Последний сеанс

      Сентфор всегда был странным провинциальным городком.       В восьмидесятые годы город пережил череду странных событий, о которых до сих пор стараются не говорить вслух. Одни говорили о болезни, другие — о неудачных исследованиях, кто-то шептался о чём-то, что пришло из леса. Никто так и не смог объяснить, что произошло на самом деле, но все сходились в одном — после этого Сентфор изменился, оставив на жителях вечно незаживающую рану и периодически привлекая туристов, которые велись на страшилки из интернета.       Со временем город восстановили. Построили новые дома, открыли школы, вернули жизнь на улицы. Казалось, что прошлое осталось позади. Но Сентфор разделили. Новый город — живой, освещённый, полный людей и привычного шума. И старый — пустой, тихий, постепенно зарастающий лесом и воспоминаниями.       Жители делали вид, что всё закончилось, что это просто часть истории, которая больше не повторится. Со временем страх притупился. Ужасы, которые взрослые пытались забыть, дети превратили в местные забавы и игры.       Летними вечерами у костра, липкими от маршмеллоу пальцами и с шоколадом на губах, они рассказывали друг другу страшилки. О психопатах, скрывающихся в лесу. О существах, наблюдающих из темноты. О людях, над которыми ставили эксперименты. Каждая история становилась страшнее предыдущей, и всё равно никто не хотел замолкать. Особенно любили легенду о проклятии. Говорили, что если зайти слишком далеко в старый Сентфор и не выбраться до рассвета, назад уже не вернёшься. Лес забирает таких людей. Их тела срастаются со стволами деревьев, покрытых странными фиолетовыми цветами. Иногда, если долго смотреть, в изгибах коры можно было различить что-то похожее на силуэты.       Дети смеялись, перебивали друг друга, но всё равно прислушивались к каждому слову. В такие моменты страх смешивался с азартом, а граница между выдумкой и правдой становилась почти незаметной. Ночи Хэллоуина делали всё ещё ярче: костюмы, квесты, игры на территории старого Сентфора, где каждый шаг казался частью чьей-то страшной истории.       Сентфор наконец-то смог стать непримечательным пятном на карте, о котором никто не говорил и ничего не знал. Пока однажды не начали пропадать дети. Сначала это выглядело как случайность. Один ребёнок, потом ещё один. Подростки из средней школы, старшеклассники. Связи между ними не находили, как и причин. Полиция пыталась выстроить хоть какую-то картину, но каждая версия разваливалась. Волонтёры прочёсывали леса, расклеивали объявления, собирались в поисковые группы, но это не давало результатов.       Когда к делу подключилось ФБР, в городе уже почти не осталось спокойствия. Люди закрывали двери раньше обычного, дети перестали гулять по вечерам, а разговоры всё чаще возвращались к старому Сентфору. Спустя долгие поиски их всё-таки нашли. Десять тел в заброшенном кинотеатре на границе двух городов. Они сидели в ряд, словно зрители, пришедшие на сеанс. Время будто остановилось в один момент и больше не сдвинулось. На экране заедала старая плёнка, повторяя один и тот же фрагмент снова и снова, и в дрожащем свете можно было узнать сцены из старого фильма ужасов.       Зал оставался пустым. Ни следов борьбы, ни отпечатков, ни малейшей зацепки. Только бутылки с формалином, оставленные в тени, словно единственное напоминание о том, что здесь произошло.       После этого начался шум. Газеты, репортажи, камеры, вопросы, на которые никто не мог ответить. И так же внезапно всё закончилось. Пропажи прекратились. Следствие зашло в тупик. Подозреваемых отпускали, улики не складывались в единую картину, а со временем дело и вовсе заморозили.       Жизнь постепенно вернулась в привычное русло. Родители перестали беспокоиться за детей и контролировать каждый шаг, комендантский час отменили, юные жители города вновь разъезжали на велосипедах, отправлялись в походы и рассказывали старые байки у костра.       Наши дни.       Директор Сентфорской школы сидел в своём кабинете, привычно перебирая бумаги перед последним объявлением в этом учебном году. Он взял микрофон, нажал кнопку и на секунду задумался, подбирая слова.       — Дорогие ученики, — его голос разнёсся по коридорам. — Подошёл к концу ещё один учебный год. Я хочу сказать, что горжусь каждым из вас.       Он произносил эту речь каждый год, но к середине голос всё равно немного дрожал. Несмотря на то, что среди учеников хватало тех ещё засранцев, большая часть радовала учительский состав своими успехами, и этот год не стал исключением.       — Спасибо нашей баскетбольной команде за блестящий сезон. Спасибо редакции школьной газеты за упорство и стремление задавать правильные вопросы. Спасибо оркестру и всем, кто не боится проявлять себя. Вы делаете эту школу живой.       Директор чуть улыбнулся, откинувшись в кресле.       — И, конечно, спасибо нашим учителям за терпение и труд. Без вас этого всего бы не было.       Уильямс уже собирался закончить, но решил добавить ещё пару слов. Он наклонился ближе к микрофону, не заметив тонкую верёвку, аккуратно обмотанную вокруг стойки. Где-то наверху тихо скрипнуло. Мужчина замер и медленно поднял голову, но было слишком поздно. На него с глухим плеском вылилось ведро краски. Директор вскочил, резко отодвинув кресло, зацепил ногой ещё одну леску, и в следующую секунду сверху посыпались перья.       — Сукины дети!       Его голос разнёсся по всей школе. Через мгновение коридоры взорвались смехом. Все знали, что директор Уильямс не будет держать зла. Эта традиция существовала столько, сколько себя помнили ученики. Каждый год кто-то устраивал розыгрыш, и каждый раз он становился всё изощрённее. Уильямс молил всех известных ему богов, чтобы ученики всё-таки сжалились, и максимум, что они сделают — это нацарапают «лузер» на его машине.       Звонок прозвенел громко и резко. Росс мгновенно схватила сумку, наспех запихнула в неё учебники и вылетела из класса, не оглядываясь.       — Надин! Мы же собирались пообедать! — крикнул Руди, но ответом ему осталась лишь захлопнувшаяся дверь.       На парте остался лежать её учебник по физике. Юноша недовольно хмыкнул, закинул его к себе в рюкзак и побрёл на школьную парковку. Блондин надеялся, что им всё-таки удастся провести немного времени вместе перед игрой, хотя прекрасно понимал, что вероятность этого крайне мала.       Поппи, не торопясь, подошла к учительскому столу и наконец вернула себе телефон, который у неё отобрали на уроке. По её мнению, вести переписку с косметическим брендом было куда важнее, чем слушать лекцию о законах термодинамики. Она сразу открыла почту и продолжила печатать письмо.       На школьной парковке Декс поправлял шлем, когда Надин буквально врезалась в него.       — Эй, следопыт, смотри куда прёшь.       — Я опаздываю, — бросила она на ходу.       Надин забежала домой всего на пару минут. Быстро стянула кеды, бросила сумку у двери, схватила с кухни сэндвич и доела его почти на ходу. В комнате она достала диктофон, проверила заряд и снова выскочила на улицу.       Дом мистера Хейла находился в одном из тихих районов нового Сентфора. Там почти не было движения, улицы казались пустыми даже днём. Поблизости были только придорожная закусочная и небольшая сувенирная лавка.       Росс постучала, и дверь открылась почти сразу.       — Надин, проходи, — сказал мистер Хейл.       Адриан был самым молодым учителем в школе с большим потенциалом. Никто в городе не понимал, зачем такому талантливому и подающему надежды человеку оставаться в этом захолустье и пытаться донести что-то до не самых заинтересованных учеников, когда он мог бы заниматься научной работой и выступать на конференциях.       Она шагнула внутрь. В доме стояла странная тишина, словно он давно не знал звука смеха. Интерьер казался застывшим во времени: пожелтевшие обои, часы с кукушкой на стене, старый торшер с тусклым светом. Полы тихо поскрипывали под ногами. В углу стояло кресло-качалка.       На коленях у мистера Хейла лежал чёрный кот.       — Это Лоуренс, — сказал он, погладив питомца.       Кот лениво приоткрыл глаза и снова устроился удобнее. Надин достала диктофон и блокнот.       — Можно начинать?       — Конечно.       Она включила запись.       — Поздравляю вас с наградой «Учитель года». Как вы сами оцениваете этот год?       — Спокойный, но очень продуктивный, — ответил учитель, поглаживая кота. Тот перебирал лапами ткань брюк и довольно мурчал.       