Три желания Цхена

Утро в этом мире было серым, холодным и неприятным. За окном клубился густой туман с проступающими в нём тенями, которые шевелились сами по себе, не подчиняясь законам ветра. Лес, в который им предстояло войти сегодня, дышал, и Герда слышала это низкое дыхание, как у спящего зверя, которому снится охота. «Заколдованный лес, - подумала она, отворачиваясь от окна. - Тот самый, где Белоснежка убегала от охотника и её должны были убить, а вместо этого отпустили. Где она нашла домик семерых гномов и ела их хлеб, пила их вино и спала в их кроватях, пока они добывали проклятое золото в шахтах». В мире Братьев Гримм всё было не так наивно, как в диснеевских мультфильмах. Здесь гномы были не милыми коротышками, а горбатыми, злыми существами с пальцами, перепачканными в руде и чужой крови. Здесь охотник не просто отпустил Белоснежку из жалости, он отрезал ей ухо, чтобы принести королеве доказательство смерти, и девушка бежала, зажимая рану ладонью, оставляя кровавый след на мху. Здесь яблоко было не просто красным - оно было червивым, с гнилой сердцевиной, и принцесса задыхалась не от сладкого укуса, а от того, что черви заползали ей в горло. Герда знала эту версию, она играла в эту игру уже достаточно долго, чтобы перестать удивляться. Она стояла у кровати, перебирая всё её имущество, которое помещалось в один походный мешок. Руки двигались механически, но мысли крутились вокруг одного: вчерашнего поцелуя, которого она не хотела, но сделала. И теперь пыталась убедить себя, что это ничего не значило. «Так и было задумано», - повторяла она про себя, затягивая шнуровку дорожного платья. Тёмно-зелёного, почти чёрного, с разрезами, которые не сковывали движений. Не как у этих кукольных принцесс в корсетах, которые умирали от голода, чтобы быть стройнее. - «Я выполнила приказ Цхена и отвлекла Мордреда. Я сделала то, что должна была. А он... ну, он думает, что я просто играю и это не по-настоящему. И пусть. Мне всё равно. Мне совершенно, абсолютно, до безумия всё равно, что он там себе думает». На самом деле нет. Она знала это, когда смотрела на своё отражение в мутном, покрытом трещинами зеркале, по тому, как её сердце пропустило удар, когда она вспомнила его растерянное лицо и пальцы на губах, а потом хриплое: «Что это было?». Она знала, что он не поверил и почему-то эта мысль царапала изнутри, как заноза, которую нельзя вытащить. «И что, что он не поверил? - сказала она себе, встряхнув головой. - Ты ненавидишь его. Из-за него ты здесь и втянута в эту игру. Он - причина всего. Он - твой враг. Враг, который подкинул тебе тот злосчастный кубик, а потом смотрел, как мир вокруг тебя рушится.». Она отвела взгляд от зеркала и принялась за свои зеленые волосы неестественные даже по меркам этого мира. Они горели изумрудом при свете, плескались медью в тени, и когда она собирала их в тугую косу, каждый волосок казался живым. Магия. Та самая, что дал Цхен, шевелилась под кожей, пульсировала на кончиках пальцев, дышала в такт её сердцу. И сегодня, когда они войдут в этот лес, она пригодится. Герда затянула косу, убрала её за спину, подошла к двери. Проверила ремень с маленьким ножом на поясе. В этом мире нож был лучшим собеседником, у которого не было двойного дна. Она взялась за ручку двери, когда воздух в комнате сгустился. Стало холодно, но не так, как от сквозняка, а так, будто кто-то выключил солнце и включил могильный холод, пробирающий до костей. Запахло горелой карамелью и приторным ароматом, от которого у Герды сводило скулы. - Куколка, не так быстро. Голос был елейным и тягучим, как мёд, который лился в уши, обволакивал, проникал под кожу, и Герда почувствовала, как её плечи непроизвольно поднялись к ушам. Поворачиваться не хотелось до безумного желания просто распахнуть дверь и выбежать прочь, не оглядываясь, но она знала: это бесполезно от Цхена не убежишь. От него можно только откупиться - и она уже откупилась, продав ему три желания. Она медленно обернулась. Он стоял посреди комнаты, сложив руки на груди, и улыбался так, что хотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым. Белые волосы были растрепанны,  глаза горели бледным огнём, как два факела в полумраке, в которых танцевали не тени, а насмешка. В воздухе вокруг него пылали искры, как предупреждение. - Думаю, ты поняла, почему я тут, - хмыкнул он, самодовольно наклоняя голову. В его позе было что-то кошачье - опасное до зубного скрежета. Герда вскинула голову. Она не позволит ему видеть страх. Не сегодня. Она смотрела на него в упор, и в её глазах горела почти осязаемая злость, которая помогала ей не сломаться в этом мире. - Ну и какое второе желание? - спросила она, и голос её прозвучал почти ровно. Только на последнем слове дрогнула едва заметная нота, и она знала, что он услышал. Он слышал всё. Цхен театрально подмигнул.  - Ты правильно мыслишь, куколка. Я люблю, когда ты такая послушная и не пытаешься спорить, а просто делаешь то, что должна. Это так... мило. Он бесшумно прошёлся по комнате, как тень, которая вдруг обрела плоть. Его пальцы скользнули по спинке стула, и та на секунду покрылась искрами. Герда заметила и сглотнула. Один его жест - и предметы в этой комнате подчинялись ему. Что уж говорить о ней и её магии, которую он мог отнять в любой момент, как забирают игрушку у непослушного ребёнка? - Вчера ты поцеловала Мордреда! - он развернулся к ней, и на его лице сияла такая довольная улыбка, будто он только что выиграл главный приз в своей собственной игре. - Это было отлично! Ты видела его лицо? Я видел, и оно того стоило. Растерянность. Изумление. Он не знал, куда девать руки, когда ты оторвалась от него. Я такие моменты собираю, как урожай. Он театрально задумался, приложив палец к подбородку и закатив глаза к потолку, изображая глубокую мысль. И потом медленно покачал головой с притворным сожалением. - Но, - протянул он, и улыбка стала острее, как лезвие бритвы. - Он совсем тебе не поверил, куколка. Я читал его мысли. И знаешь, что там было? «Это игра.».  Герда замерла. В груди неожиданно кольнуло. Почему это задело? Она же хотела, чтобы он так думал и считал это игрой, случайностью, ошибкой, зельем, чёрт побери, чем угодно, только не тем, что могло быть правдой. Так почему же слова Цхена царапнули изнутри, как кошачьи когти по стеклу? - Мне всё равно, что он думает, - сказала она, и голос её прозвучал слишком резко. Она сама это услышала, и ненавидела себя за эту трещину в голосе. Цхен улыбнулся ещё шире, смакуя момент и предвкушая игру. - О, я знаю, что тебе всё равно, - пропел он, почти ласково. - Поэтому ты не просто поцелуешь его, а войдёшь к нему в доверие, куколка. Покажешь свою слабость, которую ты так тщательно прячешь. Покажешь его силу, чтобы он почувствовал себя защитником, героем, рыцарем в сверкающих доспехах, который спасает прекрасную деву. Очаруешь его. Пусть взглянет на тебя по-новому. Не как на обузу и помеху, не как на ту, из-за которой приходится задерживаться на каждом шагу. А как на ту, ради которой стоит идти вперёд. Он резко остановился перед ней, что она почувствовала огонь, исходящий от его тела. Его жаркое дыхание коснулось её щеки. - Прояви женскую хитрость, - прошептал он, наклоняясь к самому её уху. - Его сердце должно замирать при виде тебя. Не из-за зелья. Не из-за магии. Из-за тебя самой. Такова игра. И ты будешь в неё играть, куколка, потому что я так хочу. Герда вспыхнула. Кровь прилила к лицу и зелёная коса на её спине, казалось, засветилась ярче от этой волны негодования. Да чтобы она... да перед ним... да из-за него она вообще здесь оказалась!  - Ты... - начала она, делая шаг вперёд, сжимая кулаки. - Ты не имеешь права... я не буду... он последний человек, которому я... Но она не договорила. Воздух вокруг Цхена стал тягучим, как патока и заискрился злыми искрами, которые летели в разные стороны, оставляя на полу чёрные, пахнущие гарью точки. Пряди его белых волос поднялись в воздух, как змеи, и глаза вспыхнули таким ярким светом, что Герде пришлось зажмуриться на секунду. Она почувствовала, как магия внутри неё сжалась, как будто кто-то схватил её за горло и сжал, что дышать стало трудно. В груди защипало, в висках застучало. «Он может её забрать», - поняла она. - «Он может отнять её в любой момент.». Она закусила губу так, что выступила кровь, как вкус поражения. Она смотрела на Цхена сквозь слёзы, которые отказывались проливаться, и ненавидела его так сильно, что в груди разрывалось что-то горячее, почти невыносимое. Цхен смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде не было ни капли сочувствия, а лишь ожидание и холодная, расчётливая уверенность, что она не посмеет отказаться. Что она проглотит эту обиду и сделает то, что он скажет. - Хорошо, - выдохнула Герда, и голос её прозвучал глухо, словно она говорила не ртом, а тем самым сжатым горлом, которое только что сжимала его магия. Она зло сверкнула глазами, чтобы он видел и знал: она не сдаётся и пока играет по его правилам. - Как будто я могу отказаться. Цхен расплылся в довольной улыбке до краёв наполненной торжеством. Он смотрел на неё, и от этого взгляда у Герды по коже побежали мурашки. - Именно так, куколка, - сказал он мягко, почти ласково, и в голосе его звенела такая сладость, что хотелось заткнуть уши. - Именно так. Он шагнул назад, и его фигура начала таять - сначала ноги, растворяясь в тенях на полу, потом руки, потом туловище. Последним исчезло лицо, всё ещё улыбающееся этой своей мерзкой, всезнающей улыбкой. Последними исчезли глаза - два бледных огня, которые смотрели на неё с высоты, с насмешкой и обещанием, что это ещё не конец и будет продолжение. И она ещё не раз пожалеет о том, что заключила эту сделку. - До вечера, - прошелестел его голос уже из ниоткуда. - Не подведи меня, куколка. Иначе... ты знаешь, что будет. И комната опустела. Тени перестали шевелиться. Воздух стал другим - или это просто показалось после его присутствия. Искры погасли, оставив только чёрные точки на полу, как напоминание о том, что он был здесь. Герда стояла посреди комнаты, тяжело дыша и чувствуя, как дрожат колени. Магия внутри успокоилась и свернулась обратно под рёбрами, затаилась, будто никогда и не просыпалась. Но на губах остался привкус её собственной крови и сладкий, липкий страх, который она ненавидела больше всего на свете. - Очаровать его, - прошептала она в пустоту. - Показать слабость, как будто у меня есть выбор. Она подошла к двери, взялась за холодную, шершавую ручку. Перед глазами всё ещё стояло лицо недоумленное