the fuckboy passport

К этой секунде Шейн уже скатился в одержимость, которая полностью вышла из-под контроля. Он не мог перестать об этом думать, не мог перестать обновлять TheFuckboyPassport81 в поисках новых видео каждый вечер и доводить себя до такой исступленной ревности, почти до гипервентиляции каждый раз, когда очередная девушка рассказывала о своем страстном, грязном романе с Ильей Розановым. Но это не мешало ему смотреть новые ролики снова и снова, пока они не отпечатывались на обратной стороне его век. Раньше Шейн уже испытывал ревность. Короткими вспышками, когда Илья вскользь упоминал другие интрижки или отмечал, каким сердцеедом он был. Всего несколько недель назад, устроившись между ног Шейна, Илья между делом вспоминал о женщинах, о том, как вылизывал их или трахал, как делал это с Шейном, и тогда желудок Шейна неприятно сжался. Но это совсем другое. Происходящее сейчас походило на ночной кошмар. Шейн неподвижно смотрел на новый квадратик, который появился на странице TheFuckboyPassport81 — видео было опубликовано, пока он спал. По неподвижной превью-картинке было невозможно понять, что там происходило, и Шейн никак не мог заставить себя нажать на него. Он уже и так чувствовал, будто умирал из-за бесконечной боли в груди, из-за чувства собственной недостаточности, которое грызло его днями и ночами. Вдруг там окажется что-то, что он не может дать Илье? Или наоборот? Что, если это окажется чем-то доступным для него? И тогда он не сможет думать ни о чем другом, кроме как повторить и превзойти какую-то девушку? Шейн не знал, что из этого хуже в этом больном, гедонистическом ритуале удовольствия, боли и ядовитого соперничества, который с каждым новым роликом превращал его кровь в густой студень. В конце концов Шейн должен был посмотреть видео. У него не было выбора. Иначе он не уснет. Будет днями гадать, была ли где-то девушка, которую Илья вспоминал с особой нежностью. Та, которая заставляла его стонать громче и кончать быстрее. Та, из-за которой его разум затуманивало настолько, что он был готов признаться ей в любви. Илья был в душе наверху, поэтому Шейн нажал на видео и уменьшил громкость. Подпись под роликом была короткой и лаконичной. @TheFuckboyPassport81: Получено @KissesByJocelyn - В кладовке на тренировочных сборах, на которых был мой бывший. Прости, Мейсон  </3. О, и добавьте штамп из Квебека, ХОХО. Видео началось с девушки, стоящей в одиночестве в теплом свете единственной лампочки в кладовой. Ее темные волосы были завязаны в небрежный пучок, а легкий макияж не скрывал россыпь веснушек на лице. Позади нее тянулись полки с чистящими средствами и оборудованием, и на мгновение Шейн растерялся. Потому что где же…  Она довольно приоткрыла рот и наклонила телефон вниз, показывая мужчину, стоявшего перед ней на коленях. Он задрал ее платье до самого живота, устроившись между ее ног и с жадностью ее вылизывая. Свободной рукой девушка перебирала его блестящие кудри, и, когда потянула за них, он простонал. Этот звук был Шейну так же хорошо знаком, как отражение в зеркале. От одного только стона его сердце рухнуло в желудок. — Da, da, вот так, — пробормотал Илья точно так же, как и с Шейном, прежде чем снова скрылся из кадра между ее ног. Его руки скользнули под мягкую ткань платья, и под материалом угадывались очертания пальцев. Для Шейна все это было немыслимо, неправильно, отвратительно и настолько болезненно, что в горле встал такой тяжелый ком, что дышать нормально было невозможно. Он машинально потер шею, стараясь хоть немного ослабить боль. Экран уже расплывался перед глазами. Взгляд помутнел. Девушка улыбнулась в камеру и приглушенно вздохнула. Ее глаза начали закрываться. Видео помутнело и закончилось. А затем снова вернулось к началу. Повторяющиеся звуки стали для Шейна невыносимыми.  