Часть 2
13 июня 2026 г., 12:40
Пока парни на балконе застыли от шока, в самой квартире разворачивалась тихая катастрофа.
Наталья, услышав приглушенный рокот дорогого мотора за окном, замерла у кухонной раковины. Тарелка едва не выскользнула из её мокрых рук.
Внутреннее чутьё, обострившееся до предела, заставило её на цыпочках подойти к окну гостиной и осторожно отодвинуть тюль.
Один взгляд вниз — и у Натальи перехватило дыхание. Липкая, холодная паника мгновенно парализовала мысли.
«Ян привез её сюда лично. Зачем? Чтобы сдать меня? Чтобы показать Виктору, что произошло?» — в её голове заметались самые страшные сценарии.
Если Виктор узнает, что она соврала про такси, её не просто вышвырнут из этой квартиры. Сама её жизнь в новой компании будет разрушена, так и не успев начаться. Сердце Натальи бешено заколотилось о ребра, а к горлу подступил тошнотворный ком страха перед неизбежной расплатой.
А на улице в этот момент всё изменилось за секунду.
От прохладного ночного воздуха Мария резко вздрогнула и открыла глаза. Голова сильно кружилась, а перед глазами всё еще плыли серые пятна. Осознав, что её куда-то несут, она испуганно зашевелилась.
— Эй, полегче, соня. Приехали уже, — тихо, с усмешкой сказал Ян, заметив, что она очнулась.
Он плавно, аккуратно опустил её на асфальт, но не стал сразу отпускать. Его руки еще несколько секунд оставались на её талии, помогая удержать равновесие на подкашивающихся ногах, а сам он наклонился к ней почти вплотную, что-то негромко говоря на прощание.
Но сверху, с высоты четвертого этажа, через пелену ночной темноты и ветки деревьев, эта сцена выглядела совершенно иначе. Виктор и Александр видели лишь то, как Ян бережно держит Марию, как их лица сливаются в полумраке двора, а её голова безвольно откинута назад. С балкона это выглядело как долгий, интимный и чертовски нежный поцелуй. Поцелуй, который перечеркивал всё.
Виктор побелел так, словно из него разом выкачали всю кровь.
Сигарета, которую он держал, окончательно потухла, вывалившись из онемевших пальцев.
Александра же перекосило от глухой, удушливой ярости. Внутри него вспыхнула дикая ревность: та самая Мария, которая всегда казалась ему ледяной крепостью, сейчас так легко позволяла чужому взрослому мужику лапать себя у всех на виду.
Саше захотелось ворваться в квартиру, сорвать злость на первой попавшейся вещи — или на Наталье, которая заварила всю эту кашу.
Дверь машины внизу захлопнулась, и Ян, крутанув руль, мягко выехал со двора, оставив Марию стоять у подъезда. Парни на балконе одновременно переглянулись — в их глазах теперь горела одна и та же опасная, разрушительная темнота.