Мордреда. «Цхен всегда оставляет только проигрышные варианты. - сказала она себе, толкая дверь. - Это его любимая игра.». Она шагнула в коридор, и запах прелых листьев, сырости и сладкой гнили ударил в лицо. Где-то внизу, у выхода уже ждали Мордред и Шень. Герда глубоко вдохнула, расправила плечи и пошла вниз, на ходу натягивая на лицо выражение безразличной, уставшей, ни о чём не думающей девушки. Она так долго репетировала это выражение, что оно почти стало её вторым лицом. «Всё просто, - повторяла она про себя, шагая по скрипучим половицам. - Я просто иду по маршруту и выполняю условия. И он - просто часть игры. Он - враг, а врагов не очаровывают. Их уничтожают». Но когда она вышла на крыльцо и увидела Мордреда, стоящего у перил с таким же непроницаемым, холодным лицом, сердце её сделало предательский кульбит. Он смотрел в сторону леса, и ветер шевелил его тёмные волосы, отбрасывая на лицо неровные тени. Он не обернулся, когда она вышла. Но она заметила, как его пальцы сжались на перилах чуть крепче. «Ненавижу тебя», - подумала она, глядя на него. И почему-то в голове тут же прозвучало: «У тебя тоже сегодня дрожат руки?» Она отвела взгляд первой. И шагнула в туман, где среди деревьев уже слышался шёпот заколдованного леса, который ждал её. Голос, который знал, что Белоснежка здесь не выжила, и знал, что гномы - не друзья. - Пойдём, - сказал Мордред совершенно равнодушным голосом. - Лес не любит ждать. Лес встретил их мёртвой тишиной. Не было пения птиц, не было шуршания листьев. Нет. Здесь была тишина, давящая на уши так, что Герде казалось, что она слышит биение собственного сердца слишком громкое и живое для этого места. Они ехали верхом на лошадях, которых привёл Шень. Животные вели себя настороженно: прядали ушами, фыркали, водили ноздрями, будто чуяли что-то, чего люди не видели. Их копыта ступали по мшистой тропе почти бесшумно, но каждый шаг отдавался в груди Герды тревожным эхом. Деревья стояли стеной с ветвями, которые изгибались неестественно, как у существ, застывших в мучительной позе. На некоторых стволах Герда заметила следы: глубокие борозды, будто кто-то точил о них когти или зубы. Мох свисал серыми космами, и в каждом таком клочке ей мерещилось наблюдающее лицо. И она знала: это не мерещится. Лес смотрел на них. - В этом лесу только Золушка была? - спросила Герда, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Или может, ещё какие сказки? Она не хотела признаваться, но ей было неуютно. Здесь пространство было открытым, и от этого ещё более опасным. Каждый куст, ствол, каждая тень за деревьями могла оказаться ловушкой. Шень улыбнулся. Его лицо, обычно бесстрастное, на мгновение ожило - и в этой улыбке было что-то странное, почти ностальгическое. - Тут много чего есть, - сказал он негромко. - Тут и Гензель с Гретель оставляли хлебные крошки - их до сих пор находят, Волк съел Красную Шапочку, которую никто не спас. Так что не сходи с дорожки, иначе можешь заблудиться. А путь обратно на тропу ты уже не увидишь. Здесь лес запоминает тех, кто сворачивает и не отпускает свою жертву. Герда поёжилась. Не от холода, а от его слов, которые легли на плечи тяжёлым, липким грузом. Она задумалась. А что, если сойти с тропы? Специально, чтобы Мордред, как настоящий герой, кинулся её спасать? Цхен же сказал: покажи слабость, дай ему почувствовать себя сильным. Пусть увидит в ней ту, кого нужно защищать. Мысль была соблазнительной, и она даже представила: вот она делает шаг в сторону, ветви смыкаются за ней, она теряется в зелёном сумраке, а потом - топот копыт, его голос, грубый, но встревоженный: «Герда! Где ты?» И он вытаскивает её, прижимает к себе, и в его глазах - облегчение, страх, что-то тёплое, что он так тщательно прячет. Но это была глупость. Она знала его уже слишком хорошо, чтобы верить в этот сценарий. Мордред, который смотрел на неё с таким ледяным безразличием? Мордред, который, когда она вчера поцеловала его, просто замер, как статуя, и даже не попытался ответить? Нет. Он не кинется её спасать, а просто поедет дальше своей дорогой, бросив её на съедение этому лесу, и скажет Шеню: «Она сама выбрала». Или, что ещё хуже, спасёт, но потом будет напоминать ей об этом каждый день, до самой смерти, которая в этом мире может наступить в любой момент. Не вариант. Но, с другой стороны... она ему нужна. Цхен говорил об этом - и она сама видела, как Мордред проверял, на месте ли она, когда они останавливались на привал. Он не подавал виду, но его взгляд цеплялся за неё, как за карту, которую нельзя потерять. Она - часть игры и без неё он не завершит маршрут. Значит, он не даст ей умереть. По крайней мере, пока она ему нужна. Так что делать? - Везде нельзя сходить с дороги? - переспросила Герда, обводя взглядом лес. - Или есть места, где можно? - На стоянках, где мы будем останавливаться, можешь ходить по округе, - ответил Мордред сухо, даже не бросив взгляда на неё. Его голос был ровным, как поверхность мёртвого озера. - Но недалеко и с нашего разрешения. Герда скривилась. Этот снисходительный, командный тон, будто он разговаривает с провинившейся служанкой, задел её больнее, чем любой оскорбительный выкрик. - Я тебя не спрашивала, - буркнула она, чувствуя, как кровь приливает к щекам. - Я с Шенем говорю. - А я с тобой, - парировал Мордред, и в его голосе мелькнула тень насмешки, от которой у неё сводило скулы. - Мы все в одной команде, нравится тебе это или нет. И если я говорю что-то, это не просто слова. Это информация, которая может спасти тебе жизнь. А ты ведешь себя неблагодарно.  - Что? - она подалась вперёд, сжимая поводья. - Неблагодарно?! За то, что ты втянул меня в эту игру?! За то, что я теперь должна ходить по струнке, потому что ты решил, что тебе здесь всё подвластно? Шень покачал головой, переводя взгляд с одного на другого. В его глазах мелькнула усталость, что бывает от долгой дороги, а та, что бывает от долгого наблюдения за одними и теми же ссорами. - Так мы кашу не сварим, - сказал он задумчиво, и голос его прозвучал мягче, чем у Мордреда, но от этого не менее твёрдо. - Путь долгий, а понимания нет. Если мы будем грызться на каждом шагу, до цели мы не дойдём. Лес не прощает раздоров, он их подпитывает. - Ей просто надо делать, что мы скажем, - отрезал Мордред. - И не болтать лишнего, тогда и проблем не будет. - Разрешение на разговор я тоже должна спрашивать? - возмутилась Герда, и голос её сорвался на фальцет. - Или ты предпочитаешь, чтобы я вообще рта не открывала? Тебе же легче, когда я молчу. Тогда ты можешь спокойно считать себя главным, даже не замечая, что без меня ты здесь никто! Она сама не заметила, как раскричалась. Голос разносился по лесу, и где-то в глубине, в ответ, кто-то зашевелился - ветки хрустнули, и на секунду ей показалось, что она видит чьи-то глаза. Маленькие, злые, бусинки, которые смотрели на неё из-под корней старого дуба. Но она не остановилась. - Знаешь что! - крикнула она, разворачивая лошадь так, чтобы оказаться прямо перед Мордредом. - Если у меня будет возможность скормить тебя первому попавшемуся троллю, я так и сделаю! Не задумываясь! С удовольствием! Потому что ты - самая невыносимая, самовлюблённая, самая... Она запнулась, подыскивая слово. - ...самая вредная язва из всех, что я встречала в этом гребаном мире! - выпалила она наконец. - И не думай, что я шучу. Я могу завершить игру и без тебя! А ты без меня - нет. Вспомни об этом, когда будешь в следующий раз командовать! Мордред впервые повернул к ней голову. Его красноватые глаза, медленно прошлись по её лицу. - Ты сначала живой убеги от него сама, - сказал он тихо с угрозой, и объехал ее дальше. - Прежде чем такие вещи говорить. Тролли здесь не просто так водятся. Они слышат всё и запоминают голоса тех, кто обещает их накормить. - Знаешь что... - начала она, но не договорила. Что-то изменилось в воздухе. Даже лошади перестали фыркать и только ноздри у них раздувались, улавливая запах, которого люди не чувствовали. Прямо на дороге, в нескольких шагах перед ними, лежал мешок. Он был старым, грязным, перевязанным верёвкой, и лежал так, будто кто-то просто выбросил его здесь, на середине тропы, и ушёл. Мешок не шевелился, не издавал звуков, но внутри него что-то было - Герда видела, как ткань натягивается, как проступают под ней неровные очертания, похожие на тело. Мордред поднял руку, приказывая остановиться. - Это что ещё? - спросила Герда, и голос её дрогнул. Она попыталась усмехнуться, но вышло нервно, почти испуганно. - Кто-то потерял багаж? Шень и Мордред обменялись взглядами, которые знают что-то, чего ты ещё не знаешь, и тебе лучше бы узнать это как можно быстрее. - Это приманка, - сказал Шень, и в голосе его не осталось ни мягкости, ни тепла. Только холодная, деловая осторожность. - Трогать мешок нельзя ни в коем случае. - Не так уж этот мешок и симпатично выглядит, чтобы идти его трогать, - возмутилась Герда, но голос её звучал неуверенно. - Вы хоть скажите, что там... - Молчи, - оборвал её Мордред. Он уже слезал с лошади, и в его руке блеснул меч. - Сиди в седле и не двигайся. Шень тоже спешился, и у него в руках оказались два клинка с рукоятями, обмотанными чёрной кожей. Они окружили лошадь Герды, встали по бокам, и она почувствовала, как холодок пробежал по спине. - А мне что делать? - спросила она, и из её пальцев сама собой вырвалась слабая зелёная искра. Магия Цхена слушалась её плохо, капризно, и Герда знала: если что-то случится, она не сможет защитить себя. Цхен дал ей силу, но не научил ею пользоваться, чтобы она была зависимой. - У меня есть магия! Я могу... - Сидеть и молчать, - отрезал Мордред, не оборачиваясь. Он и Шень медленно двинулись к мешку, держа мечи наготове. Даже ветер стих, и листья перестали шевелиться, словно всё вокруг затаило дыхание, ожидая развязки. Герда открыла рот, чтобы буркнуть что-то едкое - что-то о том, что она не собачка, чтобы её отправляли «сидеть», и не попугай, чтобы ей приказывали «молчать», - но слова застряли в горле, потому что в то же мгновение чьи-то грубые руки схватили её за рот. Она не успела вскрикнуть. Её стащили с лошади так стремительно, что она даже не поняла, как оказалась на земле. Лошадь испуганно заржала и рванула в сторону, но Герда уже не видела этого - ей закрыли глаза, на голову натянули что-то тёмное, пахнущее сыростью и плесенью. Мешок. Она забилась, закричала, но крик заглушила грубая ткань, а руки, державшие её, оказались неожиданно сильными. Несколько пар - и все маленькие, цепкие, как у детей, но с силой взрослых мужчин. Они тащили её