Он сразу же заблокировал телефон и бросил его на другую сторону дивана, прижимая ладонь ко рту. Блядь, его сейчас стошнит. Но если он хотел стать лучше нее — лучше их всех, — то он должен был посмотреть. Со стоном он перебрался на подушку, куда бросил телефон, и снова включил видео, проигрывая его снова и снова. И все же следующие тридцать шесть часов он не мог перестать об этом думать. Видео прокручивалось в его голове снова и снова. Он смотрел его при каждой возможности, оставаясь один. На заднем крыльце. В ванной, включив душ, чтобы Илья не услышал, свернувшись в постели под одеялом после того, как соврал, что у него болела голова и он «ляжет спать пораньше». Ее стоны, ее непристойное выражение лица, его похвала. Эта картина все еще горела в его голове яркой неоновой вывеской на следующий вечер, когда они с Ильей пробирались через толпу гостей в роскошном бальном зале отеля Fairmont Chateau Laurier.  Ежегодный благотворительный вечер фонда Ирины был долгим и утомительным мероприятием, состоявшим в основном из рукопожатий и пустых любезностей, призванных убедить сверхбогатых людей пожертвовать хотя бы крошечную часть своих миллиардов на благое дело. Обычно Шейн переносил это все с невозмутимым видом и яркой, искренней улыбкой. Сегодня — с дрожью в руках и анальной пробкой в заднице. Они вдвоем переходили от одной компании к другой: беседовали со спонсорами, игроками, представителями МХЛ и другими участниками. Смеялись, когда нужно, вежливо кивали и абсолютно не касались друг друга. Они сами установили это правило: держаться на расстоянии минимум два фута. Что для Шейна было особенно мучительно, учитывая, что пробка внутри него при каждом движении упиралась в простату. Несколько раз ему казалось, что он больше не выдержит, что придется извиняться, бежать в туалет и отмывать сперму от брюк, надеясь, что никто его не заметит. Жар внизу живота не утихал весь вечер, и делать вид, что все нормально, было особенно сложно. Когда он отказался от изысканного ужина, приготовленного для гостей мероприятия, Илья нахмурился и бросил на него долгий вопросительный взгляд. — Ты не будешь есть? — Нехорошо себя чувствую, — сквозь сжатые зубы солгал Шейн. Задняя часть рубашки уже намокла от пота. Его бедра были сведены вместе, а пальцы на столе были сжаты до побелевших костяшек.  — Все еще? — обеспокоенно спросил Илья. Он быстро огляделся по сторонам и проглотил свое беспокойство, чтобы никто из присутствующих не заметил. Чтобы никто даже не заподозрил, что по ночам они спали так близко друг к другу, переплетаясь телами, что невозможно было сказать, где начинался один и заканчивался другой. Он недовольно свел брови и поджал губы. Шейн представил эти губы вокруг своего члена. Или ласкающими чей-то клитор. — Все хорошо.   Илья прищурился, явно не поверив ни единому слову. Но не мог вытрясти из Шейна всю правду на глазах у огромной аудитории. Вместо этого он молча вернулся к еде, время от времени поднимая взгляд на Шейна и все еще не понимая, что с ним происходило.  Несколько человек поднялись на сцену со своими речами. Выступление Шейна и Ильи оставили напоследок. Шейн никогда в жизни не чувствовал себя настолько перегруженным: прожекторы со сцены били прямо в глаза, прямо как солнечный свет. Пот стекал с виска по линии челюсти, с затылка — за ворот рубашки. Когда он пытался заговорить в микрофон, тот пронзительно завизжал, и публика рассмеялась над его оплошностью.  Шейн гордился тем, что продержался до момента, как они вернулись за стол. После этого он сдался. — Розанов, можно тебя на секундочку? — спросил он, радуясь, что никто не обратил внимание на его внезапный выпад. — В коридоре.  Илья уставился на него. — Сейчас будут выносить торт, Холландер. — Сейчас, — подчеркнул Шейн, расширив глаза и кивая в сторону двери. Илья склонил голову набок совсем как любопытная собака, но все же последовал за ним.  Шейн провел его через вестибюль, затем свернул направо в небольшой коридор, где располагались несколько переговорных комнат, туалеты и подсобки. Он заранее успел изучить это место до начала мероприятия, пока Илья раздавал автографы сотрудникам кейтеринга, и точно выяснил, куда им нужно идти.  