***
Мария медленно поднималась по темной лестнице, держась за перила. Каждый шаг давался с трудом, а в ушах все еще стоял издевательский смех Яна. Она надеялась просто дойти до кровати и забыть этот день как страшный сон. Щелкнул замок. Мария толкнула тяжелую дверь и шагнула в прихожую съемной квартиры. Но вместо привычной тишины её встретила удушливая, звенящая пустота. Виктор и Александр уже зашли с балкона. Витя стоял посреди коридора, скрестив руки на груди. На его лице не было и следа той привычной теплоты или беспокойства, с которыми он обычно смотрел на людей. Его взгляд стал абсолютно чужим, стеклянным и ледяным. Чуть позади, прислонившись к косяку, стоял Александр — его челюсти были сжаты так, что на щеках ходили желваки, а в глазах горела глухая, злая обида. — Ну привет, Маш, — тихо, почти безжизненно произнес Виктор. — Как доехала? Надеюсь, с комфортом. Мария растерянно замерла, не понимая, откуда в его голосе столько яда: — Вить... На метро был ремонт, Ян предложил подвезти... Я просто очень устала. Из кухонных дверей, мягко ступая по линолеуму, вынырнула Наталья. Паника, которая терзала её пару минут назад, мгновенно улетучилась, стоило ей увидеть мертвенно-бледное лицо своего парня. Наташа моментально сообразила, что парни с балкона увидели что-то такое, что полностью уничтожило Марию в их глазах. Это был её триумф. Её идеальный шанс окончательно отвадить Виктора от этой «святоши» и заставить его смотреть только на неё. Наталья подошла к Виктору со спины и собственническим, демонстративным жестом положила ладонь ему на плечо, слегка сжав пальцы. Она ласково, но с явным торжеством заглянула ему в лицо: — Витюш, ну я же говорила тебе, что она уехала по делам к Яну. А ты не верил, переживал, место себе не находил, — притворно-жалостливым тоном защебетала Наталья, смерив Марию презрительным взглядом. — Видишь, у нашей Машеньки теперь совсем другие интересы. И другие... покровители. Пойдем на кухню, я тебе чай горячий налью, ты весь замерз на этом балконе. Виктор даже не шелохнулся, позволяя Наталье держать себя, но его взгляд оставался прикован к Марии. А Александра от этой сцены буквально передернуло. Он прекрасно понимал, что Наталья сейчас откровенно добивает Машу, пользуясь моментом, но его собственная уязвленная гордость не позволяла ему вмешаться и защитить девушку, которая только что «целовалась» во дворе с их общим врагом. Мария посмотрела на Наталью, затем на Виктора, и внутри неё что-то окончательно сломалось. Она поняла, что оправдываться теперь просто бесполезно.***
— Вы всё не так поняли, — голос Марии сорвался, став совсем тонким и беззащитным. Она смотрела на Виктора, умоляя его услышать её сквозь эту стену отчуждения. — Нас заперли... Ян заставил парней караулить дверь, он силой затащил меня в раздевалку. Мы просто разговаривали, клянусь! Я тянула время, а потом... потом метро закрылось. Меня просто укачало в машине, я уснула! Виктор молчал. На его лице не дрогнул ни один мускул. Ложь Натальи, подкрепленная двусмысленной сценой во дворе, выжгла в нем любую способность верить. Он лишь глубже ушел в себя, позволяя Наталье увести его на кухню. Александр тоже ничего не сказал — развернулся и ушел в свою комнату, громко хлопнув дверью. Оставшись одна в полумраке коридора, Мария почувствовала, как её плечи судорожно затряслись от беззвучных слез. Но доломать её решили окончательно. Когда парни разошлись по комнатам, Наталья тихо выскользнула из кухни. Она поймала Марию у самой двери в её комнату и резко, больно перехватила за локоть, заставляя обернуться. Лицо Натальи в темноте казалось хищным, а в глазах горело злое торжество. — Думаешь, тебе кто-то поверит, святоша? — ядовито прошептала она прямо в лицо Марии. — Твои сказки про запертые двери никому не нужны. Виктор мой. Был и останется моим. А ты для них теперь просто девка, которая прыгнула в тачку к режиссеру ради роли. Смирись, Маш. Ты проиграла. Тебе здесь больше нет места. Если у тебя осталась хоть капля гордости — исчезни. Избави нас от своего присутствия. Эти слова стали последней каплей. Мария не стала отвечать. Она лишь медленно убрала руку Натальи со своего локтя, зашла в комнату и тихо заперла дверь. Оправдываться больше не было смысла. Глубокой ночью, когда квартира погрузилась в тяжелый, тревожный сон, Мария начала действовать. Руки действовали механически. Она не брала много вещей — только самое необходимое, что могло поместиться в один рюкзак. Она подошла к письменному столу. Достала четыре листа бумаги и быстро, стараясь не капать слезами на чернила, написала письма — для каждого из них отдельно. Короткие, хлесткие, оставляющие после себя лишь горькое послевкусие. Затем она достала из телефона сим-карту. Положила её на тумбочку в прихожей рядом со связкой ключей от этой проклятой квартиры. Сюда же, на край комода, она аккуратно усадила маленького плюшевого медвежонка — ту самую мягкую игрушку, которую Александр подарил ей когда-то давно, в прошлой жизни, когда всё еще казалось возможным. Это был её окончательный разрыв с прошлым. Она меняла номер, меняла жизнь и сжигала все мосты. Мария плавно, стараясь не издавать ни звука, повернула защелку входной двери. Тяжелое полотно поддалось, впуская в прихожую ледяной воздух из подъезда. Она сделала шаг за порог, но тут же замерла от неожиданности. Прямо у стены, на холодном полу рядом с косяком, сидел Александр. Он не раздевался, оставаясь в той же куртке. Саша подозревал, что гордая, доведенная до отчаяния Мария не выдержит этой ночи и попытается сбежать. Он караулил её. Но усталость взяла свое — парень уснул, уронив голову на грудь и скрестив руки. Тихий шорох её куртки все-таки заставил его вздрогнуть. Александр открыл глаза и снизу вверх посмотрел на застывшую в дверях Марию с рюкзаком на плече.***
Александр дернулся, окончательно сбрасывая остатки сна, и протянул руку, чтобы перехватить её за лодыжку или край куртки. Но Мария оказалась быстрее. Она отступила на полшага назад, в сырую темноту лестничной клетки, и посмотрела на него — сверху вниз, с какой-то пронзительной, нездешней нежностью и бесконечной тоской. — Александр, это всего лишь сон, — тихо, почти гипнотически произнесла она, и её голос эхом прошелестел по бетонным стенам подъезда. — Закрывай глаза. Спи. Прежде чем он успел хоть что-то осознать или крикнуть её имя, Мария развернулась и вылетела из подъезда как пуля. Хлопнула тяжелая железная дверь. Саша остался сидеть на полу, тяжело дыша и глядя на пустую прихожую, где на тумбочке сиротливо белели четыре конверта и смутно угадывался силуэт старого плюшевого медведя. Холодный ночной воздух сразу ударил в лицо, выбивая из глаз остатки слез. Мария бежала, не разбирая дороги, пока легкие не начало жечь от нехватки кислорода. Только остановившись на углу безлюдного проспекта, она опёрлась о стену какого-то закрытого магазина и судорожно вздохнула. В голове набатом стучал один и тот же вопрос: куда ей идти? Первое, что инстинктивно пришло на ум в этот момент абсолютного отчаяния, — вернуться к родителям. Сдаться. Уехать назад, в родной город, под защиту строгой, но безопасной семейной системы, от которой они когда-то так глупо сбежали. Но реальность быстро отрезвила её. Сейчас глубокая ночь. На улицах пусто, редкие машины проносились мимо, автобусы давно не ходили. Самолет? Она судорожно проверила бы в приложении, но вспомнила, что вытащила симку. Да и билеты на ближайшие дни наверняка все раскуплены, а деньги на карте таяли на глазах.