнул. Вся его напускная агрессия окончательно испарилась, уступив место банальной ночной усталости. Он поднялся на ноги, потянулся и поправил воротник рубашки. — Ладно, заболтался я с тобой, Маш, — уже совершенно другим, спокойным и даже будничным тоном произнес он. — Ты это… если что, обращайся напрямую. Не слушай своего Виктора, он тебя на дно утянет. А со мной у тебя будет будущее. Он подошел к двери, щелкнул замком и обернулся на пороге, глядя на по-прежнему сидящую на скамье девушку. — Хочешь, подвезу? Время одиннадцать, метро-то у нас в это время на ремонт закрыто, до дома ни на чем, кроме такси, не доберешься. А у меня машина внизу. Поехали, не бойся, не трону. Мария перевела взгляд с часов на Яна, лихорадочно соображая, как поступить. С одной стороны, оставаться в пустом театре или идти пешком ночью по темным улицам было безумием. С другой — садиться в машину к человеку, который еще час назад швырял её на скамейку, казалось не меньшим риском. Но выбора у неё практически не оставалось. Мария устало кивнула и поднялась со скамьи. Сил на гордость и страх уже просто не осталось — только выматывающая, свинцовая пустота во всем теле. На предложение Яна она согласилась без слов, молча последовав за ним мимо зевающих Костыля и Серого к парковке. А в это время в съемной квартире на окраине города воздух можно было резать ножом. Виктор уже час метался по коридору, то и дело дергая ручку входной двери и проверяя телефон. Батарея Марии была мертва, а дома её не оказалось. Когда он заглянул в её пустую комнату, внутри всё окончательно рухнуло. Наталья, заметив его панику, поспешила скрыться на кухне, делая вид, что страшно увлечена мытьем посуды. Она понимала, что её ложь вот-вот вскроется, и внутри неё ворочался липкий, трусливый страх. Александр сидел в прихожей на невысоком пуфике, делая вид, что листает ленту новостей. Но на самом деле его пальцы заметно подрагивали. Саше всё еще безумно нравилась Мария — её холодная красота, её недоступность, которую он так и не смог сломать в первой части их истории. Осознание того, что Наталья так нагло наврала, а сам он сдуру поддакнул, теперь жгло грудь изнутри. Мысли одна страшнее другой лезли в голову. — Места себе не нахожу, — глухо бросил Виктор, остановившись посреди коридора. — Саш, пойдем покурим. Иначе я стены крушить начну. Александр молча поднялся. Им обоим еще не было восемнадцати (курение в подростковом возрасте, конечно, сильно вредит здоровью, и это была очень плохая привычка), но сейчас сигареты казались единственным способом не сойти с ума от неизвестности. Они вышли на тесный, заваленный старыми коробками балкон. Промозглый ночной ветер сразу ударил в лицо. Виктор щелкнул зажигалкой, его руки дрожали. Александр затянулся следом, хмуро глядя вниз, во двор, где тускло горел единственный фонарь. — Если с ней что-то случилось, я этого Яна живьем закопаю, я уверен, что это связано с ним. — процедил Виктор, выпуская изо рта густой дым. Саша ничего не ответил, лишь крепче сжал фильтр пальцами. Но вдруг его взгляд зацепился за яркие галогеновые фары. Во двор медленно, шурша шинами по гравию, въехала дорогая черная иномарка Яна. Она плавно притормозила прямо напротив их подъезда. Оба парня одновременно замерли, перевесившись через балконные перила. Дверь машины открылась. Из салона вышел Ян. Он обошел автомобиль, открыл пассажирскую дверь и аккуратно, стараясь не шуметь, наклонился внутрь. Спустя секунду он выпрямился, держа на руках спящую Марию. Её голова безжизненно откинулась на его плечо, а тонкие пальцы безвольно свисали вниз. В тепле салона её просто сильно укачало после пережитого стресса, и она крепко уснула, даже не заметив, как они приехали. Но сверху, с высоты балкона, эта картина выглядела жутко и двусмысленно. Виктор с тихим рыком выронил сигарету прямо на пол, а Александр резко подался вперед, впившись пальцами в бетонный парапет так, что побелели костяшки. Внутри у обоих в этот момент оборвалось последнее доверие к этому миру.