в сторону, в лес, и она слышала, как где-то позади Мордред кричит её имя. Или ей только казалось? Она не была уверена. В мешке было темно, душно, страшно, и единственное, что она чувствовала - это как земля уходит из-под ног, а где-то рядом, совсем близко, звучит хриплое, гортанное пение. Гномы. Они говорили на языке, которого она не понимала, но в этом языке было что-то древнее, злое, голодное. Они тащили её всё глубже в лес, туда, где даже свет не проникал сквозь кроны, и Герда поняла: они решили её похитить. Так уж вышло, что хитрость оказалась на стороне гномов. Они действовали слаженно, как стая голодных крыс, которые знают, что их добыча не убежит. Двое отвлекли Мордреда, двое - Шеня, а трое остальных, маленькие и цепкие, как корни старого дуба, уволокли Герду вглубь леса, туда, где даже солнечный свет казался чужим, краденым. Она не видела, куда её тащат, потому что мешок на голове плотно прилегал к лицу, и дышать становилось всё труднее. Она слышала только хриплое дыхание своих похитителей, их гортанный язык, в котором мелькали знакомые обрывки: «золото», «гроб», «Белоснежка», «новая». И её сердце бешено билось, когда она пыталась вспомнить все сказки, которые знала. Мешок резко сдёрнули. Герда зажмурилась от внезапного света, а когда открыла глаза, поняла, что сидит в том самом хрустальном гробу, о котором ходили легенды. Прозрачный, холодный, с выщербленными краями - не тот сказочный ларец из мультфильмов, а грубое подобие, вырезанное из цельного куска кварца, который гномы нашли в шахтах. Внутри пахло камнем и чужой смертью. Она попыталась встать, но гномы навалились на крышку. Их лица были старыми, морщинистыми, злыми. Это были не те весёлые бородачи из детских книжек, а что-то выветренное, жестокое, привыкшее к темноте и тишине. - Ты теперь будешь нам готовить и прибирать здесь, - буркнул один из них, тот, что стоял ближе всех. Голос у него был низким, скрипучим, как несмазанная дверь. - Белоснежка ушла, нужна новая помощница. Герда округлила глаза. Она смотрела на них с таким искренним и неподдельным изумлением, что на секунду даже забыла, где находится. - Готовить? - переспросила она. - Прибирать? Вы меня похитили, чтобы я мыла ваши тарелки? - И полы, - добавил второй гном, потирая руки. - Убирать постель и стирать. Белоснежка всё это делала, пока не сбежала. Она уже хотела сказать, что дома, в своей реальности, она ненавидела убираться до такой степени, что готова была жить в бардаке, лишь бы не прикасаться к тряпке. А тут - для семерых злых карликов, которые пахнут рудой и грибами, она должна быть служанкой? Ну уж нет. - Знаете что, - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и деловито, как у человека, который привык вести переговоры. - Давайте как-то договоримся. Меня ждут мои друзья. Они, наверное, уже ищут меня. Я думаю, что они могут даже заплатить за меня. У них есть деньги. Гномы переглянулись. В их глазах мелькнула тень интереса, но не та, на которую она надеялась. Не жадность, нет. Скорее, любопытство. - Зачем в лесу деньги? - буркнул третий гном, и в голосе его сквозила глубокая, вековая усталость. - Золото - да, но золото нам нужно для других дел, а вот уборка нужна всегда. Мы не любим наводить порядок, но без порядка - нельзя. Белоснежка неплохо справлялась. И теперь ты будешь вместо неё. Герда стиснула зубы так, что заныла челюсть. Она лежала в этом хрустальном гробу, чувствуя, как холод проникает сквозь ткань платья, и пыталась придумать, как выбраться. - Это вообще зачем? - она резко поднялась, толкнув крышку так, что гномы отшатнулись. Она вылезла из гроба, и тут же пожалела об этом, потому что внутри, как ни странно, она чувствовала себя в относительной безопасности. Снаружи же она была окружена семью злобными карликами, которые смотрели на неё, как на новую игрушку. - Я не из вашей сказки. У вас что, биполярное расстройство? Я же вам живая нужна. Её голос звенел в этом каменном тесном логове с низким потолком, заваленном инструментами, грязной посудой и кусками руды, которые поблёскивали в тусклом свете масляных ламп. Стены были покрыты чёрными разводами, а в углах громоздились горы тряпья, которое давно не стирали. Запах стоял такой, что у неё защипало в носу: кислый пот, металл, плесень и что-то сладковатое, напоминающее разложившиеся фрукты. Она заскользила взглядом по помещению в поисках выхода. Дверь была одна с засовом снаружи. Окна не было. Только маленькие вентиляционные ходы под потолком, в которые не пролез бы даже ребёнок. И гномы, семь пар глаз, которые следили за каждым её движением. «Они уходят на рудники, - думала она, лихорадочно перебирая варианты. - Уходят на весь день. На это слишком долго ждать, на это нет времени. Нужно что-то сейчас». Она машинально провела рукой по карману. Газовый баллончик, который она носила с собой с тех пор, как попала в этот мир, был почти пуст. Осталось на пару выдохов. Не спасёт. Она попыталась призвать магию Цхена. Зелёная энергия, которая пульсировала где-то под рёбрами, отозвалась, но слабо, как испуганный зверёк, который не хочет вылезать из норы. «Цхен, - мысленно взмолилась она. - Ты же дал мне эту силу и хотел, чтобы я её использовала. Ну помоги же!» Но ответом была только тишина. Или он не слышал, или не хотел