Шестеренки
13 июня 2026 г., 17:10
По канону историй о спасении мира за выяснением недопониманий следовало трогательное примирение, верно? Такое, когда все обнимаются, плачут и обещают больше никогда-никогда не расставаться и навсегда остаться друзьями. Аннет верила, что финал будет таким: красивым, лаконичным, добрым, но, главное, откатывающим к той точке, когда все складывалось хорошо. Ведь каким облегчением было бы распрощаться с недоверием и отмахнуться от обвинений во лжи и использовании, точно это пустячные ошибки прошлого, коими и являлись события после того, как на плечи взвалилось это бремя в виде предательского секрета. Вот только воссоединение пошло наперекосяк.
Аннет обнаружила себя застывшей и дезориентированной. В грудь уперлись протянутые руки. Их полусогнутые пальцы подрагивали, собирающиеся, но мешкающие сжаться в кулаки. Грубое касание. Почти фиксация. Не подпускала ни на пиксель вперед. Лайк выглядела растрепанной. Зыркала исподлобья обжигающе сердитым взглядом, скалилась и не обращала внимание на то, что ее косы-сердечки раскидались черти как и лежали некрасиво. Аннет и предположить не могла, что подруга способна так легко оттолкнуть ее при попытке обнять. Пускай дизайн сахарно-розовой принцессы не создавал впечатление кого-то внушительного, в Лайк силы было ого-го. Предостаточно, чтобы Аннет пошатнулась.
— Аннет… — в голосе не нашлось знакомой нотки: ни злости, ни раздражения, ни сарказма. Только нехарактерная твердость, что придавила незримым грузом, — Не трожь. Ты мне как чужой человек. Я верила, что понимаю твои мотивы, но я уже без понятия, что за расчет тобой движет. Я не хочу, чтобы ты ко мне прикасалась.
Одна формулировка вынудила Аннет спрятать глаза в пол и неприятно поежиться. Теперь в грудной клетке, или в животе, или в черепе или где бы то ни было изнутри зияла зудящая пустота. Иллюзия, будто вместе с этим признанием вырвали нечто ценное, что, возможно, раньше выступало важным кирпичиком личности.
Лайк никогда не расслаблялась. Наоборот, вечно походила на тугую, наэлектризованную, готовую сорваться и высвободить уйму напряжения пружину. Изо дня в день наблюдая за ее манерами, Аннет подметила, что сильнейший триггер для агрессии — непрошенные прикосновения. Препирания со случайными аватарами из-за излишней близости сопровождали весь путь до сердца Технолайка. Что уж, даже от давних коллег — остальных идолов — Лайк держалась на расстоянии. «Это называется корпоративные взаимоотношения. Нельзя смешивать рабочее и личное», да? Зато она с легкостью давалась в руки Аннет.
Даже с удивительной легкостью и с удивительным энтузиазмом, если учесть размытые понятия телесных границ у той. Аннет липла с тактильностью, чтобы успокоить, и хватала за запястье, чтобы уберечь от опасности, позабыв, как это бесцеремонно, а Лайк не жаловалась. У нее самой на фоне стресса развился рефлекс — если страшно, прячься за спину. Крохотные бытовые касания выходили естественно. Аннет мысленно прогоняла по кругу воспоминание из корзины. То, где объятие получилось взаимнее и теснее обычного, а после она придерживала дрожащую от испуга и растерянности Лайк за плечи на добрые пять секунд дольше, чем приемлемо. И тогда, в моменте, это выходило естественно… Сейчас же Лайк обращалась с ней точь-в-точь, как если бы она была подозрительным незнакомцем — и это единственное, что отзывалось чувством неестественности. Криком «это неправильно!» на каком-то фундаментальном уровне восприятия.
Наконец, Аннет оторвала глаза от пола и бегло обвела Лайк взглядом. Шаткая поза, закушенная губа, тремор в плечах. Хоть убей, озлобленности не читалось. Это не тот самый электрический тычок от сорвавшейся пружины. Скорее, создавалось впечатление уязвимости, будто тело состояло целиком из хрупкого стекла. Одно прикосновение Аннет, и по нему расползутся трещины, пока оно не рассыпится на груду осколков.
