Harmful relationship
13 июня 2026 г., 20:22
— Ты бы совсем по-другому относилась к человеку, которого будешь любить. Если бы этим человеком была я, как ты утверждаешь сейчас, ты бы все делала не так, — Йеджи тяжело выдыхает, пряча глаза, — Ты не хочешь со мной будущего, может тебе тогда нужен парень? Нет, Рюджин, я не осуждаю, если ты правда об этом задумывалась во время наш–
— Ты сама себя слышишь? Ради того, чтобы услышать это, я прекратила общение с родителями? И ради этого, я прошла через все круги ада, пытаясь принять себя и свою ориентацию? — Рюджин пытается держать себя в руках, но это плохо получается.
— Я слышу себя, — тихо говорит она, голос хриплый. — И я ненавижу себя за эти слова. Но ты правда не понимаешь? Ты стала такой холодной в последнее время. Это не мы, Рюджин и это не та любовь, которую мы так жаждали сохранить. Я боюсь, что ты пожалеешь. Что через год или два ты посмотришь на меня и поймёшь, что я не стоила того, чтобы рвать отношения с родителями. Что легче было бы быть с парнем, кого все примут, с кем не придётся прятаться, врать, постоянно быть начеку.
— Холодной? — повторяет Рюджин, и в её голосе появляется горькая усмешка, которая совсем не похожа на улыбку. — Я холодная? Я, блять, каждый день делаю вид, что у меня всё хорошо, чтобы ты не чувствовала себя виноватой. А ты сейчас стоишь и говоришь мне, что я, наверное, просто хочу парня? — она проводит рукой по волосам, резко, почти дёргая себя за пряди — Знаешь, что самое смешное? Я действительно думала, что если я порву с родителями, если я наконец признаюсь себе, что люблю девушек, то всё станет проще. Что мы будем вместе по-настоящему. А вместо этого ты каждый раз, когда мне тяжело, тыкаешь мне в лицо этим: «Наверное, тебе нужен парень». Как будто я не прошла через ад ради нас.
— Потому что ты действительно отдалилась! — почти выкрикивает она. — Ты думаешь, я не вижу? Ты приходишь домой, обнимаешь меня, но смотришь сквозь меня. Когда я пытаюсь поговорить о будущем — ты переводишь тему. Когда я спрашиваю, жалеешь ли ты — ты злишься. Что мне остаётся думать, Рюджин?!
— Может, это ты жалеешь, Йеджи? Может, это ты смотришь на меня и думаешь: «Блять, а стоило ли оно того? Может, проще было остаться в безопасном мирке, где все считают нас просто подругами?». Может тебе тогда стоило просто остаться с Хёнджином? Твоя мама тоже его очень любила, сильнее меня, — Рюджин тяжело дышит, смотря на нее.
В квартире повисает тишина. По щеке Йеджи катятся слезы, она уже не может их сдерживать. Тяжело слышать такое, когда твоя мама действительно сравнивает твою будущую жену с твоим бывшим парнем. Когда ты каждую ночь путаешься в сомнениях. Йеджи никогда не испытывала трудности с принятием в семье, потому что ее родители любят ее и правда желают для нее лучшего, но разве она будет чувствовать себя счастливой с тем, кого она не любит? Хоть с Хёнджином и было легко, но он не Рюджин.
— Рюджин, скажи честно, тебе не надоело использовать это каждый раз? Каждую ссору «твоя мама» и «Хёнджин», тебе нравится бить по больному?
— А тебе не надоело говорить о парнях? Это звучит смешно, каждый раз «Рюджин, ты просто не пробовала, может ты ошибаешься?». Йеджи, зачем мне пробовать с теми, кто не привлекают меня ни в каком плане? Я не хочу никаких ебаных парней! Я хочу тебя, сука, а ты каждый раз вбиваешь мне в голову эту хуйню! Как будто вся моя любовь, это какая-то временная хуйня! Как будто я могу вот так просто передумать и пойти трахаться с мужиком! Блять, Йеджи, ты хоть понимаешь, как это больно слышать от человека, ради которого я всё разрушила?!
Йеджи всхлипывает громко, почти задыхаясь. Она делает шаг вперёд и толкает Рюджин в грудь.
— Я боюсь, что ты меня бросишь. Боюсь, что однажды ты проснёшься и поймёшь, что я не стоила всей этой хуйни с родителями и твоей сломанной жизнью! И вместо того, чтобы успокоить меня, ты орёшь и бьёшь ещё больнее! С тобой абсолютно бессмысленно разговаривать, ты снова переводишь тему и говоришь только о себе.
Рюджин стоит, тяжело дыша, грудь вздымается. Слёзы текут не останавливаясь, лицо красное от злости и боли.
— Я говорю только о себе?! — она почти рычит, голос срывается на хрип. — Ты серьёзно сейчас это сказала, Йеджи? Я, блять, стою здесь и выворачиваю душу наизнанку, рассказываю, как каждый день жру свою вину, чтобы ты не чувствовала себя дерьмом, а ты мне в лицо: «ты говоришь только о себе»?!