слышать. Скорее второе. - Ну что, - она выдохнула, чувствуя, как дрожат колени, и вскинула руки перед собой, как заправский фокусник. - Держитесь! И три жалкие зелёные искры сверкнули в воздухе. Они покружили над её головой, погасли, и одна упала на пол, оставив крошечную чёрную точку. Гномы замерли на секунду, а потом расхохотались. Они смеялись, как стая ворон, которая нашла падаль. В глазах их заплясали злые, насмешливые огоньки, и тот, кого называли Весельчак, хлопнул себя по колену так, что пыль поднялась столбом. - Ну и забавная девка! - выдохнул он, вытирая слёзы с морщинистых щёк. - Весело с ней будет. Герда смотрела на них с таким неподдельным унижением, что хотелось провалиться сквозь землю. Три искры. Три жалких, беспомощных искры. Её магия, её единственный шанс… и он оказался таким жалким, что даже гномы смеялись. Но она не сдалась. Она стиснула зубы, закрыла глаза и представила, как вся злость, вся ненависть, всё отчаяние, которое она копила с того самого момента, как попала в этот мир, собирается в груди, в солнечном сплетении, в кончиках пальцев. Она представила лицо Цхена, его самодовольную улыбку. Она представила Мордреда, его безразличные глаза и вечную насмешку. И магия отозвалась. Не так, как она ожидала. Не искрами или светом. А сокрушительным ударом, который вырвался наружу, как волна, сбивающая всех с ног. Гномы покатились по полу, как кегли. Инструменты со звоном посыпались со стен. Лампы закачались, и тени заметались по комнате, как спугнутые звери. Дверь распахнулась с такой силой, что засов отлетел в сторону и с грохотом ударился о стену. На пороге стояли Мордред и Шень. Герда смотрела на них, чувствуя, как магия внутри неё успокаивается, сворачивается обратно, оставляя после себя только сладкий, металлический привкус на языке. Она перевела взгляд с одного на другого, не веря своим глазам. Они пришли. Они её нашли. - Я тебя не повредил? - спросил Шень, и в голосе его звучала такая искренняя, такая тёплая забота, что у Герды на секунду защипало в глазах. Он шагнул к ней, протянул руку, и она заметила, как на его пальцах блестят капли свежей крови. Кажется это была его магия? Или всё-таки её? - Ты в порядке? - Я... да, - выдохнула она, чувствуя, как дрожат колени. - Я в порядке. Они просто... хотели, чтобы я убиралась. - Убиралась? - голос Мордреда пренебрежительно раздался в помещении. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на неё так, будто она была ребёнком, который потерялся в магазине игрушек. - Ты даже костер не можешь зажечь своими жалкими искрами, а собралась прибираться в логове гномов? Герда вспыхнула. - Что? - она развернулась к нему, забыв о своей усталости, дрожи в коленях и о том, что она только что пережила. - Что ты сказал? Жалкие искры? Ты вообще видел, что я ... - Я видел, эту нелепую попытку, - оборвал её Мордред, и в его голосе не было ни капли одобрения. - И я видел, как ты сидишь в этом стеклянном гробу, как принцесса из старых сказок… только у той принцессы хотя бы был принц. - Какой же ты козёл! - заорала Герда, забыв о том, что они в логове злых гномов и что Шень стоит рядом и смотрит на них с тем самым выражением «опять они». - Какой же ты невыносимый, самовлюблённый, высокомерный... Но договорить она не успела. Мордред без всяких церемоний подхватил её за талию и буквально выволок из логова, как мешок с картошкой. Она забилась, пытаясь вырваться, но его руки были словно стальные, и он не обращал внимания на её возмущённые выкрики. - Даже на лошади не усидела, - бросил он, когда они оказались снаружи, и свет, ударил в глаза. - Это надо уметь - потеряться в лесу за пять минут. - Вы даже не услышали, что меня похитили! - крикнула она в ответ, пытаясь отпихнуть его локтем. - Вы стояли и смотрели на этот дурацкий мешок, как истуканы! - Нас отвлекли! - рыкнул Мордред, отпуская её так резко, что она чуть не упала. - На нас напали, между прочим. И если бы Шень не догадался, в какую сторону они тебя потащили, мы бы до сих пор тебя искали. - Гномы?! - Герда развернулась к нему, сверкая глазами. - Четверо гномов! И вы, два здоровых мужика с мечами, не смогли отбиться от них? - Они знают местность, - вмешался Шень, который как раз выходил из логова, сжимая в руках какой-то свёрток. - И уводили нас по ложным следам. Им помогал лес - он их слушается. Мы потратили почти час, чтобы выбраться на правильную тропу. Герда замерла. Почти час. Они искали её почти час. И нашли. Перепалка продолжалась, когда они садились на лошадей. Герда и Мордред бросали друг в друга колкости, не обращая внимания на то, что эхо разносится по лесу. Шень ехал позади, закатывая глаза, и его лицо было таким уставшим, будто он уже много лет наблюдал за этой войной двух упрямых существ. - Можем остановиться здесь, - сказал Шень, когда лес расступился, открывая небольшую поляну с озером. Вода была тёмной, почти чёрной, но её поверхность отражала серое небо, и казалось, что в ней плавает само время. - Тут безопасный ночлег, и рядом есть озеро, где можно искупаться. Герда гордо спрыгнула с лошади, схватила свой мешок и с демонстративным пренебрежением кинула его подальше от того места, где Мордред расстилал свою постель. Она чувствовала себя грязной, уставшей, вымотанной до предела, и в то же время внутри