the fuckboy passport

Над затихающим городом ярко сияли звезды, а в машине, кроме тихого урчания двигателя, царила тишина. Уже десять минут никто из них не произносил ни слова, ожидая, что другой нарушит молчание. Шейн не знал, какое оправдание Илья придумал для гостей вечера, но не мог заставить себя переживать из-за этого. Он протекал на нижнее белье. Пробка была прижата к простате, а кожа пылала. Каждый раз, когда машина попадала в выбоину, по телу прокатывала сносящая волна ощущений, а из его горла вырывался ужасно жалобный звук, который казался оглушительным в тишине. Он проверил время двенадцатый раз за последние десять минут. Еще пятнадцать минут до коттеджа. Пятнадцать минут, которые, как ему казалось, он вряд ли выдержит, учитывая, как его трясло на извилистых проселочных дорогах в окрестностях Оттавы. — Ничего не хочешь мне сказать? — вдруг спросил Илья, наконец нарушая тишину. Шейн замешкался. — Не хочу. — Это не вариант, — его хватка на руле усилилась. — Ты смотрел все эти видео с девушками, опубликованные в интернете? — Я не знал, видел ли ты их, — признал Шейн, нервно переплетая пальцы на коленях. Илья фыркнул. — Конечно, видел. Мне плевать на них. Это не ответ. — Да, — выдохнул Шейн, испытывая такой стыд, что, казалось, сейчас сгорит заживо. — Видел. Илья издал неопределенный звук. — Какое из них? Пути назад не было. Лучше признаться во всем. — Все. — И ты не сказал мне? Почему? — Я не думал, что это… — начал Шейн, но осекся, когда машина резко ускорилась, и еще сильнее вжался в сиденье. — Я просто думал… Илья жестом велел ему продолжать.  — Ты думал… Шейн сжал ладонями бедра, пытаясь успокоиться, хотя единственное, чего ему хотелось, — это одной рукой обхватить свой член, а другой — член Ильи. — Что ты бы не позволил мне попробовать те вещи, которые делал с теми девушками, если бы знал, чем я занимаюсь. — Так вот почему ты вел себя так… — Илья покачал головой, не сводя глаз с дороги. — Все эти новые вещи, которые мы попробовали. Которые ты просил меня сделать. Ты не хотел их по-настоящему? — Нет, хотел. Правда. Боже, Илья. Мне действительно нужно это разжевывать? Я кончил в штаны, как подросток, когда ты трахнул мою грудь. Я просто… — Шейн отчаянно искал, как объясниться, чтобы это не звучало так, будто он сумасшедший, которому прямая дорога в чертову психушку. — Мне нужно было… победить. Повисшая между ними тишина была невыносимой. — Тебе нужно было победить, — наконец сказал Илья, повторяя его слова, будто Шейн и без того не понимал, насколько безумно звучал. — Блядь, я так… я так сильно ревновал, — Шейн потер лицо ладонью. — Я думал, что если смогу сделать то же, что и они, если смогу сделать это лучше, то… Блядь. Я не знаю. Не знаю. Мне казалось, это все исправит. — Исправит что? — спросил Илья, заставляя Шейна проговаривать. Слово за словом. Шейн боялся взглянуть на него. Вместо этого не моргая уставился в переднее стекло. — Я чувствую себя таким… сумасшедшим, — прошептал он. — Чувствую себя сумасшедшим, Илья, как будто хочу… — Хочешь что? — спросил Илья требовательно и напряженно. Рот Шейна наполнился слюной. — Не могу. Это очень плохо. Илья резко вдохнул через нос. — Скажи это. Уродливая и ужасная правда подступала к горлу. — Будто хочу, чтобы все они… умерли. Все, с кем ты спал. Каждый мужчина, каждая женщина или кто еще. Чтобы никто не знал, каково это — быть с тобой. Кроме меня. Илья тихо и нервно выругался по-русски. Машину слегка повело влево, прежде чем он сильнее сжал руль и вернул ее в центр полосы. Он неверяще покачал головой. Луна ярко светила в окна машины, не затмеваемая огнями города здесь, за его пределами. Ее свет ложился на лицо Ильи, делая черты более резкими: подчеркивал линию челюсти и носа, превращал голубые глаза в почти прозрачный арктический лед.  — Илья… — жалобно выдохнул Шейн, прижимаясь щекой к прохладному кожаному подголовнику. — Ты такой… такой красивый. — Я веду машину, — коротко ответил Илья, но провел одной рукой по своим брюкам, чтобы ослабить давление, оставляя вторую на руле. Это стало последней каплей для Шейна. Он расстегнул ремень и штаны, засовывая руку в трусы. Ему пришлось крепко схватиться за основание члена, чтобы унять то мучительное напряжение, разливающееся по животу. — Б-блядь. Илья снова выругался — быстро и тихо по-русски так, что слов было не разобрать. Двигатель взревел громче, когда он прибавил скорость. Они неслись по пустым проселочным дорогам, петляя и сворачивая по пути домой.  — Шейн, остановись. — Я не могу, — простонал Шейн. Он свел бедра, сильнее сжимаясь вокруг пробки, и буквально растекся по сидению от ослепительного ощущения наполненности. — Мы почти дома, — выдавил Илья сквозь стиснутые зубы. Его взгляд поднялся по колену Шейна, а затем вернулся к дороге. — Ты можешь подождать. — Остановись, — взмолился Шейн. Ему казалось, что его голова сломалась и больше никогда не сможет работать по-прежнему. Он провел большим пальцем по влажной головке своего члена и тихо застонал от разряда, словно его пронзило электричеством. — Пожалуйста, остановись. Руль жалобно скрипнул под сильной хваткой Ильи. — Я не собираюсь трахать тебя на обочине, Холландер. Шейн представил подобное на мгновение, и от этой мысли член дернулся. Картина вспыхнула в его воображении и почти сразу рассыпалась. Он резко повернул голову к Илье, и его глаза подозрительно сузились. — Ты когда-нибудь трахал кого-нибудь на обочине? — Шейн…  Еще одна ужасная мысль холодком скользнула по позвоночнику, нашептывая ему на ухо, словно дьявол. Он бросил взгляд на колени Ильи, на отчетливое очертание эрекции под классическими брюками. — Тебе когда-нибудь кто-то отсасывал, пока ты ведешь машину? Звук, который издал Илья, был нечеловеческий. — Ты не станешь… — Я был бы лучше, — перебил его Шейн. Безумные, лихорадочные слова слетели с губ раньше, чем он успел их остановить. — Я знаю, что тебе нравится. Я сделал бы тебе очень хорошо. Заставил бы кончить за считанные секунды. Ты это сам знаешь. Я бы мог просто… — он наклонился вперед. Уткнувшись лицом в бедра Ильи, он глубоко вдохнул и с ошеломляющим облегчением выдохнул, почувствовав знакомый теплый запах Ильи, смешанный с древесными нотками его одеколона. Он прижался губами к плотной ткани брюк, позволяя слюне впитываться в материал. Бедра Ильи непроизвольно подались навстречу, а рука зарылась Шейну в волосы. — Ты что… — начал он, оборвал себя резким, низким стоном, когда Шейн начал лизать головку его твердого члена сквозь одежду.  Шейн выдернул рубашку Ильи из брюк и задрал наверх. Он оставил горячие поцелуи на его животе и провел кончиком носа по дорожке из волос. Илья пах так хорошо, а сам Шейн был настолько не в себе, что порнографично протяжно простонал, чувствуя, как вибрация отдавалась в теле. — Холландер, — прошипел Илья. — Назови меня хорошим, — взмолился Шейн. Он так долго держал эти слова в себе — каждый раз, когда предлагал Илье тайком воспроизвести те видео. Сейчас он уже не мог остановиться, продолжая шептать Илье в кожу. — Скажи, что я лучше. В машине стояла тишина, нарушаемая