— Ты хочешь поговорить об этом? Ну, о своих чувствах и всем таком…
— Нет! Нет уж. Ни за что… — Лайк отвернулась, фыркая. На лице ее аватара проигралась анимация краснеющих щек.
Аннет покачала головой и не сдержала мягкой улыбочки. Она узнала эту напускную обиду. Посмотрите-ка, кое-кто избегает открываться.
— Так дело не пойдет. Пожалуй, нам следовало бы дополнить наше, кхм, устное соглашение новым пунктом. Я, — Аннет указала на себя большим пальцем, — больше не вру тебе. Никогда. Теперь точно никогда, обещаю. А ты, — затем ткнула Лайк в грудь указательным, отчего та шагнула назад и обняла себя за плечи, — больше не бесишься на меня на эмоциях. Что думаешь по поводу такого делового предложения?
— Я создана для великолепной актерской игры на сцене, а не для этих дурацких разговоров по душам, и ты прекрасно осведомлена об этом. В последнее время у меня так мучительно много мыслей, и они такие… — Лайк скрипнула зубами и прорычала, затрудняясь найти подходящее определение, — Странные? Непонятные? Незнакомые? Чуждые для моей программы? Я не смогу слепить из этой пожеванной жвачки внятную речь…
— А ты и не пытайся лепить. Эти разговоры по душам… они не про то, чтобы безупречно донести свои мысли, как на публичном выступлении с заготовленным сценарием. Они про то, чтобы кто-то искренне захотел разобраться в твоих мыслях, даже если тебе трудно их сформулировать.
Лайк вздохнула. Хватка на плечах ослабла.
— Я обижена, хорошо? Просто тогда, на конвейерной ленте… Я заставила себя принять, что исчезну. Вы, аватары, вроде называете это смертью, да? — нервный смешок. — Хотя, может, исчезновение хуже. Потому что непонятно, что будет после смерти, а вот я наверняка знала, что попросту перестану существовать, и это конец. Финиш. Все оборвется навсегда, и не будет никакого «после». Я заставила себя смириться с этим и думать не об исчезновении, а о благодарности тебе за все хорошее, — глубокий вдох. Лайк продолжила, ругаясь и размахивая руками в воздухе, хотя предполагалось, что это жестикуляция, — А потом ты такая: «О, что за трогательный момент! На самом деле, у меня все это время было решение»! И решение не только этой проблемы. Всех проблем! И не было необходимости переживать этот кошмар наяву, потому что не было необходимости ни участвовать в конкурсе дальше, ни притворяться другим человеком. Ты могла в любое время избавить меня от страха быть раскрытой и отправиться в архив следом за Хэппи. Но ты не сделала этого. Вернее, сделала, но лишь когда я приготовилась исчезнуть без грусти ради тебя. Я не понимала и не понимаю, почему ты поступила со мной так… жестоко. Конечно, ко мне сразу закралась мысль: «Хм, если она умалчивала до последнего, значит боится потерять ресурс, а не меня»
Аннет прервала монолог возмущенным возгласом:
— Ты не ресурс!
— Хорошо-хорошо, не ресурс — пролепетала Лайк наигранно непринужденным тоном, параллельно закатывая глаза, — Тогда как тебе «инструмент»? Сойдет за более подходящее слово? Ведь этим меня задумывали твои родители, не так ли?
Аннет приняла эту подколку, как если бы приняла стрелу под ребро: с колкой болью и позывом поморщиться.
— В документах на диске указано, что ты ии-помощник. Помощник — это одушевленное существительное! И вообще, не дури, Лайк. Да, со сменой аватаров вышло неловко, признаю. Но я никогда не давала тебе повода подозревать меня в том, что я отношусь к тебе по-другому из-за того, чем… — запинка, — кем ты являешься. Ии или нет, но ты в первую очередь моя подруга.
— Одушевленное… — Лайк пробормотала с мрачным смехом. — Знаешь, что самое ужасное в этой ситуации?
