Талая вода

      Закатное солнце стремилось укрыться в кроне деревьев. На земле длинные тени неуклюже танцевали с пятнами света. Маленькая птичка, мирно наблюдавшая за этой картиной, встрепенулась. Топот ног, шелест кустов и хруст сминаемой травы и веток заставили её второпя взмахнуть крыльями. Лес, до этого безучастный и тихий, стал свидетелем вторжения в его владения незваных гостей.       Две тонкие фигуры мчались, без остановки петляя меж деревьев. Каждый последующий шаг отдавался дрожью во всем теле. Совсем еще юный и неокрепший организм сопротивлялся этому путешествию изо всех сил. Су Линю казалось, что он идет не по земле, а по вязкому болоту. А теперь вдобавок затягивать стало не только ноги, но и руки. Тяжесть в плече заставляла его сбавлять темп.       — Брат! — звонкий голос разрезал тишину. — Подожди! Я больше не… — прохрипел и затих. Видимо, не только Линь невыносимо устал.       И юноше впору бы насторожиться такому неожиданному обрыву, но он рад перевести дыхание хотя бы на мгновение. Сил уже спустя два дня и две ночи едва ли осталось.       — Я больше так не могу! Мы идем целую вечность! Ты обещал, что к закату мы будем уже на месте!       Упёршись руками в колени, юноша пытался сообразить — дрожь исходит от земли или от его тела. Ноги гудели так, что закладывало уши. И наверное, Су Линя обрадовал бы этот факт, если бы сквозь набат его сердца и собственного сопения он не слышал стенания Чен Сяо.       — Я хочу есть. И пить. И мне кажется, я видел змею. Может, нам залезть на дерево, а? Там нас никто не достанет, и мы сможем отдохнуть!       — Брат! — детский голос все не унимался.       Су Линь решил, что его сиплые сбивчивые хрипы после долгого бега и так служат красноречивым ответом.       — Братик! — но, как всегда, каждый из них по-разному понимал тишину…       Последние лучи солнца грели спину. Или, может, это горели уставшие мышцы. Пот, стекающий по лицу, щекотал кожу. Редкие, на удивление все ещё сухие, пряди волос мешали всматриваться в нескончаемую чащобу. Лезли во все стороны, словно были продолжением надоедливых пышных кустов. Куда ни глянь, везде их окружали высокие и стройные сосны. Стволы в лучах солнца горели словно зажженный факел. От этих мыслей юноша сильнее нахмурился. Им нужно спешить. Вот-вот наступит ночь, и тогда они уже не смогут найти дороги.       — Братец? Ты злишься на меня? Я не хотел съедать всё… Так получилось, — тоненький голосок звучал уже не так живо. И Су Линь внутри устыдился своего равнодушия.       — Ч-честно! — почти шепотом звучали откровения. Юношу позабавила разница в их переживаниях. Для Чен Сяо сейчас куда важнее было то, не держит ли обиду на него старший брат. Облегченно выдохнув, губы Су Линя изогнулись в слабой улыбке.       Обернувшись к Чен Сяо, он встретил картину, достойную жалости. Мальчишка сидел на земле там же, где и споткнулся. Штаны его были все в земле и пыли. Руки нервно сжимали края темно-синего верхнего халата. Черные как сурьма волосы непослушно выбивались из хвоста. Челка лежала как попало. Наверное, и он выглядел так же неряшливо. Затравленный и обиженный взгляд маленького зверя был направлен прямо на Су Линя, словно он был виноват и в его падении, и в том, что сладостей больше не осталось.       А теперь Чен Сяо, несправедливо наказанный, смиренно ждёт своего приговора. Ждёт, что старший брат будет злиться и ругаться. За сладости, которые Су Линь сам же ему и всучил. Он был старше всего на три года, но чувствовал, что уже давно растерял в себе всю наивность. Ему приходится заботиться не только о себе, но и следить, чтобы младший по дороге не был съеден волками, или кабанами, или какой-нибудь огромной змеёй.       — Давай ты сначала перестанешь кричать на весь лес, — как можно мягче произнес Су Линь и опустился на одно колено, чтобы перестать смотреть на распластавшегося Чен Сяо сверху вниз.       Протянул руку ладонью вверх, как знак, что он не сердится. Его младший брат сразу же смекнул, что к чему, воодушевленно, начал кивать головой и радостно воскликнул с былой бодростью в голосе:       — Прости, я хот…       Юноша строго оборвал его на полуслове:       — А-Сяо, я же попросил буквально только что.       Поняв свою ошибку, Чен Сяо ухватился за брата, но продолжал медлить.       — Линьлинь, мы же не полезем на дерево, да? — осторожно произнес он.       — Давай вставай, земля уже холодная.       Су Линя начинал утомлять этот разговор. Оттого он и не испытывал ни капли сожаления, произнося следующие слова:       — Змеи бывают и на деревьях.       Но быстро пожалел о сказанном. Чен Сяо протяжно взвизгнул и стал вертеть головой во все стороны, ища тех самых притаившихся змей на ветках. Если бы они там и были, то, юноша уверен, они бы подскочили со своих мест и попадали прямо на источник шума.       — Будешь продолжать так визжать, сюда точно сбегутся ещё и волки! — он явно рисковал нарваться на ещё большую панику от Чен Сяо, но уже не знал, чем его припугнуть. Возможно, он мог сказать, что бросит его здесь и уйдет сам, но ему казалось это слишком жестоким. Обычно его младший брат вел себя послушно и всегда бегал за ним виляющим хвостиком. Чен Сяо был хорошим ребенком, и Су Линь не хотел его обижать пустыми угрозами. Им нужно держаться вместе.       