Он был так возбужден, что, казалось, еще немного — и потеряет сознание. Вполне возможно, что он шел неровно, покачиваясь, словно пьяный, пока вел Илью по коридорам. Наконец он нашел дверь с табличкой «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА» и с облегчением вздохнул, когда ручка повернулась и дверь открылась. — Ты собираешься меня убить? — спросил Илья, оглядывая пустой коридор, проверяя, остались ли они одни. Не ответив, Шейн быстро толкнул его внутрь и сам зашел следом. В подсобке было настолько темно, что он едва различал лицо Ильи. Только узкая полоса света под дверью слегка подсвечивала его очертания. В полумраке Илья выглядел почти хищно. Радужки поблескивали, зрачки расширились, привыкая к темноте. — Что мы… Шейн не дал ему говорить, впиваясь в его губы жестким, почти болезненным поцелуем, раздвигая их языком и вызывая у Ильи приглушенный, изумленный стон где-то в глубине горла. Илья был на вкус как фруктовый коктейль, который потягивал весь вечер: с вишней, ананасом и апельсиновым ликером, — и Шейну до безумия хотелось опьянеть от него. — Черт, — выдохнул Шейн ему в губы. — Хотел сделать это весь вечер. Ты так охуенно выглядишь в костюме. Илья крепко схватил его, обхватив ладонями лицо с обеих сторон, чтобы скользнуть языком глубже. Затем его прикосновение опустилось на шею, плечи, бицепсы. Он простонал Шейну в рот — совсем как на том видео. Шейн побагровел. Он не мог ждать ни секунды больше, целуя везде, куда мог дотянуться, оставляя влажные прикосновения на челюсти, щеках, висках, пространстве между бровями. Он дернул его за пояс брюк, пока не высвободил ремень, и потянул за молнию, пытаясь вынуть уже возбужденный член Ильи из тесных трусов. Звук, который Илья издал, будет преследовать Шейна во всех снах — удивленный, тяжелый, полный желания, даже если он и знал, что этого делать нельзя. — Холландер, что ты… Шейн развернулся к стене, прижимаясь щекой к поверхности и прогибаясь назад. Он расстегнул брюки от костюма, дрожащими, торопливыми руками пытаясь справиться с молнией. — Пожалуйста, Илья, мне это нужно, нужен ты, пожалуйста…  — Шейн, — выдавил Илья. Но его грубая ладонь была все еще на бицепсе Шейна, напрягшимся под тканью пиджака. — Мы… здесь люди. — Все хорошо. Все хорошо. Я буду тихим, обещаю. — Ожидание разрывало его на части. — Я вставил пробку. Еще дома. Поэтому ты можешь просто… просто трахнуть меня. Да? — Значит, ты не чувствовал себя плохо, да?  Илья прижал его к стене так, словно просто не мог удержаться, зарываясь носом в его шее и вдыхая аромат. Его напряженный член упирался в ягодицы Шейна — настойчиво, горячо, дразняще. — Это была ложь. Сидел там такой невинный, делая вид, что тебе нехорошо. А на самом деле весь растянутый, текущий прямо в штаны, как шлюха. Только и думал, как нагнешься передо мной и будешь умолять меня трахнуть тебя так сильно, что почувствуешь мой вкус. Верно? — Илья, — взмолился Шейн, прогибаясь еще сильнее. Девушка на видео не была такой суетливой и требующей, но были вещи, которые он просто не мог контролировать. Его бедра дрожали. Все тело пульсировало от желания. — Пожалуйста… Я… я сделаю что угодно. Я буду таким хорошим, лучшим, я…  Его мольбы оборвались на полуслове, когда Илья сжал основание пробки и вытянул ее. При виде того, насколько Шейн был готов для него, Илья довольно хмыкнул.  Ощущение пустоты оказалось почти невыносимым. Шейн сжался вокруг него и жалобно простонал откуда-то из глубины горла. Его рука метнулась назад — отчаянная, ищущая, — пока наконец не нашла твердый, подрагивающий член Ильи. Он поспешно попытался направить его к своему припухшему, раскрытому входу. — Ай-ай, — укоризненно протянул Илья, шлепнув по его руке и отведя ее в сторону. Поцелуй чуть выше основания позвоночника обжег кожу и заставил Шейна вздрогнуть. — Будь терпеливее. Шейн едва не откинулся назад, навстречу его прикосновению. — Не могу, Илья. Не могу. — Ммм, — он услышал, как Илья сплюнул в ладонь, услышал влажное скольжение руки по члену. — Тебе нужно быть тише. Думаешь, справишься, malysh? — Да, — без колебаний ответил Шейн. Он был весь мокрый и чувствовал себя