лишь тяжелым, сбившимся дыханием Ильи и тихими жалобными звуками, которые Шейн не мог сдержать в конце каждого выдоха. — Пожалуйста, — попросил Шейн, плотно прижимаясь виском к его бедру, словно только силой мысли мог слить их воедино. Он даже не заметил, насколько близко они подъехали к дороге, ведущей на их улицу, учитывая то, что его лицо было прижато к паху Ильи. Поэтому для него стало настоящим потрясением, когда всего через несколько секунд машина с визгом заехала на усыпанную гравием подъездную дорожку коттеджа. Илья загнал ее в гараж, который, должно быть, открыл заранее, пока они были в пути и Шейн нес бессвязную чепуху. Затем поставил машину на парковку и заглушил двигатель.  С отработанной легкостью Илья потянул Шейна за волосы, заставляя подняться с его колен, а затем резко повернулся и безжалостно схватил его за челюсть. Шейн обмяк на сиденье. Его веки затрепетали и закрылись. Даже такая легкая боль служила облегчением. Весь вечер он хотел лишь одного — исцеляющего прикосновения Ильи, которое остудило бы его горящую кожу и избавило от болезненной пустоты внутри, рожденной этой всепоглощающей ревностью и неуверенностью. Ремень безопасности уже давно был отстегнут, поэтому он ухватился за спинку пассажирского сиденья и попытался перебраться через центральную консоль к Илье на колени, но тот удержал его на месте.  Неправильно, неправильно, неправильно. Все было неправильно. Он был весь растянут, а Илья все еще не был внутри него. Он не мог… — Покажи мне эти видео, которые ты смотрел, — строго сказал Илья. В животе Шейна скрутился страх. Он хотел доставить Илье удовольствие и никак не хотел думать обо всех тех девушках, не хотел видеть лица, пока Илья удовлетворял их. Не хотел вспоминать, что существует мир, в котором Илья однажды может устать от Шейна и их секретов, от тех версий себя, которые им приходилось скрывать, тогда как у Ильи был выбор жить свободно. — Я не хочу снова на них смотреть. — О, правда? — тихо спросил Илья, с той самой непоколебимой уверенностью в себе. — Сколько раз ты уже их смотрел? Шейн не ответил. Его щеки пылали. Он никогда этого не переживет. Никогда, пока жив.  Илья довольно хмыкнул. С виду он казался спокойным, но хватка на челюсти Шейна усилилась, а радужки превратились в тонкие голубые ободки вокруг расширившихся черных зрачков.   — Ммм. Мой маленький извращенный любовник. Спорю, этим девушкам было бы очень интересно узнать, что Шейн Холландер смотрел, как их трахали, а? — Илья, перестань, — взмолился Шейн, сгорая от унижения. Это было ужасно. Он сейчас умрет. — Я не… я смотрел не на них. Илья задумался, переводя взгляд с одного его глаза на другой. Они были так близко, что его дыхание приятно скользило по скулам Шейна. — Так, значит, ты не заметил? Шейн нахмурился, ничего не понимая. — Заметил что? — Ты не видел, как выглядят все эти девушки? — спросил Илья, раздраженно качая головой. Он смотрел на Шейна как на самого нелепого человека на свете.  Шейн уже начал думать, что так, возможно, оно и было. — Что? — Посмотри на свои видео, Холландер, — Илья указал на телефон и скрестил руки на груди. — Я подожду. С явной неохотой Шейн поднял телефон с центральной консоли и открыл страницу, которую посещал столько раз, что мог найти ее с закрытыми глазами. Он пролистывал одно видео за другим, пытаясь справиться с отвращением, которое испытывал всякий раз, когда видел Илью с кем-то другим. Горло жгло. — Я не понимаю. Ты брал их так, как берешь меня. В этом вся, блядь, проблема. Илья. Я не хочу на них больше смотреть, пожалуйста, не надо… Когда он попытался опустить телефон, Илья перехватил его запястье и удержал на месте.  — Ну уж нет. Господи, ты такой гей. Посмотри на девушек, Шейн. Как они выглядят?  Шейн сглотнул. Если честно, он почти не обращал внимания на самих девушек. Разве что изучал их удовольствие и то, как они реагировали на ласки Ильи. Его взгляд метнулся от телефона к Илье и обратно. Он начал листать медленнее, отмечая черты каждой девушки и сравнивая их между собой. Они были неотличимы друг от друга. Настолько похожи, что это казалось странным. Иссиня-черные волосы с челкой, мягко падающей на лоб. Темно-карие глаза. Выразительный изгиб верхней губы и полные розовые губы. Лица, усыпанные веснушками. Они все были похожи на него. — Ох, — выдохнул он. Осознание обрушилось так внезапно, что буквально ослепило. Илья ослабил хватку на запястье Шейна. Его прикосновение скользнуло вверх по руке к плечу, затем через ключицу к основанию шеи, где бешено бился пульс. — Даже когда я спал с этими девушками, я хотел, чтобы они были тобой. Иногда… Так много раз я сдерживал себя, чтобы не произнести твое имя, пока был внутри них. Однажды я назвал одну из них Джейн, и она дала мне пощечину. Это было случайно. Очень плохие манеры. Это было заслуженно. Шейн чувствовал себя так, словно парил где-то в километре над землей. Его опьяняли призрачные прикосновения Ильи, то, как кончики пальцев скользили вдоль шеи. Все, что он мог бы сказать, глубоко застряло где-то в горле. Он лишь попытался перевести дыхание, но безуспешно. — Думаешь, они для меня что-то значили? Думаешь, мне было не плевать? — фыркнул Илья. — Хочешь знать, чего я никогда не делал ни с одной из этих девушек, Шейн? Я не любил их. Не любил ни одну из них. Никого, кроме тебя. Перед глазами Шейна все расплывалось от подступающих слез. Он уставился на яркие люминесцентные лампы гаража, пытаясь приглушить жжение за глазами. — Я люблю тебя так сильно, что мне иногда больно. Я хочу всего тебя только для себя. Хочу закрыть тебя в доме и никогда не отпускать. Это так глупо. — Бедный малыш, — проворковал Илья, наконец проводя ладонью по его челюсти и обхватывая ее большой мозолистой рукой. Его большой палец надавил на нижнюю губу Шейна в безмолвном приказе.  Шейн инстинктивно повиновался, беря его палец в рот и сомкнул губы вокруг него. Он втянул щеки и начал посасывать, привыкая к соленому вкусу кожи. Теплая волна спокойствия окутала его, и он был благодарен хотя бы за ощущение близости, за то, что почти мог чувствовать биение пульса Ильи на языке. — Такой чертовски ревнивый, — пробормотал Илья, и его глаза сверкнули. — Маленький монстр, который за моей спиной пытался переплюнуть всех этих девушек в шлюховатости. — Илья… — голос Шейна звучал слабо. Он зажмурился от стыда. — Не надо… — Значит, ты совсем не спал? — спросил Илья, надавливая на его язык, а затем вытащил палец, размазывая слюну по его губам и подбородку. — Слишком занят тем, что придумывал новые способы умолять меня о члене? Спорим, это все, о чем ты думал. — Я не мог перестать, — сказал Шейн, не в силах встретиться с его напряженным взглядом. — Я пытался.  — Такой соревновательный, — цокнул языком Илья, опустил руку на основание шеи Шейна и немного ее сжал. — Всегда должен быть моим лучшим, а? Этого ты хочешь? Быть моей лучшей девочкой? — Да. Блядь, — Шейн вцепился в запястье Ильи, крепко обхватив его пальцами. Если Илья не ослабит давление на его шее, он кончит в ебаные штаны и тогда все закончится: он проиграет. — Пожалуйста, трахни меня. Пожалуйста. Я ждал весь вечер. Илья резко выдохнул через нос. Затем внезапно кивнул в сторону лобового стекла. — На капот. Шейн кивнул, заторможенный и ошеломленный. — А? — Ты сказал, что хочешь что-то, что ни одна из этих девушек не получит, — челюсть Ильи дернулась. Зрачки настолько почернели, что поглотили остатки голубых радужек. — Ни одну из них я не брал на капоте своей машины. У Шейна перед глазами все побелело. Время замедлилось. Или наоборот — ускорилось. Он уже не мог понять. Но в голове был туман, и слова Ильи окончательно выбили его из равновесия. — Ох… Илья нетерпеливо цокнул языком. — Сейчас же, Холландер. Шейн буквально вывалился из машины, хлопая дверью за собой так быстро, словно боялся не выполнить приказ. Обогнув автомобиль спереди, он скинул пиджак и стянул брюки и трусы до щиколоток и оттолкнул их ногой. Он хотел этого так сильно, что стучали зубы. Шейн сжал руки в кулаки и впился ногтями в кожу так сильно, пытаясь скрыть свое помешательство. Затем сглотнул и посмотрел на громадную машину. Автомобиль Ильи был черным Bugatti Chiron — гладким, низким, почти хищным по своим очертаниям и тихому урчанию двигателя. Металл оказался прохладным. За всю свою жизнь Шейн еще никогда не чувствовал себя таким порочным, лежа полуголым на капоте дорогого автомобиля в ожидании того, когда его трахнут. Водительская дверь открылась и с грохотом захлопнулась. По корпусу автомобиля прошла дрожь, слегка качнув Шейна, пока он лежал на капоте и ждал. Илья не спешил. Широким, уверенным шагом он пошел туда, где лежал Шейн, безмолвно стягивая с себя одежду и небрежно бросая ее на землю кучками, словно каждая вещь не стоила тысячи долларов. Он расстегнул рубашку, но оставил ее на себе, открывая Шейну прекрасный обзор на рельефный живот, широкую грудь и соски — Шейн отдал бы в тот момент что угодно, лишь бы прикоснуться к ним губами. — Ноги вверх, — приказал Илья, остановившись между согнутыми коленями Шейна. Пульс на его шее бешено бился, а кожа порозовела. Шейн послушался, приподнимая ноги и устраивая лодыжки на плечах Ильи по обе стороны от его головы. Несмотря на свою гибкость, поза все равно требовала растяжки, и мышцы вдоль задней поверхности бедер приятно горели от возбуждения. — Пожалуйста, — просто сказал он, откидывая голову на металлическую поверхность. Илья захватил из бардачка запасной пакетик со смазкой и зажал его между губами, пока расстегивал ремень и спускал брюки до середины бедер. Освободившись от белья, он разорвал пакетик зубами и выдавил содержимое на свой покрасневший, подрагивающий член. Затем слегка наклонил голову, разглядывая Шейна из-под опущенных век. На его щеке дернулась мышца, а линия челюсти стала резче, когда он стиснул зубы. Когда он заговорил, в его голосе прозвучало что-то почти благоговейное.  — Только посмотрите. Моя красивая Джейн. Моя хорошая девочка. Моя единственная девочка. Эти три слова ударили по Шейну как молния. Как бензин, выплеснутый на спичку. Как извержение вулкана, уничтожающее все вокруг. Он сам не понял, что на него нашло, но, когда Илья вытянул из него пробку, он застонал так громко, что в шоке прижал ладонь ко рту. — Блядь, Холландер… — сказал Илья, бросив пробку на верстак рядом с машиной, не сводя взгляда с его пульсирующего отверстия. — Ты звучишь как самая настоящая проститутка. Просьба Шейна прозвучала бессвязно — насколько быстро и жадно он ее выпалил. — Повтори. — Моя единственная девочка, — Илья провел кончиком члена по его отверстию, оставляя на нем смазку. — Моя Джейн.  