К тому же, она не могла просто так взять и бросить всё. Театр «Авангард» был лишь временной подработкой, способом свести концы с концами. Сама Мария в первую очередь была танцовщицей — сильной, перспективной, и у неё оставались важные дела в этом городе, долгосрочные планы на танцевальную карьеру, которые она выстраивала месяцами. Бросить всё сейчас означало признать полное поражение не только перед Натальей, но и перед самой жизнью. Мария достала из кармана телефон. Сети не было, но старая записная книжка исправно открылась. Она быстро пролистала контакты, пока взгляд не зацепился за строчку. Номер Яна был подписан коротко и хлестко: (адский босс). Ему был всего двадцать один год — совсем молодой, амбициозный парень, который невероятно рано пробился в режиссеры и руководители собственного независимого театра благодаря своему жесткому, пробивному характеру. Оглядевшись, Мария заметила на перекрестке старую, чудом уцелевшую телефонную будку. Заскочив внутрь и прячась от ледяного ветра, она дрожащими пальцами набрала въевшиеся в память цифры, бросив в автомат несколько завалявшихся монет. В трубке раздались долгие, мучительные гудки. Мария уже не сдерживала слез — они без остановки текли по её бледным щекам, пачкая воротник куртки. Наконец на том конце провода послышался сонный, раздраженный, но такой знакомый голос Яна: — Какого черта? Кто это в три часа ночи? — Ян... — всхлипнула Мария, едва выговаривая слова от душащих её рыданий. — Пожалуйста... это Мария. Мне больше некуда идти. Ты же сам говорил... говорил, чтобы я обращалась, если что. Пожалуйста, помоги мне. Наступила секундная тишина, в которой слышно было только её прерывистое дыхание и тихий треск телефонных помех.*** (что происходило в это время)
Александр не просто зашел в комнату Виктора — он буквально вышиб дверь ногой. Дерево жалобно треснуло, заставив спящего парня резко подскочить на кровати в холодном поту. — Какого черта, Саша?! Ты с ума сошел?! — хрипло крикнул Виктор, протирая глаза и пытаясь сообразить, что происходит в этой предрассветной полутьме. Вместо ответа Александр шагнул к постели. Его лицо было мертвенно-бледным, а глаза бешено блестели в темноте. Одним резким, хлёстким движением он швырнул прямо в лицо Виктору белый бумажный конверт. Письмо больно чиркнуло углом по щеке и упало на одеяло. На лицевой стороне аккуратным, до боли знакомым почерком Марии было написано всего одно слово: «Виктор». — Читай, придурок! — сорвавшимся на сиплый крик голосом рявкнул Александр. — Читай, пока у тебя последние мозги не высохли от вранья твоей ненаглядной Наташеньки! Маша ушла. Совсем. Бросила ключи, симку и свалила посреди ночи в никуда. Виктор замер, глядя на конверт. Сердце внутри него пропустило удар, а затем забилось с утроенной силой, отбивая чечетку в самой глотке. Руки предательски задрожали, когда он потянулся к бумаге. В этот момент в дверях спальни, кутаясь в длинный махровый халат, появилась заспанная Наталья. Увидев в руках Виктора письмо, она моментально растеряла все остатки сна. Липкий, удушливый ужас сковал её горло. Она поняла, что Мария не просто сбежала — она оставила после себя компромат, который прямо сейчас разрушит всю ту хрупкую идиллию, которую Наташа так усердно выстраивала последние недели. — Витюш, да не слушай ты его, мало ли что эта... эта девка там написала, чтобы оправдать свою измену! — заголосила Наталья, пытаясь протиснуться в комнату и выхватить конверт, но Александр жестко выставил вперед руку, перекрывая ей дорогу и буквально впечатывая её обратно в дверной косяк. — Рот закрой, — ледяным, дрожащим от сдерживаемой ярости тоном процедил Саша, в упор глядя на Наталью. — Если ты сейчас хоть слово пикнешь, я за себя не ручаюсь.Виктор уже ничего не слышал. Он судорожно разорвал конверт, вытащил сложенный вдвое листок и впился глазами в строчки, пока в квартире разворачивался настоящий, неуправляемый переполох.***
Письмо Александру Это был самый маленький клочок бумаги, вырванный из середины блокнота. Почерк здесь был на удивление ровным, почти сухим.«Саша. Спасибо тебе за всё. За то, что когда-то помог сбежать, за то, что делил этот быт и... за медвежонка. Я оставляю его тебе обратно. Мне нельзя брать в новую жизнь вещи из прошлого, они слишком тяжелые. Ты хороший, Саша. Пожалуйста, не позволяй этому болоту сломать тебя так же, как оно сломало нас всех. Прости, что заставила караулить у двери». Письмо Виктору Виктор разворачивал этот лист дрожащими пальцами. Бумага была сильно помята на углах, а в самом центре, прямо поверх строчек, отчетливо виднелись два круглых, засохших следа от слез, которые размыли синие чернила, сделав слова почти нечитаемыми. Маша плакала навзрыд, когда писала это.