Пока горят костры

Три дня истекли. Лес не спал. Лес ждал. Эл уже стоял на крыльце и смотрел вдаль, туда, где за деревьями начиналась дорога к границе. — Они здесь, — сказал он, не оборачиваясь. Рэй вышел следом и встал рядом. — Мы не готовились, — произнёс Рэй тихо. — Ни ловушек, ни баррикад. Я, командир, который провёл десятки боёв, не сделал ничего. Как я мог позволить себе... — Потому что ты доверился, — перебил Эл. — Мне и лесу. Рэй покачал головой: — Я доверился тебе...но как лес может остановить пять тысяч солдат? Эл наконец повернулся. Его светлые глаза были спокойны, но в глубине их теплился тот самый серебряный огонь, который Рэй уже видел однажды. — Ты видел, как я усмирял лес. Ты видел озеро и слышал Наяду. Лес не просто живой, Рэй. Он — часть силы, что течёт под землёй и после того, как мы открыли первое русло, он стал сильнее. Я чувствую это каждой клеткой. Лес не пропустит их. — А если пропустит? — Тогда мы встретим их, — Эл взял его за руку. — Моя сила теперь больше. Армия вошла в лес на рассвете. Пять тысяч — цифра, которую назвал кузнец Торин, — на деле оказалась меньше. Около трёх тысяч пехоты, сотня всадников и два десятка инквизиторов в серых плащах с серебряными масками-солнцами. Но даже так эта сила была весомой. Кейран ехал впереди на вороном жеребце. Новый мундир командира Западного крыла сидел на нём идеально, но лицо было мрачным, осунувшимся. — Двигаемся к восточному ручью, — приказал он. — Маг живёт там! Лес встретил их тишиной. Первые полмили прошли без происшествий. Солдаты, дрожавшие от рассказов о Мёртвом лесе, начали успокаиваться, но Кейран чувствовал: что-то не так. Слишком тихо. Слишком темно для утра. Ветви над головой смыкались, как своды склепа. А потом начались «случайности». Сначала исчез арьергард. Просто пропал — двадцать человек, замыкавших колонну, растворились в чаще без крика, без звука. Когда Кейран послал разведчиков, они вернулись с белыми лицами: следы обрывались в снегу, будто людей подняли в воздух. Потом тропы начали петлять. Карта, составленная со слов деревенских, стала бесполезной: дороги, которые вели к ручью, упирались в бурелом, а те, что уводили в чащу, раздваивались и замыкались в кольцо. Потом пришли звери. Волки — выходящих из-за деревьев бесшумно, как призраки. Они не нападали — стояли и смотрели. Жёлтые глаза мерцали в темноте и солдаты, видавшие кровавые битвы, начинали шептать молитвы. Инквизиторы выступили вперёд. Их было двадцать — лучших, отборных, закалённых в охоте на магов. Их серебряные маски сияли в сером свете, а в руках горели факелы, освящённые в храмах Эйренхолла. Старший — высокий, сутулый, с голосом сухим, как пергамент, — поднял символ солнца над головой и прокричал: — Именем короля и богов! Скверна, что укрылась в этом лесу, будет выжжена! Рубите проклятые деревья! Убивайте зверей, что служат ей! Огонь очищает всё! И они начали рубить. Их мечи, напитанные святой водой и верой, рассекали ожившие ветви. Там, где обычные клинки солдат отскакивали от коры, освящённая сталь инквизиторов оставляла глубокие раны. Деревья стонали — протяжно, страшно, — и этот стон разносился по всему лесу. Волки бросались на людей в серых плащах, но те стояли насмерть, выкрикивая молитвы. Кейран, видя это, усмехнулся: — Продолжайте! Бейтесь! Рэй и Эл слышали стоны леса. — Они ранят его, — прошептал Эл. Эл закрыл глаза. Его пепельные волосы взметнулись, глаза засияли и с губ сорвались древние слова — те, что Рэй уже слышал однажды, когда лес бушевал. Он стоял у кромки водопада. — Сэ, та-э́ль-эн, лиэ́н-эш, ши́ра-эн-то́ри! (Лес, пробудись, дыши, сталью стань!) Земля дрогнула. Корни зашевелились под снегом. — Каэ́н-та́ри, сэ-э́н-тор, лье́т-а́э-ши́ра! (Храни молчание, леса оплот, обрушься на сталь!) Ветви деревьев взметнулись, как копья. Вой волков