Шейн дернулся от прикосновения. — Черт. Боже. Не дразни. Пожалуйста, просто… Илья прервал его речь и медленно толкнулся внутрь. Его челюсть приоткрылась в беззвучном стоне, а взгляд замер там, где его член исчезал внутри Шейна. — Ты так хорошо выглядишь, когда вот такой, — с трудом выговорил Илья. Он замер на мгновение, покрытый испариной, покрасневший от висков до шеи, дышащий так тяжело, будто только что пробежал марафон. Каждый раз, когда Шейн моргал, за закрытыми глазами вспыхивали пятна света. Непрекращающаяся пульсация члена была настолько болезненной, что он сжал зубы. — Какой же? — Такой, будто позволил бы мне сделать с тобой все, что захочу, — Илья отстранился, а затем снова подался вперед, выругавшись от того, насколько Шейн сжался вокруг него и как громко издал ответный звук. — Такой, будто раздвинул бы ноги еще до того, как я попросил.  Шейн кивнул, чувствуя, как щеки пылали огнем. Скольжение члена Ильи внутри ощущалось так хорошо, так сладко, что он едва видел его перед собой, а слова Ильи продолжали звенеть в ушах, эхом отдаваясь где-то в черепе. Он вспомнил тот вечер несколько недель назад, когда показал Илье тату, и тот плюнул ему в рот. Волна головокружения накрыла его так резко, что глаза защипало, а внутри все перевернулось. Он даже не заметил, что уже слегка приоткрыл губы, без слов умоляя Илью быть ближе, дать то, в чем он нуждался. Глаза Ильи расширились. Губы приоткрылись, а взгляд медленно скользнул по телу Шейна, словно он пытался убедиться, что все это реально, а не плод его воображения. — Господи, Холландер, — пробормотал он, после чего последовала длинная череда русских ругательств. — Блядь…  Затем он наклонился ближе между ног Шейна, меняя угол так, что проникал глубже и теперь касался его простаты. Давление было неподвижным и непрекращающимся. Он словно перестал замечать, как Шейн беспокойно двигался под ним, сжал его челюсть, приоткрывая рот шире, и выпустил слюну, накопленную в его рту, позволяя ей медленно стекать Шейну прямо на губы.  Шейн сомкнул их и сглотнул, закатывая глаза от удовольствия. Каждая клеточка его тела горела. Ему казалось, что он сейчас просто расплавится и провалится сквозь землю, когда Илья начал двигаться с новой силой. — Думаешь, я трахал хоть одну из них вот так? — прошептал Илья ему на ухо, едва касаясь губами щеки. — Беру тебя жестче, заставляю принимать все, как хороший мальчик. Никто не принимает так же хорошо, как ты. Никто не умоляет, как ты, даже когда больно. Обнаженная кожа Шейна скользила по темному капоту, цепляясь за него каждый раз, когда Илья толкался внутрь. Он был настолько заполненным, что не мог нормально вдохнуть. — Остановись, — вдруг сказал Шейн, выгибаясь и тяжело хватая воздух. — Стопстопстоп. Илья немедленно замер. Сквозь стиснутые зубы вырвался резкий вдох, а пальцы сильнее вцепились в икру Шейна. — Черт… Что такое? — Я сейчас кончу, — Шейн крепко зажмурился и беспокойно пошевелился, пытаясь поменять угол, чтобы Илья не прижимался к простате так плотно. — Пожалуйста, просто… мне нужно… дай мне секунду. — Ммм, — хмыкнул Илья и вдруг дрогнул, когда Шейн сжался вокруг него. — Пока ждем, можем составить список. Чего еще я не делал с этими девушками? Никогда не доводил их до десяти оргазмов подряд. Ты был бы в этом очень хорош. — Я не смогу, — жалобно простонал Шейн. Илья кивнул, крепче удерживая его за бедра. Затем медленно возобновил движения, скользя внутрь и позволяя Шейну привыкнуть к ритму.  — О, ты сможешь. Это будет очень быстро. Ты кончишь за пять секунд каждый раз. — Это будет больно. — В этом и смысл, Холландер. От одной только мысли о сводящей с ума болезненной чувствительности и головке члена Ильи, безжалостно давящей на простату, Шейн чуть не потерял рассудок. Он закрыл глаза рукой, потому что боялся, что посмотри он на Илью — на красивого Илью с золотистыми кудрями, золотистой кожей и золотистым кулоном, лежащим в ямке у основания шеи, то кончит в ту же чертову секунду. — Эй, — Илья шлепнул его по руке. То, что он увидел в глазах Шейна, заставило его тихо простонать. — Ты будешь смотреть на меня, пока я трахаю тебя, malysh. Чтобы точно помнить, кому ты принадлежишь. Укол от шлепка и его грязные слова действовали как афродизиак. Шейн застонал. Жар внутри него достиг предела, мышцы сжались, зубы стиснулись в ожидании.  — Не хочу, чтобы это заканчивалось. Пожалуйста, я люблю тебя. Толчки Ильи замедлились, стали почти ленивыми, если не считать напряжения, натягивающего каждую его мышцу до предела. Он тоже был на грани, оттягивая неизбежное, хотя каждое движение, каждое соприкосновение кожи с кожей посылало дрожь по всему телу. Он наклонился и прижал руку к животу Шейна, прямо над его тазом. — Чувствую свой член внутри тебя. Прямо там, где ему и место. Шейн был уверен, что это невозможно, но все равно закатил глаза от нахлынувших ощущений. — Был создан для того, чтобы принимать меня. Создан, чтобы я брал тебя. — Илья не убрал руку, удерживая Шейна на месте, и начал двигаться внутри него быстрее, вбиваясь с безжалостной силой. — Никто больше не знает, как правильно тебя трахать. И никто не принимает мой член, как ты. Ты так умоляешь меня, словно не можешь без него жить. Никто никогда не был таким. — Я сейчас… — попытался выдавить Шейн, но давление стало слишком сильным, будто разрывая его на части. С каждым толчком Ильи свет вокруг казался ярче, а дыхание превращалось в хриплые, прерывистые звуки. Он даже не мог поднять руку, чтобы обхватить свой дергающийся, текущий смазкой член, чтобы не кончить в ту же секунду. — Я… — Что нужно, чтобы ты наконец поверил мне, а? — спросил Илья, задыхаясь и наклоняясь ближе, когда дырка Шейна затрепетала вокруг его члена. Он весь дрожал, а речь стала сбивчивой и бессвязной. — Парень… Недостаточно, да? Что… Блядь… Что же еще? Хочешь, чтобы я стал твоим мужем? Так вот… вот, в чем дело, а? Шейн кончил так сильно и резко, что выгнулся дугой, отрываясь от капота. Волна за волной жар прокатывался по его телу, а мир вокруг распадался на вспышки света и звука. Ему показалось, что лицо стало мокрым, а из горла вырвался надломленный стон, но он был слишком далек от реальности, чтобы знать наверняка. Где-то на краю сознания он понимал, что Илья тоже кончал. Понимал это по тому, как он рухнул на него, выругавшись, по тому, как член дергался внутри него, по тому, как его внезапно наполнило жидким теплом, вытекающим из члена Ильи и его отверстия. По тому, как Илья прижался к его коже, дрожа и дергаясь от каждой волны оргазма, пока наконец не обмяк на нем. Когда Шейн снова заговорил, его все еще потряхивало. Он запустил пальцы в густые кудри Ильи, пытаясь вернуться в реальность. — Блядь… — Да, — просто согласился Илья, тяжело дыша. Он зарылся лицом в шею Шейна, едва касаясь губами места, где бился пульс. — Я больше не могу, — слабо сказал Шейн. Кажется, он больше никогда не сдвинется с места. — Ты просто меня убил. — Ты сам просил, так что не сваливай все на меня, — ответил Илья. С трудом поднявшись на локтях, он оглядел последствия того, что они натворили. — Мы устроили настоящий бардак на моей машине, Холландер. Шейн представил, как Илья ездит по всему миру на этой машине, хранящей следы их близости, и его обмякший член снова дернулся. Он чертово неисправимое животное.  — Думаю тебе не стоит ее больше мыть. Никогда. — Отвратительный извращенец, — Илья шлепнул его по груди, а затем поморщился, заметив следы спермы на собственной ладони. Когда Шейн рассмеялся, Илья посмотрел на него с возмущением, словно сердитый котенок, а затем помог ему подняться на дрожащие ноги. Несколько секунд он внимательно его рассматривал. — Тебе понравилось? Ты этого хотел? Где-то под ребрами болезненно кольнуло чувство вины. Шейн кивнул, взял руку Ильи и прижал ладонь к своей щеке. Затем повернул голову и медленно поцеловал его кожу.  — Даже больше, чем я хотел. Ты так хорошо ко мне относишься. Спасибо. — Ты больше не будешь смотреть эти видео? — спросил Илья, и в его голосе прозвучало что-то удивительно мальчишечье, юное. Будто он боялся, что мог сделать что-то не так и только сейчас позволил этому страху вырваться наружу. — Мне жаль, что тебе пришлось их увидеть. Я бы тоже расстроился.  Губы Шейна тронула маленькая улыбка. Он был почти уверен, что если бы его подобные записи всплыли на виду у всего мира, Илья бы уничтожил весь континент. Но вслух он этого, конечно, не сказал. Вместо этого притянул Илью к себе и мягко поцеловал в губы. Медленно, терпеливо, нежно углубляя поцелуй. Внутри него было так много любви, что казалось, еще немного — и она разорвет его изнутри.  — Прости, что смотрел их. Прости, что не сказал тебе. Я больше не буду. Илья словно растаял в его объятиях. Они стояли так очень долго, слегка покачиваясь и не отпуская друг друга, пока ноги Шейна не начали дрожать. Но ему было плевать, плевать, плевать. Он бы остался так навсегда, если бы мог: с руками в волосах Ильи, с его губами на своих, просто рядом. Позже Илья отвел Шейна в душ. Шейн был сонным, уставшим и совершенно расслабленным, и Илья помог ему привести себя в порядок. После этого они забрались в постель. Под одеялом они сразу нашли друг друга, переплетаясь руками и ногами в какой-то сложный узел. Щека Шейна лежала на ключице у Ильи, а губы Ильи устроились в его волосах. Он уткнулся носом в его макушку и довольно вздохнул. — Я бы сделал с тобой все что угодно, — пробормотал Илья, обнимая Шейна так крепко, что тот чувствовал это даже костями. Его голос был уже хриплым от подступающего сна, но уверенности в нем не стало меньше. — И у нас есть целая вечность для этого. Шейн зарылся лицом ему в шею. Хотелось укусить его. Хотелось забраться внутрь него и навсегда там остаться. — Я очень сильно люблю тебя, — прошептал Шейн ему в кожу. — Я люблю тебя, — ответил Илья. — Больше, чем ты когда-либо сможешь понять. Больше, чем кто-либо когда-либо любил кого-либо в этом мире. Для меня никто другой никогда не будет иметь значения. Ты же это знаешь, да? Скажи, что знаешь. После нескольких недель, проведенных под тяжестью тревог и сомнений, Шейн наконец почувствовал, как его отпускало. У Шейна и Ильи будет все. И они будут проходить через это вместе. У них впереди была целая жизнь, чтобы разобраться.  Завтра он начнет исследование, и они соберут новый список сексуальных приключений. Может, Шейн позволит Илье трахнуть себя во всех городах, штатах, территориях, приходах, округах и странах, штампы которых стояли в Паспорте Бабника. Отличное начало. — Да, Илья. Знаю. Шейн улыбнулся сам себе, еще крепче прижался к Илье и провалился в глубокий, спокойный сон.