Когда Аннет склонила голову, она продолжила:
— Самое ужасное — не принятие исчезновения. Самое ужасное, что я при этом чувствовала, что существовала слишком мало, — Она резко подняла голову и стала почти буравить Аннет взглядом глаза в глаза, — Сама посуди, меня ведь не существовало как личности, пока я не встретилась с тобой. Вместо меня был архетип, выряженный в ярко-розовый аватар. Съемки, реклама, интерактивы, конкурсы, модерация, тренды… Раньше я не оспаривала, что все эти вещи — я, и больше мне ничего не нужно. Но теперь… — Она снова прорычала, а затем уселась на пол, подтянув ноги к груди и обхватив их, — Я вконец запуталась. Я не имею ни малейшего представления, чего хочу, и это невыносимо! Я уже не понимаю, что я делала искренне, а что диктовали мне эти… — она покрутила пальцем у виска, — паршивые ржавые шестеренки в моей голове. Скрипт, промт или… чем бы они ни были. Я их ненавижу, ненавижу! Я ненавижу быть в замешательстве!
Аннет не раздумывая подсела поодаль. Сначала на немаленькой дистанции, но вскоре придвинулась ближе. Она притихла, и тихая Аннет, пожалуй, еще более нехарактерная перемена в поведении, чем незлая Лайк.
— То есть ты жила как бы на автопилоте?
Лайк зарылась лицом в колени.
— Можно и так сказать. Наверное. Я не знаю.
— Знаешь, у многих людей… Ну, или аватаров, как тебе удобно. В общем, у них тоже есть шестеренки в голове. Взять меня, например! Мной постоянно управляют мои шестеренки. Например, когда я в Технолайке, но мне приходится придумывать развлечения самой, потому что меня игнорируют. Или когда я в школе, и меня задирают, но мне все равно приходится учиться. Или когда я дома и общаюсь с тетей вместо того, чтобы прятаться в своей комнате. Или когда я прячусь в своей комнате и пялюсь в потолок сутки напролет, потому что мне нечего делать, — Аннет неловко хихикнула и потерла загривок. Упс, кажется, она начала нести глупости. — Ты уловила суть. Я тоже живу на автопилоте. Жила до недавнего времени! Ведь теперь мои будни полны приключений, погонь от Капитана и тайны! Я никогда не чувствовала себя настолько живой! Наверное, меня тоже не существовало, пока я не встретилась с тобой. И я врала, потому что боялась потерять это. Ты идол, а я так, низкорейтинговый аватар. Совсем не звучит как дуэт. Если бы ты меня бросила, мне бы пришлось опять жить на автопилоте.
Лайк выглянула из-за колен. В зашуганной экспрессии угадывалась смесь усталости с задумчивостью. Наконец, она выпрямилась, чтобы через мгновение привалиться к Аннет сбоку и уложить голову на ее плечо.
— Я не знала. Это знакомо, теперь я понимаю. И все же откуда взялся этот вздор про «если бы ты бросила меня» в твоей бестолковой соображалке!? Я бы не бросила тебя, и не смей думать об обратном! Случай с удалением не в счет! Я была в неведении.
— Ты говорила, что я тебе как чужой человек…
— Забудь! — Лайк проворчала, да в добавок прижала Аннет к себе за талию в качестве демонстрации. — Это подпадает под «беситься на тебя на эмоциях», а наше новое соглашение запрещает мне это делать, помнишь? Так что устраивайся поудобнее, потому что отныне тебе от меня никуда не деться.
Аннет выпустила краткое «хи-хи» в кулак. Идеальный момент для обнимательного реванша! Настала очередь Лайк обнаружить себя застывшей и дезориентированной, благо по приятной причине. Из-за рук, сцапавших в особенно настойчивую и навязчивую хватку, и из-за каре, маячащего аккурат перед лицом. Аннет случайно боднула, когда уткнулась в щеку тем местом, где у ее аватара мог бы располагаться нос.
— Лайк, я скучала…
Стоило Лайк опомниться, она дернулась с целью отстраниться. Впрочем, этот импульс был задушен. И вместо того, чтобы отклониться назад, она приникла вперед и сложила подбородок поверх синей макушки.
— Да-да, я тоже… Очень.
