Зверь в сумерках

      Кейт нашла его в гостиной Гриффиндора.       Был поздний вечер. Большинство студентов уже разошлись по спальням, и только одинокая фигура у камина нарушала тишину. Гарри Поттер сидел, сгорбившись в кресле, и смотрел на огонь. Перед ним на столике лежали два предмета: сложенный пергамент — письмо Сириуса, с которым он не расставался, — и старый, потрёпанный учебник «Расширенного зельеварения».       Кейт проникла в гостиную в кошачьей форме, бесшумно, как всегда. Гарри не заметил её, пока она не запрыгнула на подлокотник его кресла. Он вздрогнул, но, узнав её, немного расслабился.       — Ты, — произнёс он хрипло. — Пришла проверить, не загнулся ли я?       Кошка посмотрела на него голубыми глазами и тихо мяукнула.       — Я в порядке, — сказал он, но это прозвучало так, словно он убеждал самого себя.              — Просто... не спалось.       Он замолчал. Кейт не двигалась. Она чувствовала: если подождать, он заговорит сам. Так и случилось.       — Знаешь, — произнёс он, глядя в огонь, — все считают, что я должен быть в порядке. Рон, Гермиона... они смотрят на меня так, словно ждут, что я вот-вот сорвусь. А когда я не срываюсь, они думают, что я справляюсь. Но я не справляюсь. Я просто... не могу позволить себе расклеиться. Понимаешь?       Кошка не ответила, но её хвост едва заметно дрогнул.       — Ты не понимаешь, — пробормотал Гарри. — Ты просто кошка. Откуда тебе знать, каково это — когда от тебя все чего-то ждут.       «Я знаю, — подумала Кейт. — Я знаю лучше, чем ты можешь представить».       Но она ничего не сказала. Она просто слушала.       Гарри взял со столика письмо и повертел в пальцах.       — Сириус, — произнёс он тихо, и его голос дрогнул. — Я всё время думаю о нём. Каждую ночь. Я просыпаюсь и... на секунду забываю, что он мёртв. А потом вспоминаю. — Он замолчал, подбирая слова. — Он был последним. Последним, кто... кто знал моих родителей. Последним, кто мог рассказать мне о них. А теперь его нет. И я...       Он осёкся. Его пальцы сжали пергамент.       — Я не могу говорить об этом с Роном и Гермионой, — продолжил он тише. — Они пытаются помочь, но они не понимают. Они не были там. Они не видели, как он...       Он снова замолчал. Кошка не двигалась. Её голубые глаза не отрывались от его лица.       — Странно, — сказал Гарри после долгой паузы. — С тобой проще. Ты не пытаешься меня утешить. Ты просто... здесь.       Кейт мягко толкнулась головой в его ладонь. Он машинально погладил её по спине.       — Дамблдор говорит, что лучший способ почтить его память — бороться, — произнёс он, и в его голосе прорезалась твёрдость, которой не было минуту назад. — И я буду бороться. Я должен. Просто... иногда это тяжело.       Кошка замурчала. Она осталась с ним, пока он не уснул прямо в кресле.       А потом бесшумно ушла.       Позже, в своей комнате, Кейт заплела косу на ночь и проверила связь. Северус не спал.       «Ты ходила к Поттеру», — пришёл его мысленный импульс. Это был не вопрос.       «Да», — ответила она.       «Ты слишком добра к нему».       «Я не добра. Я расчётлива. Он нужен нам. И он не должен сломаться».       Пауза.       «Знаю, — пришёл наконец ответ. — Именно поэтому я и...» Мысль оборвалась. Но Кейт поняла. Именно поэтому он любил её. И именно поэтому она любила его.