так, будто у него вот-вот случится сердечный приступ. — Обещаю. Я могу быть хорошим. — Даже не знаю, — пробормотал Илья, проводя рукой вверх по его рубашке. Пальцы легко скользнули по бедру, затем выше — по груди, к животу. Он сжал в ладони грудную мышцу Шейна и дразняще ущипнул сосок. Услышав тихий всхлип, Илья издал довольный, всезнающий звук. — Всегда такой громкий. Стонешь, как порнозвезда. — Я не… — попытался возразить Шейн, хотя это было бесполезно. — Я не стону. — Стонешь, — Илья прижал ладонь к его животу и потянул на себя, пока Шейн не прижался вплотную к его груди. Головка его члена скользнула между ягодицами; кончик уже был влажным от возбуждения. — А сейчас стой смирно и прими меня как хороший мальчик. В том видео с девушкой Илья только ласкал ее языком. Наверное, это был предел того, на что они решились, пока другие люди находились за дверью. Может, потом она отсосала ему в ответ на его старания — и все. Так должно было быть. Шейн убедил себя: все так и было. Потому что ему это было необходимо — необходимо получить больше, чем она. Больше, чем все они. Шейн обмяк в ту же секунду, как Илья скользнул в него, прижавшись к стене. Пальцы слабо шарили в поисках хоть какой-то опоры, но глаза закатились так высоко, что он почти ничего не видел. Мысли расплывались, плавились, становились совершенно бесполезными.  — Так хорошо, — невнятно пробормотал он, упираясь виском в стену и стискивая зубы, чтобы сдержать стон, когда Илья задел чувствительную простату. — Да, вот так, да. — Господи, — хрипло выдохнул Илья, прижимаясь губами к участку кожи над воротом пиджака Шейна. Он слегка прикусил ее, словно хотел оставить след, но понимал, что нельзя. Не здесь. Не там, где кто-то может заметить изменения. Как бы сильно он ни хотел. Как бы сильно Шейн ни умолял. — Сильнее, — выдохнул Шейн. Слова давались с трудом, прорываясь сквозь приглушенные, мучительные звуки, которые он заглушал собственной ладонью. Он попытался сказать что-то еще, но мысли были вязкими, липкими, словно кисель, через который нельзя было пробраться. Илья же снова и снова попадал туда, где ощущения становились невыносимо острыми. — Аххх… — Мой член совсем лишил тебя мозгов, Холландер? — поддразнил Илья. Он удерживал его за бедра, задавая именно тот угол, который, как он знал, нравился Шейну. — Даже не можешь говорить?  Колени Шейна подогнулись, и Илья обхватил его рукой за живот, чтобы удержать на месте. Бедра дрожали. Развязка была так близко, что он почти чувствовал ее вкус. — Ах, ах, ах…  Илья накрыл его рот ладонью, крепко прижимая ее и заглушая слишком громкие стоны. — Ты должен быть тише, — прошипел Илья ему в ухо. — Не могу, — жалобно выдавил Шейн. — Такая шлюха, — горячее и тяжелое дыхание Ильи опалило его щеку. — Такой пиздецки громкий, когда я тебе нужен. У Шейна окончательно помутнилось в рассудке.  — Она была такой же громкой? Ритм бедер Ильи, врезавшихся в задницу Шейна, сбился, а затем и вовсе остановился. — Нет-нет-нет, — прошептал Шейн, оглушенный этой чудовищной потерей. Он судорожно сжимался вокруг неподвижного члена Ильи, отчаянно нуждаясь в разрядке, в том, чтобы Илья снова безжалостно терзал его простату. Он потянулся рукой назад, вцепился в талию Ильи и попытался сам насадиться глубже, но между стеной и Ильей было слишком мало места, чтобы получить хоть какой-то рычаг. Грудь тяжело вздымалась, и ему было нужно, нужно… — Двигайся, пожалуйста. Мне надо… Мне надо…  Илья обвил рукой его талию, удерживая на месте. — Кто? — Что? — мозг Шейна утопал в тумане. Что Илья творил? Что вообще было важнее этого? — Ты спросил, была ли она громкой, — голос Ильи звучал напряженно. — О ком ты говоришь? Паника поползла вверх по позвоночнику Шейна. — Ни о ком. Просто говорил. Просто… просто грязные разговорчики. И все… Илья сильнее вжал его в стену — Шейн буквально оказался между молотом и наковальней. — Не лги мне. От звона в ушах невозможно было думать. Стыд и вина комом застряли в горле. — Не заставляй меня произносить это. Я не могу. Илья запустил пальцы в волосы у него