Девушка делала пометки на полях. С химией у неё никогда не было особых успехов, но мистер Хейл всегда шёл навстречу тем, кто старался. Он помогал подтянуть оценки, давал дополнительные задания и писал рекомендации тем, кто собирался поступать в университеты.       — Почему для вас важно работать с учениками вне уроков?       — Потому что школа — это не только оценки, — ответил он. — Иногда людям просто нужно, чтобы их услышали.       Надин кивнула и попыталась сосредоточиться, но что-то отвлекало. В воздухе витал слабый запах — сладковатый, тяжёлый, едва уловимый. Она огляделась, но ничего не заметила. Не стоило смотреть репортажи криминальных новостей перед сном.       Наверное, усталость давала о себе знать. Последние недели она почти не спала. Экзамены, подготовка к поступлению, документы, поездки на дни открытых дверей. Сон редко длился больше четырёх часов, еда была наспех. Неудивительно, что ей начинало казаться лишнее.       — Надин?       Она подняла взгляд.       — Всё в порядке?       — Да, извините. Последний вопрос.       — Какой совет вы бы дали ученикам, которые собираются поступать в университет?       — Не торопиться. Это важный выбор, и он не всегда приходит сразу. Иногда стоит остановиться, осмотреться и понять, чего ты действительно хочешь.       Надин выключила выключила диктофон.       — Спасибо.       Росс поспешно сложила блокнот и убрала диктофон. Девушка посмотрела на часы. Вот блин. До начала игры оставалось всего двадцать минут, а дорога домой занимала почти сорок.       — Буду с нетерпением ждать нового выпуска газеты, — проговорил Хейл. Кот спрыгнул с его колен, обошёл Надин и провёл хвостом по её ногам. Она хотела его погладить, но тот резко выгнул спину, зашипел и скрылся за углом.       — Не очень любит новых людей, — спокойно сказал Адриан, открывая дверь.       — Всё в порядке.       Когда девушка вышла из дома, воздух показался холоднее и чище. Надин сделала глубокий вдох и на секунду замерла. Её словно отпустило.       Открыв приложение с расписанием транспорта, она увидела задержку — из-за аварии автобусы шли в объезд. Удача в этот день явно была не на её стороне.       — Вот гадство, — пробормотала она и вызвала такси. Самая бесполезная трата денег за сегодняшний день, но хотя бы Джимми не будет ворчать.       Как только машина остановилась у дома, Надин рванула к двери, ведущей в подвал. В их семье никто не использовал помещение по назначению, и отец переделал его в игровую комнату.       На полках стояли настольные игры, на стенах висели карты вымышленных миров, которые они с братом рисовали в детстве. На полу лежали подушки, пледы, коробки с разными мелочами.       Игроки уже собрались. Надин плюхнулась рядом с Руди, схватив бутерброд со стола. Он притянул её ближе и поцеловал в макушку. Она что-то невнятно промычала с набитым ртом и потянулась к фигуркам, пытаясь вникнуть в происходящее. На столе уже лежали разложенные карты, листы с записями и кубики. Джимми, полностью погружённый в роль, что-то быстро объяснял, указывая на поле.       — Ты не можешь так сделать, у тебя нет столько очков! — возмутился один из игроков, наклонившись ближе.       — Могу, у меня бонус! — не уступал Джимми, даже не поднимая глаз.       — Это вообще нечестно…        Руди тихо усмехнулся, наблюдая за этим спором. Кубик прокатился по столу, ударился о край и замер. На секунду все замолчали.       — Крит! — радостно выкрикнул Джимми, резко вскинув руки.       Комната тут же наполнилась голосами, игроки пытались оспорить результат. Надин откинулась назад, прижимая колени к груди, и улыбнулась. Впервые за долгое время она позволила себе просто не думать ни о чём.       Пока они беззаботно играли, в полицейский участок Сентфора поступил звонок о пропавшем ребёнке.       Старый фургон припарковался у лесной базы отдыха. Двигатель ещё какое-то время тихо урчал, прежде чем затихнуть. Водитель не спешил выходить. Он посмотрел на потёртый путеводитель, лежащий на пассажирском сиденье. Страницы были заломлены, некоторые места отмечены.       Неизвестный провёл пальцем по строчке, словно сверяясь. Здесь всё должно было остаться как прежде. Мужчина бросил последний взгляд на дорогу, ведущую обратно, и открыл дверь.