*«Витя... Почему ты мне не поверил? [размытое пятно] Я смотрела в твои глаза и видела там чужого человека. То, что ты подумал обо мне там, во дворе — это неправда. Ян силой затащил меня в раздевалку, его парни заперли дверь. Я вырывалась, Витя. Я кричала, но замок был закрыт, а в театре уже никого не осталось. Я просто разговаривала с ним, чтобы потянуть время, чтобы дождаться тебя! Я верила, что ты придешь.А потом меня просто укачало в машине. Я не целовалась с ним. Но ты уже всё решил за меня. Мне невыносимо больно находиться там, где самый близкий человек считает меня грязью. Живи своей жизнью. Развлекайся со своей труппой. Больше я вам не помешаю. Прощай». Письмо Наталье Мария писала его последним, уже обутая, у самой двери. В нем не было слез — только ледяная, режущая честность. «Наталья. Ты добилась своего. Ты так долго и упорно выживала меня из этой квартиры, из этой компании, из мыслей Виктора — лови свою победу. Я ухожу. Тебе больше не нужно придумывать колкости на кухне и язвить мне в спину. Но помни: всё, что построено на чужой боли и лжи, рано или поздно рухнет. Оглядывайся чаще. Тебе будет полезно».***
Пока в съемной квартире на окраине рушился хрупкий мир четырех бывших друзей, на другом конце города, в просторной «сталинке» с высокими потолками, пахло заваренным чаем с чабрецом.Мария сидела на просторной кухне, обхватив тонкими пальцами теплую кружку. На ней был огромный, явно не по размеру махровый халат, который ей заботливо выдала Кристина — старшая сестра Яна. Маша смотрела в окно, за которым медленно занимался серый, унылый рассвет. Силы окончательно покинули её. Мобильный телефон лежал на столе экраном вниз — без сим-карты, пустой и бесполезный. Всё, что связывало её с танцами, с труппой, с прошлым, теперь казалось далеким и нереальным. Предстояло заново решать, как жить, где искать репетиционные залы и как вообще смотреть людям в глаза после того, как тебя предали самые близкие.В коридоре послышался приглушенный шаг. Ян, устало потирая переносицу, вышел из гостевой комнаты, куда только что отнес вещи Марии. На нем уже не было той заносчивой маски «адского босса», только выматывающая ночная усталость двадцатиоднолетнего парня, который впервые в жизни ввязался в чужую драму из-за проснувшейся совести. Кристина, крутившаяся у плиты, проводила брата долгим, оценивающим взглядом. Она дождалась, пока Ян подойдет ближе, и хитро, с явной насмешкой подмигнула ему. — О-о-о, так это всё-таки твоя девушка? — вполголоса, чтобы не услышала Маша, протянула Кристина, пряча улыбку в кулак. — А я-то, грешным делом, уже думала, что ты по мальчикам. Ну, знаешь, все эти твои шарфики, театральные постановки, вечные капризы... Я думала, ты у нас голубой! — Крис, издевайся потише, ладно? — огрызнулся Ян, густо покраснев и раздраженно дернув плечом. Он покосился на кухню, проверяя, не обернулась ли Мария. — Ей хреново. Там... в общем, долгая история с её бывшими соседями. Она просто поживет у тебя пару дней. Не лезь к ней с расспросами. — Да ладно тебе, я же любя, — Кристина мягко толкнула брата бедром, но тут же посерьезнела, глядя на бледную, хрупкую танцовщицу у окна. На губах девушки снова появилась теплая улыбка. — На самом деле, я даже рада. Надеюсь, она останется со мной подольше. А то мне одной в этой огромной квартире так скучно, выть хочется. Хоть будет с кем сериал посмотреть и поболтать нормально. Ян лишь глухо вздохнул, понимая, что его неугомонная сестра точно найдет способ разговорить Марию. Он подошел к кухонному столу, сел напротив Маши и устало опустил руки на колени. — Танцевать ты не бросишь, Маша, — твердо, без тени сомнения произнес он, заглядывая ей в глаза. — Завтра я лично найду тебе нормальный зал для тренировок. А с твоей прошлой компашкой... с ними я сам разберусь на следующей репетиции.***