разнёсся по чаще — не угрожающий, а торжествующий. — Са-э́н-то́ри, э́лле-эн-та́ри — та-та́л-эн, сэ! (Без слёз, белым забвением — живи, лес!) Серебряные нити под землёй вспыхнули, соединяясь в сеть и лес ответил — яростно, мощно, беспощадно. — Мне нужно больше силы, — выдохнул он. — Я должен войти в транс, но тогда я буду беззащитен. Рэй шагнул вперёд. Его руки сжимали пустоту ибо меча не было. Солдат, оглушённый ударом ветки, выронил клинок, когда упал тот не так далеко. Альфа метнулся вперёд, схватил меч с земли и взвесил в руке. Простой, армейский, без украшений. — Я защищу тебя, — сказал он. — Делай, что должен. Эл кивнул и погрузился в транс. Дом вспыхнул мгновенно. Солдаты, обезумевшие от страха и приказов, швыряли факелы. Огонь лизнул крышу и в небо повалил чёрный дым. Кейран увидел их. На краю поляны, у старого дуба, где был водопад, стояли двое. Омега — пепельные волосы развевались, глаза закрыты, с губ срывались слова древнего языка. Он был в трансе, полностью погружённый в магию, и серебряное сияние окутывало его, как кокон. Рядом с ним, с мечом в руке, стоял Рэйгар. Живой. Крепкий. Готовый драться. Ярость и замешательство полыхнула в груди Кейрана, но он подавил её. Он был солдатом. И приказ был ясен: маг — первая цель. Без мага лес перестанет сопротивляться. — Маг! — закричал он, бросаясь вперёд. — Сначала маг! Рэй встал на его пути. И начался бой. Рэй дрался, как не дрался никогда. Он не просто защищал Эла — он защищал лес. Каждого волка, что бился рядом с ним. Каждое дерево, что хлестало ветвями по солдатам. Он врубался в ряды нападавших и его меч — простой армейский клинок — пел в руках. Он отбивал удары, направленные на корни, что держали пленных и отшвыривал солдат, пытавшихся поджечь новые деревья. Но Кейран прорвался. Он обошёл Рэя с фланга, когда тот был занят двумя пехотинцами и метнулся к омеге. Эл стоял неподвижно, его губы шевелились, произнося заклинания. Он не видел занесённого меча. — Умри, колдун! — выкрикнул Кейран. Рэй обернулся на крик. Время замедлилось. Он увидел, как клинок бывшего друга опускается на беззащитную шею Эла, и рванулся — не думая, не рассчитывая, просто бросая тело вперёд. Их мечи столкнулись в последний миг. Лязг разнёсся по поляне. Эл даже не вздрогнул — он всё ещё был в трансе, и его магия продолжала течь, питая лес. — Нет, — прорычал Рэй, отшвыривая Кейрана. — Ты защищаешь мага! — заорал тот. — Ты, командир Западного крыла, защищаешь колдуна! — Я защищаю того, кого люблю! Слова вырвались сами, и Рэй не жалел о них. Кейран на миг замер — а потом бросился в бой с утроенной яростью. Они схлестнулись и клинки запели. Кейран дрался отчаянно, но Рэй был лучшим — даже после ранения, даже после столько времени без тренировок. Три удара, четыре, пять и меч бывшего друга отлетел в снег. Кейран упал на колени, глядя на Рэя снизу вверх и в его глазах больше не было ярости. Только пустота и странное, горькое облегчение. — Закончи, — прохрипел он. — Ты же этого хочешь. Рэй поднял меч. Перед глазами пронеслись десять лет: походный хлеб, общие победы, ночные разговоры у костра. Лицо Кейрана тогда и сейчас. Тетива, дрожащая в его пальцах. Стрела, вошедшая в бок. Ледяная вода ручья. — Почему? — спросил Рэй тихо. — Почему ты выстрелил в меня? Я должен знать. Перед тем, как всё закончится. Кейран поднял на него глаза. В них не было ни мольбы, ни ненависти. Только усталость. — Ты брал всё, что хотел и тебе всё сходило с рук. Ты обещал исправиться, но забывал. Ты обещал, что следующая победа будет моей, но снова забирал её себе. Я устал быть твоей тенью... — Ты предал меня, — сказал он. — Ты оставил меня умирать... Но знаешь что, Кейран? Тот поднял голову. — Спасибо тебе, — произнёс Рэй, и слова эти дались ему неожиданно легко. — Если бы ты не выстрелил — я бы никогда не попал в этот лес. Никогда бы не встретил его. Никогда бы не узнал, что магия — не скверна. Что омега может смотреть без страха. Что я сам могу быть другим. Ты сделал меня предателем короны, но ты же сделал меня живым. По-настоящему живым и за это я тебя прощаю. Кейран смотрел на него. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но не успел. Рэй ударил. Быстро. Чисто. Без наслаждения, но и без сожаления. Кейран рухнул в снег, который быстро пропитывался красным. Его лицо замерло, обращённое к небу, а снежинки падали на открытые глаза, не тая. Рэй опустил меч и выдохнул — длинно, прерывисто, будто сбросил с плеч груз, который нёс десять лет. — Прощай, брат, — сказал он тихо. А потом повернулся к Элу — тот всё ещё стоял в трансе и его магия текла, питая лес. Живой. Целый. Его. — Я выбрал правильно, — прошептал Рэй. — И ни о чём не жалею. А в это время Эл наконец обратил свою силу на инквизиторов. Он вышел из транса — глаза его сияли уже не серебром, а белым, ослепительным светом. Он посмотрел на людей в серых плащах, что продолжали рубить лес, выкрикивая молитвы. — Вы верите, что магия зло, — произнёс он и голос его звучал, как голос самого леса. — Но вы и есть зло. И лес ответил. Не корнями и не ветвями — самой землёй. Она задрожала под ногами инквизиторов и из-под снега пробились ростки — тонкие, зелёные, живые. Они оплетали ноги, руки, факелы. Они не душили, не ломали — они просто росли. И там, где они касались освящённой стали, сталь ржавела. Там, где они касались серых плащей, ткань рассыпалась. А там, где они касались серебряных масок, маски трескались и падали, открывая испуганные, обычные человеческие лица. — Магия не скверна, — произнёс Эл. — Скверна — это то, что вы сделали с ней. И с этой землёй. Инквизиторы побежали. Их вера, казавшаяся несокрушимой, рассыпалась перед лицом силы, которая не желала им зла — только защищала себя. Они бросали факелы и мечи и бежали, не разбирая дороги, а лес расступался перед ними, выталкивая прочь со своей территории. Тишина наступила внезапно. Лес замер. Снег падал редкими хлопьями, укрывая тела. Дом догорал и от него остались только обугленные брёвна, печная труба, сиротливо торчащая в небо. Эл стоял на коленях перед пепелищем. — Книги, — прошептал он. — Бабушкины книги. Рэй стоял за его спиной, всё ещё сжимая меч. Он тяжело дышал, но был цел — несколько порезов, синяки, ничего смертельного. Он опустился рядом с омегой и осторожно положил ладонь на его плечо. — Мы не успели их вынести. Прости. — Это всё, что у меня осталось от неё, — голос Эла дрогнул. — Последнее, что напоминало о ней. О доме. О том, кто я. — Ты — Элиан, — сказал Рэй тихо. — Хранитель. Тот, кто открыл первое русло. Тот, кого лес защитил. Книги сгорели, но ты жив. И помнишь. А значит, бабушка всё ещё с тобой. Эл поднял голову и посмотрел на лес. Тихий, заснеженный, он больше не был мёртвым. В нём теплилась жизнь и эта жизнь признала его своим Хранителем. Он чувствовал каждое дерево, каждый корень, каждую серебряную нить под землёй. Лес говорил с ним — не словами, а образами, чувствами, дыханием. Он медленно поднялся. Рэй встал следом. — Куда нам идти? — спросил альфа. Эл помолчал. Потом повернулся к лесу — туда, где за деревьями скрывалась тропа, ведущая к Озеру. — Наяда говорила, что озеро — колыбель магии. Что Хранители прошлого жили там. Там должны быть... убежища. Гроты. Может быть, даже дом, построенный теми, кто был до меня, — он перевёл дыхание. — Мы пойдём туда. К озеру. Оно теперь — мой дом. Наш дом. Рэй кивнул: — Значит, к озеру. Он взял Эла за руку. Просто взял — как делал уже много раз. И они пошли по тропе, которую открывал перед ними лес. Снег падал всё тише. Пепел позади смешивался со снегом, заметая следы битвы. Мёртвый лес больше не был мёртвым. Он пел тихо, как колыбельную.