неё всё горело негодованием. «Цхен, - подумала она, когда к ней слетела с ветки птица с чёрными слишком умными для птицы.». - Герда, - прошелестел голос из клюва, - что-то ты плохо выполняешь желание. Старайся лучше. Она закатила глаза. Сейчас строить из себя саму любезность будет очень неуместно. Она только что сидела в хрустальном гробу, её похитили злые карлики, а Мордред подбодрил её самыми последними словами, но надо выполнять план. Даже если этот план - самое унизительное, что она делала в своей жизни. - Так вы же просили зажечь костёр, - пропела она, резко разворачиваясь к Мордреду. Её улыбка была до того приторной, что губы болели. Она подняла руку и пустила из пальцев маленькую искру с зеленоватым отливом. - Вот, смотрите. У меня есть огонь. Шень и Мордред с непониманием уставились на неё. Только что она кричала, чуть не бросилась в драку, а теперь улыбается, как влюблённая школьница, и показывает им фокусы. - И что ты собралась зажигать? - мягко спросил Шень, переводя взгляд с неё на Мордреда и обратно. - Дрова же не собраны. Костёр без дров не разгорится, даже с магией. - Пусть их и соберёт, - махнул рукой Мордред, садясь на бревно у озера. - пока обсудим дальнейшие действия. Она справится. В конце концов, это единственное, на что её хватит - собрать хворост. Герда закрыла глаза, чувствуя, как внутри закипает новая волна ярости. Она начала считать про себя: «Раз, два, три, четыре…десять...» - и когда открыла глаза, на её лице снова была улыбка. Натянутая, искусственная, но всё же улыбка. - Как скажешь, - произнесла она с такой сладостью, что Мордред на секунду нахмурился. - Может, хочешь присоединиться и помочь мне? Её глаза опасно сверкнули с обещанием, что если он скажет «да», она его утопит в этом озере. Или, по крайней мере, попытается. Мордред вскинул бровь. В его взгляде мелькнуло что-то, похожее на удивление и тень любопытства, которое он тут же спрятал за привычной маской холодного безразличия. - Нет, - ответил он, отворачиваясь, и добавил, уже бросив взгляд через плечо: - Только смотри не заблудись опять, а то от тебя одни проблемы пока. Герда сжала кулаки. Она стояла на поляне, смотрела на то, как он закинул ногу на ногу и принялся чистить свой меч, и внутри неё боролись два желания: задушить его этими самыми руками или... или попытаться снова. Сделать шаг. Проявить слабость. Очаровать. В этом мире всё было перепутано, вывернуто наизнанку, как и все сказки Братьев Гримм. Она развернулась и пошла к лесу, собирать дрова и делала это в полной тишине, если не считать того, как скрежетали её зубы. «Чертовы сказочники, - шипела она себе под нос, складывая хворост в неуклюжую пирамиду. - Если бы моя магия работала лучше, их бы сейчас тут не было. Ни одного. Я бы сидела у костра, который сама зажгла, и они бы выли в лесу, как голодные волки, потому что без меня им не пройти этот маршрут. А они сидят и смотрят, как я надрываюсь, как прислуга какая-то.». Она бросила очередное полено с такой силой, что оно отскочило от земли и чуть не попало в Шеня. Тот ловко увернулся, даже не подняв головы, и продолжал что-то рассматривать на своей карте. - Извините, - прошипела Герда, не испытывая ни капли сожаления. - Рука дрогнула. - Бывает, - ответил Шень с той же невозмутимостью. - Дрожит от усталости или от злости? Я бы сказал, у тебя второй вариант. Герда промолчала, потому что если бы она открыла рот, то сказала бы что-то такое, о чём потом пришлось бы жалеть. Она разожгла костёр. Пламя взметнулось вверх с искрами, которые улетали в ночное небо и гасли где-то среди звёзд. Оно грело и на секунду Герде показалось, что этот мир не такой уж плохой. Что здесь тоже есть тепло, есть свет, есть ночи, когда можно сидеть у огня и смотреть, как танцуют языки пламени. А потом она перевела взгляд на Мордреда, и всё тепло куда-то испарилось. Он сидел на бревне, закинув ногу на ногу, и смотрел на неё так, будто она была частью декораций. Его лицо ничего не выражало - ни благодарности, ни даже простого «спасибо, что сделала за нас работу». Просто холодное, надменное наблюдение. - Приятный вечер, - сказала Герда с натянутой, почти болезненной улыбкой, поправляя хворост в костре. - Дивное место. Прямо курорт, а не заколдованный лес.  Шень кивнул, не поднимая глаз от карты. Мордред - едва заметно, одним движением бровей, которое можно было истолковать и как согласие. Герда стиснула зубы. Каждое их слово, каждый жест (и даже отсутствие жестов) действовало на неё как наждачная бумага на открытую рану. - Я пойду проверю, что вокруг всё чисто, - сказал Шень, поднимаясь. Он сложил карту, убрал её за пазуху, и его взгляд на секунду задержался на Герде с лёгкой, почти незаметной усмешкой. - Не скучайте. Он исчез в темноте так же бесшумно, как появлялся. И Герда осталась с Мордредом наедине у костра, в ночи, когда в лесу завывали ветры, а на небе зажигались звёзды, похожие на глаза, которые за ними наблюдали. Мордред проводил Шеня взглядом, потом встал, небрежно потянулся. Его движения были плавными, уверенными, и Герда ненавидела себя за то, что заметила это. - На, перекуси, - сказал он, бросая ей буханку хлеба. Она поймала её на лету. - Я пока пойду искупаюсь в озере. Заодно проверю, что там нет русалок или чего ещё. Ты же знаешь эти