Против правил

Что ж, по прошествии нескольких месяцев усердной учебы Гарри начал понимать, что его бунт, возможно, был немного переоценен. То есть летом, когда Гарри это все обдумывал — свое положение, окружение, нежелание учиться, он обращал внимание на косяки (Или особенности?) других: своих друзей, преподавателей, знакомых. Но анализировал ли он свое поведение? Да, Гарри начал в три раза больше времени посвящать учебе. Да, он начал понимать, что такое четкие границы и перестал потакать всем желаниям своих друзей просто потому, что они — его друзья. Но ведь его не-бунт был весьма странным. Он выдумал себе врага в лице директора, нашел самые страшные ошибки Хагрида и только поэтому решился меняться. Он вообразил, что весь мир против него, тогда как многие не особо и помнят о том, что существует какой-то Гарри Поттер (тут он, конечно, загнул, но на то самокопание — и самокопание, чтобы перегибать палку в отношении себя). И вот, когда Гарри уверился в том, что многое себе надумал и его «бунт» хорош только тем, что он начал охотнее учиться и призвал к этому Рона, а также обрел нового друга в лице старого врага, прогремел ОН. Турнир Трёх Волшебников. Не зря гриффиндорское трио готовилось к «апокалипсису». Он наступил. Гарри и на метр не подходил к кубку, но его имя вылетело, когда он утвердился в том, что сам усложнил себе жизнь. Пройдя в комнату для чемпионов, получив порцию адреналина от гляделок с директором, Гарри снова допустил мысль о том, что директор не так прост, что он ведёт какую-то свою игру и готовит героя к чему-то грандиозному. Гарри снова перешел в режим боевой готовности, перестав быть добрым. Он показал всем свой колкий, язвительный характер, который, пожалуй, мог перейти к нему только от крестного. Гарри перестал сомневаться в своих мыслях, своей интуиции: чуйка говорит ему, что Дамблдор что-то замышляет, а к Грюму лучше не приближаться? Он послушает её. Потому что только ей он может доверять.

***

Многие не поверили, что Гарри не бросал свое имя в кубок. Дружный Гриффиндор объявил национальному символу бойкот, громко обсуждая его отвратительный поступок с добрыми учениками Хафлпаффа. Но друзья не подкачали: Рон и Гермиона стоически поддерживали его, прерывая обсуждения и препятствуя бойкоту в ущерб своей репутации. Близнецы Уизли не продавали свои товары гриффиндорцам, предпочитая теперь Слизерин, настроенный Драко на поддержку Поттера. Джинни и Колин продолжали работу клуба «фанатов Гарри Поттера», помогая всем вспомнить о том, какой Гарри на самом деле. И Гарри правда ценил все это. Потому что быть одному — значит идти против человеческой природы, а он, увы, именно человек и есть. Подготовка к первому туру шла своим ходом. Он читал книги про драконов, о которых любезно сообщил Хагрид. Гарри решил никому не помогать: мадам Максим и Каркаров все уже разузнали, а Седрик смотрел на Гарри с пренебрежением и поддерживал насмешки своего факультета. Раньше Гарри стерпел бы, раньше он не выдержал бы того, что у всех есть преимущество, а у бедного Седрика — нет. Но раньше Гарри был другим, а теперь он такой, какой есть. Преданный тем, кто предан ему. Помогающий тем, кто помог ему. Отпускающий язвительные замечания и замечающий мелкие детали. Он больше не марионетка, а самостоятельная фигура на шахматной доске. И он не позволит совести доминировать над собой. Сказать легко — сделать сложнее. Как можно смотреть на то, как пусть его хорошие знакомые, но смотрят на достаточно доброго человека с усмешкой. Зная о своем превосходстве! Остатки былой доброты ворочались в Гарри, все его существо выло о том, что он не должен опускаться до их уровня. Что пусть Седрик смеется над ним, не принимая всерьез, как соперника. Но Гарри выше этого. И Поттер не вытерпел, заслужив гору подколок от Малфоя, но сообщив Диггори о том, что будет в первом испытании. Седрику стало стыдно, Гарри сам видел. И что-то такое довольное проснулась в глубине его души. Да, поставить человека на место, предложив помощь — высшая месть, которая может быть совершена. Человека, который обычно ведёт себя по-человечески, а в момент слабости и украденого триумфа поддается уловкам толпы. Гермиона понимающе посмотрела на Гарри и похвалила его, но юноша не думал, что она догадалась об его истинной цели. Ведь он и сам не до конца понимал, почему сделал это. Рон недоуменно покачал головой, но принял выбор друга, как в последнее время принимал все, что выкидывал Гарри. Рон был действительно хорошим другом, и Гарри не знал, что заставило Уизли так измениться и стать менее импульсивным. На самом деле герой просто ещё не видел, каким его друг может быть в гневе или в азарте. Огненный просто сменил свои приоритеты, стараясь соответствовать «высокому» обществу друзей. Ну, а Драко продолжал насмехаться. Сплетал стихотворения о влюбленности Поттера в соперника и не стесняясь орал их на каждом углу. Гарри отмахивался: он не задумывался о любви, потому что считал её странной в его «молодые» годы. Ну как подросток может испытывать такое сильно чувство, как любовь? Как может он настолько быть к кому-то привязанным, чтобы сказать заветное «люблю». Не будет ли это обманом? Да и если бы ему кто-то нравился, то это был бы кто-нибудь со взрывным характером. С жаждой приключений. С сарказмом, таящимся за милым лицом. Но Гарри таких пока не встречал.