Сумерки постепенно сгущались. С их маленькой остановки прошло совсем немного времени, но воздух стал ощутимо холоднее. Чен Сяо то и дело ежился и клацал зубами. Конец лета выдался на удивление теплым, и днём было невозможно душно в двух слоях одежды. На ночь, к их большому сожалению, это тепло не распространялось. Су Линь медленно дышал, привыкая к температуре. Проводил ее сквозь себя. Так ему казалось, что они договариваются с ветром, почтительно приветствуют друг друга, а затем каждый идёт своей дорогой. Насколько это действительно помогало сдержать тепло, он не знал.       Сияния луны едва хватало, чтобы различать дорогу и не спотыкаться о каждые плохо лежащие ветки и камни.       — Линьлинь, мы же не заблудились, да? — Чен Сяо, несмотря на все свои обещания, долго не продержался. И снова начал осыпать вопросами.       — Мы же успеваем вовремя?       Су Линь уже сдался делать ему какие-либо замечания. Знал, что таким образом Чен Сяо пытался отвлечься и заглушить давящую тишину.       — Может, зря мы не взяли те грибы? Мне кажется, я слышал вой.       Через каждые пару вдохов раздавался новый вопрос, или возглас, или ещё что угодно, не давая сконцентрироваться на своих мыслях.       И как бы не кичился Су Линь своей хваленой братской любовью, ему это уже порядком надоело. С раздражением он отрезал:       — Не перестанешь трещать — я тебя здесь и оставлю.       Кажется, в этот раз действительно сработало. В тягучей тишине раздавались только их с Чен Сяо глухие шаги. Странно. Он не замечал этого за постоянным щебетанием младшего. Птицы и насекомые хранили молчание. Казалось, даже воздух замер в гнетущем ожидании.       Заметив все это, Су Линь насторожился. Шаг его, до этого размеренный и легкий, превратился в осторожный, крадущийся. Стараясь не привлекать к себе внимание шедшего за ним Чен Сяо, он стал украдкой поглядывать на происходящее вокруг. Напряженный разум начинал топить его, выставляя все больше деталей напоказ. Листья, кусты и даже где-то поблескивающие паутинки замерли. Тени, казалось, начали наплывать и подбираться все ближе. За его спиной разносилась приглушенная мелодия — Чен Сяо напевал мотив колыбельной.       Несмотря на все опасения Су Линя, ничего не происходило. Совсем ничего. Пока, не пройдя даже и дюжины шагов, он не заметил его. Силуэт, притаившийся меж деревьев. Тень, проводившая взглядом их спины.       Холодный и скользкий страх пробежал вдоль его хребта, поднялся к затылку и заставил оцепенеть. Застыть. Остановиться и подчиниться. Кровь, взбудораженная биением его сердца, начала закладывать уши. Все его естество требовало сжаться. Спрятаться. Не шуметь. Страх овладел его телом и разумом.       — Ай! Ты чего застыл? — летающий в своих мыслях Чен Сяо заметил, что Су Линь остановился, только после того как не вовремя повернул голову и лбом влетел в его спину.       Бежать.       Маленький толчок заставил замершего юношу очнуться. Мысли хлынули лихорадочным потоком. Он судорожно пытался найти решение. Что им делать дальше? Притвориться, что ничего не случилось, он не сможет. Он уже выдал их. Лишил возможности проскочить незамеченными. Куда броситься бежать? Где им скрыться? Впереди их ждал лес, позади — тень. Сверни не туда — и они уже не найдут верного пути. Оврагов он здесь не помнил. А даже если бы и помнил, в такой темени они только рискуют свернуть себе шеи.       — Линьлинь? Эй! Чего стоишь? — с недоверием шепнул Чен Сяо. Он решил взглянуть на Су Линя и потянулся к его плечу.       Этого Су Линь боялся еще больше, чем неизвестности. Боялся, что тот увидит на его лице маску ужаса. Увидит и все поймет. У него не осталось времени на размышления. Вместе с рукой Чен Сяо в движение пришла и тень. Он почувствовал, как воздух устремился к его затылку. Дрожь в теле заставила встать волосы дыбом.       Мертвой хваткой вцепившись в руку брата, не разбирая дороги, он ринулся прочь. Под покрывалом ночи пытался сбежать от теней. Сердце стремилось вырваться, но застревало в горле. Голова шла кругом. Мимолетно пролетающие кусты и деревья вспыхивали яркими огоньками. Су Линь начал ощущать, что перестает слышать топот ног. Собственное дыхание. Он знал, что волочит за собой Чен Сяо. Помнил крепкую хватку до. И ускользающую от пота маленькую ручку после. Но он не слышит ничего. И никого.       Его конечности, уставшие и работающие на чистом страхе, начали обманывать его. Возможно, Чен Сяо отстал еще в начале. Запнулся о ветку. Не смог покрепче ухватиться. А может, тень уже добралась до него?       Собрав в себе достаточно смелости, Су Линь смог заставить закоченевшие от страха мышцы повиноваться и обернуться. И, боги, он не расскажет ни одной живой душе, что от ошеломляющей гримасы плетущегося за ним Сяо с заплетающимися тонкими конечностями его собственные глаза загорелись и наполнились влагой.       Жаль, но мимолетное счастье закончилось так же быстро, как и пришло.       Стоило Су Линю снова вернуть взгляд на дорогу, и последнее, что он успел заметить, была яркая, вышедшая луна. Тень, нависшая над ним, казалось огромной. Такой же высокой, как дерево. И такой же бездушной, как камень. Из тени его схватила огромная рука.       Су Линь знал, что ему не стоило оборачиваться назад. Но было уже слишком поздно.