сказки: вода - всегда ловушка. Он уже отвернулся, когда Герда сощурилась, откусив хлеб. Хлеб был свежим и вкусным, и на секунду она почувствовала себя почти счастливой. А потом в голове щёлкнуло. Кажется, это шанс. Она смотрела, как он уверенно идёт к озеру, не оглядываясь, сбрасывает плащ, рубашку, сапоги. Лунный свет скользил по его плечам, по спине, и Герда заставила себя отвернуться, чувствуя, как кровь приливает к щекам. «Это просто игра, - сказала она себе, задерживая дыхание. -  У тебя есть цель: очаровать его и заставить смотреть на тебя по-новому. Всё остальное - просто часть спектакля». Она вздохнула, скинула платье и шагнула к воде. Лунный свет, серебряный и холодный, осветил её тело: зелёные волосы рассыпались по плечам, кожа казалась бледной, почти светящейся в этой ночной мгле. Она шла тихо, стараясь, чтобы он не заметил её раньше времени. Вода была прохладной, но не ледяной, она обхватывала ноги, поднималась выше, к коленям, к бёдрам. Герда уже почти подошла к нему - он стоял к ней спиной, вода доходила ему до пояса, и она видела, как его плечи напряжены, как он всматривается в тёмную гладь озера, что-то высматривая там, в глубине. И в этот момент она поскользнулась. Ил на дне был скользким, предательским, он ушёл из-под ног, и Герда взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. Всё случилось за одно мгновение - она не успела ни вскрикнуть, ни даже понять, что происходит. Просто мир перевернулся, и она полетела вперёд. Он резко развернулся, и она врезалась в его грудь с такой силой, что у неё перехватило дыхание. Его руки обхватили её за талию - не грубо, а удерживая. И на секунду они замерли так: она прижалась к нему, мокрая, дрожащая, чувствуя его тепло, а он смотрел на неё сверху вниз с непонятным выпаданием лица. - Как неловко! - заорала она, и голос её прозвучал слишком громко, выдавая панику. - Ой, прости, я не хотела, я просто... - Герда, - сказал он, и в его голосе смешались раздражение и удивление, - какого черта? Ты должна была остаться у костра! Зачем ты пошла за мной? Она подняла на него глаза, стараясь, чтобы в них светилась искренностьс страх и та самая слабость, которую просил показать Цхен. Она даже позволила себе чуть-чуть задрожать. - Там страшно, - произнесла она, и голос её сорвался на тонкий, почти детский шёпот. Она смотрела в его красноватые глаза, отражающие лунный свет, с тёплыми искрами от костра, который горел на берегу. - Я испугалась. Вдруг гномы снова найдут меня? Вдруг они поджидают за деревьями, чтобы снова утащить в тот гроб? Я не хочу туда возвращаться и и прислуживать им. Её руки легли ему на плечи. Делала она это инстинктивно или по плану, она уже не различала. Она просто чувствовала его кожу под своими ладонями, его дыхание, которое сбилось, когда она приблизилась и взгляд, который на секунду потерял свою ледяную непроницаемость. Мордред с недоумением вскинул бровь. Он смотрел на неё так, будто пытался понять: она врёт или говорит правду. Его руки всё ещё держали её за талию, и он, кажется, пытался не опускать взгляд ниже её плеч. Пытался. Но у него не очень получалось. - Ты... - начал он, и его голос стал хриплым, как будто в горле застрял ком. - Ты могла просто позвать. Крикнуть. Я бы услышал… Зачем было раздеваться и лезть в воду? - Я не думала, - сказала она, и это было почти правдой. - Я просто испугалась и побежала, потому что не хотела быть одна. Она смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как вода покачивает их и лунный свет отражается в его глазах. Она прижималась к нему слишком плотно, и чувствовала, как его руки на её талии дрогнули, а дыхание стало чуть глубже. «Он чувствует то же, что и я, - подумала она, и от этой мысли по спине побежали мурашки. - Он тоже не знает, что делать и не понимает, что между нами происходит». - Выходи из воды, - сказал он наконец, и в его голосе прозвучала попытка вернуть контроль.  - И ты тоже, - ответила она, не отпуская его плечи. - Пойдём вместе? Там у костра тепло. Девушка не знала, что она делает и где заканчивается игра и начинается что-то настоящее. Она не знала, почему её сердце колотится так, будто она бежала марафон, а не стояла в холодной воде, прижимаясь к человеку, которого ненавидела всем сердцем. Но она не хотела отпускать его…. И это было страшнее всего. Мордред смотрел на неё и ей показалось, что он видит её насквозь: каждую мысль, каждое сомнение, каждую ложь, которую она прячет за этим взглядом «испуганной девочки». И его руки сжались на её талии чуть крепче, как будто он хотел сделать шаг вперёд, но что-то останавливало его. - Герда, - сказал он тихо, пристально смотря ей в глаза. - Что ты делаешь? Она открыла рот, чтобы ответить, но не нашла слов. Потому что если бы она сказала правду, она бы призналась в том, в чём сама себе не хотела признаваться. - Я не знаю. - прошептала она И впервые за всё время она не врала. Где-то в лесу заухал филин. Костер на берегу трещал и искрил, отбрасывая на воду оранжевые, танцующие блики. А они стояли в воде, прижимаясь друг к другу. Где-то там, в темноте, прятался Шень, который ушёл «проверить окрестности». А где-то в небе, среди звёзд, смеялся Цхен. Потому что его куколка делала всё, что он просил, красиво исполняя свой танец под его дудку.