на затылке и потянул голову назад. Его губы коснулись раковины уха Шейна. — Ты скажешь. — Ладно. Ладно. Слова вырывались из него стремительным потоком, сливаясь в одно, почти бессвязное предложение, за которым невозможно было уследить. — Ты ничего не сказал, поэтому я не был уверен, знаешь ли ты, и я не хотел говорить тебе, ладно? Это не так уж важно, но я постоянно их вижу, везде, и я… я… это ужасно, Илья, я могу думать только об этом, но не могу… — Шейн, — перебил Илья, тяжело и успокаивающе опуская ладонь ему на затылок и сжимая кожу. — Дыши. Шейн глубоко, судорожно вздохнул — почти как ребенок. — Прости. Илья издал раздраженный звук. — За что? — Видео, — прошептал Шейн, закрывая глаза. Илья замолк на мгновение. — Видео?.. — Девушки, — Шейну нужно было объясниться полными предложениями и при этом не сгореть от стыда на месте. — Они постят… старые видео. С тобой. И с ними. И я… Прости. Прости. Я не мог иначе. Я просто хотел… Хотел сделать все, что они делали. С тобой.  Илья шумно и резко выдохнул, и Шейн с ужасом понял, что он тоже видел те видео. — Прости, — повторил Шейн едва слышно. Он больше никогда не сможет посмотреть Илье в глаза. Слишком унизительно было осознавать, что вся эта его одержимость, весь этот болезненный срыв теперь лежал перед Ильей как на ладони — во всей своей жалкой, неприглядной уродливости. Илья внезапно и быстро вышел из него, и, прежде чем Шейн успел выразить свое крайнее недовольство, уже так же быстро и молча вставил пробку обратно. Шейн резко развернулся, хватаясь за любую часть тела Ильи, до которой мог дотянуться. Он был таким наполненным. Был так близко, чтобы наконец насытить демона внутри себя. Может быть, ему даже не было нужно перегонять ту девушку. Сравнять счет — только и всего. Он попытался опуститься на колени, но Илья с силой сжал его локти и потянул наверх.  — Нет, все нормально, — поспешно сказал Шейн. — Я отсосу тебе. Я сделаю тебе хорошо, да? Мы сможем об этом забыть, притвориться, что этого не было, и я…  Илья заставил его замолчать жестким, почти грубым поцелуем. Когда он наконец отстранился, Шейн чувствовал, что буквально рассыпался на части. — Иди и жди меня в машине. — Что? — хрипло переспросил Шейн, моргая и глядя на ключ у себя в руке. — В машине, Шейн, — повторил Илья. Он поправил манжеты и расправил пиджак, смявшийся от того, что прижимался к спине Шейна. Он пытался выглядеть невозмутимым, но на скулах горели красные пятна. Дыхание было быстрым и поверхностным. — Может, ты не знаком с этой концепцией. Она черная, блестящая, дорогая. И еще стоит снаружи на парковке — там же, где мы ее оставили. Ты помнишь, да? Кровь под кожей Шейна закипела. Он был так сильно возбужден и до невозможности зол. На мгновение ему захотелось впечатать Илью в стену и тереться об него до тех пор, пока не кончит. Наверняка долго не протянет. Одна лишь мысль об этом заставила его покачнуться. — Ты такой мудак. Да, я помню.   Илья натянул брюки Шейна обратно и застегнул ремень. На мгновение он остановился и размял кисть, когда Шейн зашипел и приподнялся на носки от этого мимолетного прикосновения. Затем убрал собственный член в штаны и похлопал Шейна по щеке. Как мудила. — Очень хорошо. А теперь делай, как я сказал. Глаза Шейна закрылись от этого приказа — такого строгого, такого прямого. Ноги горели от желания подчиниться. Выполнить каждое слово Ильи, будто это священное писание. Шейн никогда не считал себя человеком, склонным к зависимостям, но в том, как немели его конечности и пустела голова, стоило Илье отдать приказ, было что-то притягательное. Когда необходимость принимать решение исчезала, когда все, что от него требовалось, было разложено перед ним просто и ясно. Ему бы стоило сопротивляться. Ему бы стоило послать Илью нахуй. Но все, чего ему по-настоящему хотелось, — быть хорошим. Следовать правилам. Быть более податливым, чем любая девушка, которая когда-либо была у Ильи. Когда он открыл глаза, Илья уже ушел. И поэтому, в стремлении быть хорошим — быть лучшим, — Шейн сделал так, как ему велели.