На следующей репетиции в «Авангарде» атмосфера была такой, словно в зале распылили яд. Виктор вообще не пришел — после письма Марии он заперся в комнате и не выходил на связь. А вот Александр и Наталья явились. Наташа натянула привычную маску уверенности, хотя внутри у неё всё дрожало от липкого предчувствия. Александр шёл следом — угрюмый, с залегшими тенями под глазами, пряча руки в карманы куртки. Они ожидали увидеть Яна у режиссерского пульта, но тот ждал их прямо у входа, вальяжно откинувшись на спинку стула и крутя в пальцах незажженную сигарету. Двое его верных приспешников — Костыль и Серый — выросли за спинами Саши и Натальи, отрезая путь назад. Ян медленно поднял голову. В его глазах не было привычной ленивой усмешки. Там горел опасный, холодный огонь. Он обвел взглядом вошедших, демонстративно задержавшись на Наталье, которая под его прищуром инстинктивно вжала голову в плечи. — Пришли, значит, — тихо, но так, что эхо разнеслось по всему пустому залу, произнес Ян. — А где третья? Где Мария? Наталья сглотнула, пытаясь вернуть лицу невозмутимое выражение, и сделала шаг вперед, заискивающе улыбаясь: — Ян, понимаете… Маша, она… она сегодня не сможет. У неё там какие-то личные дела, она просила передать, что, возможно, вообще уйдет из труппы. Вы же знаете, какая она ветреная. Ей театр, кажется, вообще не нужен, в отличие от нас с Сашей! Мы вот готовы работать на сто процентов, любую мизансцену… — Рот закрой, — резко, как плетью ударил, оборвал её Ян.Он медленно поднялся со стула, подошел к Наталье вплотную и наклонился к её лицу так близко, что она почувствовала запах его дорогого парфюма. От его тона у неё по спине побежали мурашки. — Ты думаешь, я идиот, Наташа? — вкрадчиво, почти шепотом спросил он, глядя ей прямо в зрачки. — Думаешь, я не знаю, что Маша сегодня ночью ушла из вашей квартиры с вещами? И ушла потому, что кто-то очень технично напел её парню про такси и дела. Мне вот очень интересно… кто же у нас в труппе такой сказочник? Кто решил поиграть за моей спиной? Наталья побледнела так, что её лицо слилось со стеной. Ложь, которую она так тщательно выстраивала, рассыпалась как карточный домик под ледяным давлением двадцатиоднолетнего босса. Александр, стоявший чуть позади, внутренне напрягся. Он ведь тоже поддакнул Наталье той ночью. Теперь Ян давил на них обоих, и Саша понимал: если они сейчас не найдут способ выкрутиться, этот «адский босс» сотрет их в порошок и вышвырнет из театра навсегда и они больше не смогу зарабатывать на жизнь, ведь они несовершеннолетние.***
Александр резко вскинул голову. Сонная одурь и угрюмость слетели с него в ту же секунду. Внутри у Саши всё похолодело, а по спине пробежала волна колючего, липкого пота. — Куда... Куда ты её увез? — выдавил из себя Александр. Его голос сорвался, прозвучав глухо и хрипло. Скрывать панику больше не получалось. Напряжение между парнями достигло предела. Ян заметил эту секундную вспышку паники и искреннего, неподдельного удивления на их лицах. На его губах снова заиграла та самая, привычная ленивая ухмылка. Он медленно покрутил в пальцах незажженную сигарету, откровенно наслаждаясь произведенным эффектом. Наталья от его взгляда буквально отпрянула, резко подняв испуганный, дикий взор. Её челюсть слегка приоткрылась, а идеальная маска уверенности окончательно треснула и сползла, обнажая первобытный, животный страх. — Куда увез? — тихо рассмеялся Ян, переводя тяжелый взгляд с побледневшей Натальи на напрягшегося Александра. — К себе домой, Сашенька. К себе.Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние, и его голос стал вкрадчивым, режущим, как металл. — Вчера же по вине твоей драгоценной голубушки, — Ян кивнул в сторону замершей Натальи, — Маша осталась до одиннадцати часов ночи со мной. В пустом театре. Целых два часа, Саша. А этого времени, поверь мне, вполне хватит на всё. На любой грех. В воздухе повис тяжелый, грязный намек на насилие. Ян сознательно бил по самому больному, заставляя Александра поверить в худшее и упиваясь своей жестокой властью над ними. Наталья на секунду замерла, переваривая грязный намек Яна, а затем по залу раскатился её звонкий, неестественный хохот. Это был смех человека, у которого от безнаказанности и злобы окончательно сорвало тормоза. Паника, секунду назад сковавшая её тело, испарилась, уступив место безумному, торжествующему злорадству. — Я же говорила! — выкрикнула Наталья, победно глядя на побледневшего Александра и задыхаясь от собственного смеха. — Я же сразу сказала, что она проститутка! Строила из себя святошу, недотрогу, а сама… Стоило Виктору за дверь выйти, как она прыгнула в тачку к режиссеру и поехала к нему домой отрабатывать главные роли! Она так отчаянно цеплялась за эту версию, чтобы заглушить остатки собственной совести и окончательно оправдать свою ночную ложь. Для неё слова Яна стали лучшим доказательством собственной «правоты». Александр посмотрел на Наталью с таким глубоким, омерзительным отвращением, словно перед ним стояло нечеловеческое существо. Его кулаки сжались до хруста в суставах. Внутри него всё кричало о том, что нужно закрыть ей рот, но грязные слова Яна про «любой грех» мертвым грузом осели в душе, заставляя парня медленно погружаться в пучину безысходной ярости. Ян же просто стоял и молча наблюдал за этой сценой. На его лице не дрогнул ни один мускул. Его жестокий эксперимент удался: Наталья сама, своими руками, окончательно закопала остатки человечности ради того, чтобы удержать иллюзию своей победы. Наталья еще продолжала ядовито смеяться, захлебываясь собственным триумфом, когда в кармане брюк Яна требовательно завибрировал телефон. Режиссер лениво достал трубку. На экране высветился незнакомый номер — Мария уже успела зайти в салон связи и обзавестись новой сим-картой. Ян нажал на кнопку приема и поднес телефон к уху, не сводя тяжелого, насмешливого взгляда с Александра и Натальи. — Слушаю, — коротко бросил он.— Янчик! — раздался из трубки звонкий, на удивление легкий голос Марии. Напряжение последних дней отпустило её. Она сидела в уютной гостиной Кристины, пила какао и прямо сейчас с улыбкой листала старый, потрепанный семейный альбом, который ей подсунула сестра Яна. Рассматривая забавные фотографии маленького, лопоухого Яна в дурацких шортах, Маша просто не смогла сдержать хорошего настроения. От её былой ночной истерики не осталось и следа. Ян на секунду опешил от такого милого обращения, но быстро сориентировался. В его голове мгновенно созрел план, как использовать этот звонок, чтобы окончательно растоптать стоящих перед ним людей. — Да, куколка, — вкрадчиво, с нарочитой нежностью ответил Ян, специально сделав голос громче, чтобы каждое слово эхом разнеслось по притихшему залу. — Как ты там? Не скучаешь у меня? Наталья подавилась собственным смехом и резко осеклась. Её лицо вытянулось от шока. Александр сделал шаг вперед, тяжело дыша, его глаза расширились от дикой, удушающей ревности и боли. Они оба отчетливо слышали женский голос из трубки. — Представляешь, твоя сестра показала мне твои детские фотки! — весело прощебетала Мария, даже не подозревая, в какой спектакль её втягивают. — Ты там такой смешной с этими огромными щеками. Кристина говорит, ты в детстве жутко боялся темноты. Ян тихо, сыто рассмеялся, глядя прямо в глаза Александру, у которого в этот момент, казалось, рушился весь мир. — Ну, Крис у меня получит за такие секреты, — протянул Ян, продолжая безжалостную игру на публику. — Ладно, отдыхай, маленькая. Скоро буду дома, закажем чего-нибудь вкусного. Целую. Он нажал отбой и медленно убрал телефон в карман. В зале повисла мертвая, оглушающая тишина. Ян обвел взглядом застывшую парочку, решив нанести финальный, добивающий удар. — Ну что, Наташенька, — с леденящей душу ухмылкой повернулся он к замершей девушке. — Продолжишь рассказывать мне сказки про проституток? Как видишь, у нас с ней всё просто замечательно. И дома её теперь будут ждать с теплотой. А вы оба… вы оба свободны. И из театра, и вообще. Мелкие, завистливые насекомые.