Она делает резкий шаг вперёд, теперь уже сама толкает Йеджи, достаточно, чтобы та отступила на полшага. Грудь Рюджин тяжело вздымается, кулаки сжаты так, что костяшки белеют — Ты хочешь, чтобы я говорила о тебе? Хорошо. Давай о тебе. Ты трусиха, Йеджи. Ты всю жизнь прожила в тёплом, безопасном коконе, где мама с папой всегда рядом, где все тебя любят, где можно было спокойно встречаться с Хёнджином и не думать о том, что весь мир может тебя возненавидеть. А теперь ты боишься самой себя. Боишься, что однажды проснёшься и поймёшь; да, ты выбрала меня, но цена оказалась слишком высокой. И вместо того, чтобы признаться в этом, ты каждый раз тыкаешь пальцем в меня: «Рюджин, ты холодная, Рюджин, тебе нужен парень»— Рюджин смеётся. Слёзы всё ещё текут, но она уже не вытирает их — Знаешь, что самое страшное? Я понимаю тебя. Я реально понимаю. Ты боишься, что я уйду, потому что сама хочешь иногда уйти, чтобы стало легче. Чтобы не нужно было прятаться, врать родителям, видеть, как твоя мама смотрит на меня с презрением. Признай это, блять. Признай, что иногда ты жалеешь!
Йеджи стоит, тяжело дыша, слёзы текут по щекам не переставая. Её глаза горят, смесь боли, злости и такого отчаянного желания, чтобы всё это наконец закончилось. Она смотрит на Рюджин, на её красное от ярости лицо, на дрожащие губы, на сжатые кулаки, и что-то внутри неё ломается.
— Да, я боюсь! — почти кричит она, голос срывается. — Я каждый день боюсь, Рюджин! Боюсь, что ты проснёшься и поймёшь, что я не стою всего этого. Боюсь, что я не смогу дать тебе ту жизнь, которую ты заслуживаешь! И да, иногда мне действительно хочется, чтобы всё было проще. Но не потому что я не люблю тебя, а потому что я люблю тебя так сильно, что мне невыносимо видеть, как ты из-за меня ломаешься— она делает шаг вперёд и толкает Рюджин уже сильнее, прижимая её спиной к стене. Их тела сталкиваются резко, почти болезненно — Ты хочешь, чтобы я призналась? Хорошо. Иногда я жалею о том, что мир такой уёбищный и о том, что я не могу просто взять и быть с тобой без всего этого дерьма. Но я не могу, потому что мы не соответствуем их ожиданиям, но я правда люблю тебя.
Йеджи хватает Рюджин за воротник толстовки и тянет на себя, их губы сталкиваются грубо и безжалостно. Зубы стукаются, дыхание прерывистое. Рюджин отвечает с такой же яростью, впиваясь пальцами в бёдра Йеджи, прижимает её к себе так сильно, будто хочет слиться.
— Заткнись… — рычит Рюджин в её губы, разрывая поцелуй только для того, чтобы снова впиться. — Просто заткнись, нахуй.
Она прижимает силой Йеджи к той же стене. Руки Рюджин грубо залезают под футболку Йеджи, ногти царапают кожу по рёбрам. Йеджи выдыхает резко, почти стонет от боли и желания, которое мгновенно вспыхивает между ними, как всегда после таких ссор.
— Ты меня бесишь — шепчет Йеджи, кусая Рюджин за нижнюю губу до крови. — Так сильно бесишь.
Рюджин только рычит в ответ. Она стягивает с Йеджи футболку одним резким движением, бросает её на пол. Их руки двигаются жадно, злобно и так, как будто хотят одновременно приласкать и причинить боль. Рюджин прикусывает шею Йеджи, оставляя красный след, а та в ответ запускает руку в её волосы и тянет сильно, заставляя Рюджин выгнуться. Они даже не доходят до спальни. Рюджин толкает Йеджи на диван, наваливается сверху. Их движения отчаянные, почти животные. Йеджи стягивает с Рюджин штаны, царапая бёдра. Рюджин в ответ грубо разводит ей ноги, пальцы сразу находят мокрую, горячую плоть и входят резко, без подготовки.
—Сука, — выдыхает Йеджи, выгибаясь под ней. Её ногти впиваются в спину Рюджин, оставляя глубокие красные полосы.
— Ты моя, — рычит Рюджин, двигая пальцами жёстко и глубоко, другой рукой сжимая грудь Йеджи так сильно, что остаются следы. — Поняла? Не смей никогда говорить о других.
Йеджи кивает, не в силах говорить. Она тянется вниз, тоже проникая в Рюджин, и они начинают двигаться в одном яростном ритме. Поцелуи переходят в укусы, стоны смешиваются со всхлипами и ругательствами. Они трахаются так, будто хотят выместить всю боль, всю вину, весь страх через тела друг друга. Оргазм накрывает их почти одновременно. Такой сильный и вырывающий из горла крики, что видишь звезды перед глазами. Йеджи дрожит под Рюджин, впиваясь зубами в её плечо. Рюджин конвульсивно дёргается, прижимаясь лбом к её лбу, и впервые за весь вечер её голос ломается уже не от злости, а от чего-то совсем другого.
— Я люблю тебя, чёртова дура — шепчет она хрипло, всё ещё внутри Йеджи, не желая выходить.
— Не уходи, пожалуйста, — Йеджи обхватывает её руками, крепко, будто боится, что та исчезнет.
Они лежат так, мокрые от пота и слёз, тяжело дыша, и в квартире наконец наступает тишина. Но оба знают, что это ненадолго.
