Контракт на поцелуй

Тронный зал королевского замка Ли Юэ тонул в тяжелом золотом сиянии и шёпоте сотен свечей. Наместники, графы и лорды Цисин замерли вдоль мраморных колонн. Жизнь этого двора веками шла по строжайшему, незыблемому этикету. Любой шорох шелка здесь был строго регламентирован. На высоком золотом постаменте восседал Король-Архонт Чжун Ли. Его величественная фигура казалась высеченной из самой древней скалы. Безупречный темный камзол с золотой вышивкой подчеркивал широкие плечи, а янтарные глаза смотрели на подданных с абсолютным, вековым спокойствием. В его осанкe, в каждом скупом движении ладони сквозила безграничная, мудрая сила бога, который лично создал этот феодальный мир и каждую его границу. Чжун Ли слушал скучные доклады герцогов о налогах. Он был невозмутим, но эта маска скрывала древний, невероятно острый ум, который видел насквозь любую придворную интригу. Он — вечный Камень, мудрости оплот, В чьих янтарных глазах застыли эры. Он знает каждый шаг и каждый взлет, И держит власть без лишней, громкой меры. В его молчанье — гул седых веков, В его улыбке — скрытая лавина. Он выше всех придворных дураков, Чья лесть тонка, прозрачна и невинна. Он ждал того, кто принесет пожар, В застывший замок из гранитных плит. И рок послал ему безумный дар — Того, чьё сердце жаждой битв горит. Откуда богу знать умыслы смертных? Ответ крылся в самой природе его власти. Каждая пядь земли Ли Юэ — от глубоких рудников до высоких замковых стен — была пропитана его Гео-энергией. Камень помнил все шаги, а эхо разносило шёпот заговорщиков. С того самого момента, как первый корабль Снежной причалил к гавани, Чжун Ли уже знал имя каждого шпиона Фатуи. Магические доклады тайной службы Цисин лишь подтверждали то, что Архонт почувствовал сам: северное королевство плетет интриги, а их юный лидер жаждет крови. Чжун Ли сознательно позволил этой игре начаться. Древний бог хотел проверить свою заносчивую аристократию на прочность, а заодно лично увидеть того дерзкого юношу, о чьем сумасшедшем азарте шептались даже скалы. Вдруг тяжелые дубовые двери зала расмахнулись без единого предупреждения герольда.По мраморному полу разнесся уверенный, дерзкий стук каблуков. В зал вошел рыцарь-посол Снежной — Чайльд Тарталья. От одного его вида чопорные лорды Ли Юэ испуганно зашептались и начали бледнеть. Чайльд был чертовски, порочно привлекателен. Его рыжие волосы были растрепаны, словно после конной прогулки. Дорогой камзол северного покроя облегал подтянутое, мускулистое тело, а верхние пуговицы были намеренно расстегнуты, открывая вид на крепкую ключицу. На его боку открыто звенел боевой клинок — неслыханная наглость для королевского приема. В глазах Тартальи горел сумасшедший, опасный азарт хищника. На губах играла ленивая, манящая полуулыбка человека, который привык брать всё, что пожелает. Он шел сквозь толпу аристократов с кошачьей грацией, совершенно игнорируя их злые взгляды. Его окутывал шлейф дорогого парфюма и морозной свежести Снежной. Сущность Чайльда была соткана из адреналина и опасных крайностей. Он ненавидел пустые светские беседы и фальшивую вежливость лордов, считая это слабостью трусов. Для него жизнь имела вкус только тогда, когда он ходил по самому краю бездны. Он был воином до мозга костей, аристократом новой формации, который завоевал свой титул кровью и сталью, а не получил по наследству. Вся эта напыщенная знать Ли Юэ, дрожащая над своими золотыми монетами и древними свитками, вызывала у него лишь глубокое презрение. Тарталья получал ни с чем не сравнимое, почти физическое удовольствие от того, как легко его присутствие разрушает их хрупкий, идеальный порядок. Каждый его шаг к трону был пропитан чистой, осознанной насмешкой над местными устоями. Чайльд видел, как бледнеют лица графов, и это лишь подстегивало его наглость. Его полуулыбка стала шире, обнажая ровный ряд белых зубов. Он демонстративно поправил маску на своих волосах, словно напоминая всем, что перед ними стоит не просто дипломат, а безжалостное оружие Царицы. Тарталья знал, насколько он привлекателен, и порочно пользовался этим, как вторым клинком. Его манеры были дразнящими, хищными: он двигался так, будто этот тронный зал уже принадлежал ему, а сам Властелин Камня был лишь самой ценной, желанной добычей, которую он поклялся приручить. А этот гость — бушующий поток, В чьих синих окнах мертвенный азарт. Он нагл и юн, порочен и жесток, И ставит жизнь на карту из азартных карт. В его улыбке — яд и чистый грех, В его шагах — предчувствие беды. Он презирает здешний сонный смех И жаждет кровью окропить льды. Он шел к престолу, пуговицы сняв, Чтоб соблазнить незыблемый гранит. Свой дерзкий нрав пред богом не смирив, Он думал, что заговор его укроет щит. Чайльд остановился у самого подножия трона. Вместо того чтобы смиренно склонить голову перед великим богом, он медленно, вызывающе поднял взгляд. Его синие, полные дерзости глаза встретились с янтарным огнем Архонта. Тарталья лениво поклонился — чисто символически, едва согнув спину, и обжигающе улыбнулся правителю. В этом взгляде читался прямой вызов. Чайльд был уверен, что эта опасная игра в соблазнение останется за ним, и он сможет подчинить себе холодного Бога Камня. Герцогиня Нин Гуан возмущенно сжала веер, ожидая, что Архонт сотрет наглого чужеземца в порошок за такое святотатство. Однако Чжун Ли лишь едва заметно, мудро улыбнулся уголками губ. Он не шелохнулся. Его величие и властность были так велики, что дерзость рыцаря лишь забавляла его. Древний бог уже знал обо всех скрытых мотивах этого порочного мальчишки. Чжун Ли мягко опустил ладонь на подлокотник трона, принимая вызов. Игра началась, но ее правила с этой секунды диктовал только Камень.