Глава 13: Смерть ненадолго отступает
3 июля 2026 г., 20:38
Эндрю последовал за Ваймаком в его кабинет, по-прежнему обнимая Нила за талию. Этот идиот не пытался отстраниться и, похоже, не возражал против такого контакта, хотя Ваймак бросил на Эндрю многозначительный взгляд, когда они вошли в захламленную комнату, заставленную шкафами для документов, столом, заваленным бумагами и папками, потрепанным ноутбуком и несколькими кружками с логотипом магазина в виде лисы.
— Ты ведь знаешь, что он не ребенок, да? — спросил Ваймак Эндрю, усаживаясь в свое старое потрепанное кожаное кресло.
— Я знаю, что он не подросток, но мне говорили, что он не такой уж и «старый» по сравнению с некоторыми из вас — парировал Эндрю, прислонившись к стене напротив стола, рядом с Нилом.
Ваймак хмыкнул в ответ и кивнул. — Это более или менее правда, но он все равно чертовски стар и чертовски влиятелен. На мгновение он уставился на Нила и слегка вздрогнул, отчего Эндрю прищурился, а его левая рука крепче сжала бедро Нила.
— Я здесь — напомнил Нил им обоим. — И, кажется, я помню тебя с несколькими молодыми женщинами в Каире, еще в…
— Черт, да мне и не нужно напоминание! — поспешно сказал Ваймак, его щеки заметно покраснели. — Но это было вскоре после Андрасте и... — он замолчал и потянулся к столу за бутылкой виски, которую налил в одну из пустых кружек. — Ну и чего ты ждешь?
— Не тебе судить — тихо сказал Нил. — Но я думаю, мы здесь не поэтому.
— Нет — признался Ваймак, осушив кружку парой глотков, а Эндрю мысленно отметил, что его босс припрятал немного виски в правом нижнем ящике. — Мы здесь, потому что маленький демон просто обязан был узнать правду, не так ли? Он хмуро посмотрел на Эндрю, наполняя кружку.
О, сейчас будет весело, правда? Эндрю еще раз сжал бедро Нила, отпустил его и шагнул вперед, чтобы выхватить бутылку алкоголя. Ваймак был слишком медлителен, чтобы его остановить. — Ты знал обо мне правду? — спросил он обманчиво ровным голосом.
Он решил, что не стоит удивляться, ведь Ваймак знал его несколько лет, и увидел, как мужчина — или кто там — снова покраснел. — Я могу разглядеть таких, как ты, за полмили, конечно, я знал. Затем Ваймак медленно выдохнул и допил свой виски, глядя на бутылку в руках Эндрю, который вернулся к Нилу. — Но что я должен был сказать, хм? — спросил он, когда пустая кружка вернулась на стол. — Эй, парень, это прозвучит странно, но ты веришь в богов? Потому что ты — часть одного из них. Он закатил глаза и откинулся на спинку стула. — Да, это звучит очень правдоподобно, могу тебя заверить.
Эндрю сделал паузу, чтобы выпить виски, прежде чем соизволить ответить. — То есть ты собирался просто… что? Ничего не говорить? Ничего не делать? Знал ли он о «Фурии»?
Ваймак вздохнул, снова покопался в ящике и достал еще одну полупустую бутылку виски. — Пока ничего странного не произошло? Конечно. Он бросил на Эндрю жалостливый взгляд, прежде чем вылить содержимое бутылки в свою кружку. — Поверь мне, обычно так и лучше, но, видимо, для тебя это не так. В тебе слишком много от твоего деда, придурка.
— Вот и я о том же. — Эндрю сделал еще пару глотков виски, который оказался неплох. — Так кто же ты такой, а?
— Ты правда ему не сказал? — спросил ворчливый ублюдок у Нила, который лишь покачал головой. — Хм. — Ваймак снова откинулся на спинку стула и с минуту молчал. — Я тоже бог — признался он с явной неохотой, его лицо было настороженным.
— Нет, правда? Эндрю вздохнул, потому что ему просто хотелось пойти и съесть каких-нибудь тапас. — Какой именно? Бог раздражителей, безнадежных дел или что-то в этом роде?
Ваймак фыркнул, а Нил заерзал рядом с Эндрю. — Ты почти угадал, мерзкий карлик. В темных глазах Ваймака вспыхнула искра, когда он положил свои татуированные руки на стол. — Я Янус, и нет, у меня не два лица. Он поморщился и покачал головой. — Тупые пьяные художники, клянусь, они выдумывают всякую чушь, и мы с этим живем вечно. — Он кивнул в сторону Нила. — Например, что он скелет.
— Не так уж и плохо — пробормотал Нил. — Хотя я не потерплю шуток Тора про «стояк».
По какой-то причине Ваймак — ой, постойте, Янус — поморщился от этих слов. — Ради всего святого, ты ударил его его же молотом!
— Он выскользнул из руки. В этот момент на лице Нила появился дерзкий взгляд. — И он… тяжёлый. Локи постоянно жалуется на этот факт.
— Мило — сказал Эндрю, одобрительно кивнув в сторону этого идиота.
— Нет, это не мило — выпалил Ваймак. — Не поощряй его!
— Но этот парень это заслужил, он ведет себя как придурок — возразил Эндрю. На самом деле большинство богов вели себя как придурки.
— Ну да, он такой, но... Ваймак покачал головой, взял свою кружку и нахмурился, обнаружив, что в ней нет виски. — Послушай, ты знаешь обо мне, и, очевидно, ты уже знаешь о себе и о «Ниле». Я так понимаю, ты и об Эбби узнал?
Эндрю пожал плечами, допивая алкоголь, а Ваймак наблюдал за ним с явной завистью. — Она здесь уже давно, использует магию, но не так, как я слышал. Он — Эндрю указал на Нила, который натягивал капюшон — рассказал мне только из-за Ники.
— Так и думал — пробормотал Ваймак. — Она, наверное, и с тобой захочет поговорить, но пока постарайся держать это странное дерьмо подальше от магазина и не выводи из себя ни меня, ни Эбби, хорошо? — Он уставился на Эндрю, откинувшись на спинку стула. — После Нила ты захочешь изменить эти чертовы штуки, чтобы не пускать сюда ублюдков.
— Я над этим поработаю — сказал Эндрю, и, когда Ваймак лишь уставился на него, помахал ему рукой, прежде чем выбросить пустую бутылку в мусорный бак. — Что ж, было познавательно, но нам пора.
— Помните, что я говорил о том, чтобы не пускать сюда всякое странное дерьмо — напомнил им Ваймак, когда они повернулись, чтобы уйти. — Остальные — смертные, и они не заслуживают того, чтобы попасть под перекрестный огонь нашего безумия.
Нил замер, но Эндрю легонько подтолкнул его. — Как ты думаешь, что мы пытаемся сделать? Почему старик решил, что Эндрю вообще установил защитные барьеры? Вместо того чтобы спорить, Эндрю продолжил подталкивать Нила в глубь пустого кафе. — Давай, я голоден. И от виски у него было лишь легкое опьянение. Он задумался, не в его ли «родословной» причина такой высокой переносимости алкоголя.
— Когда ты прикратишь? — спросил Нил с легким раздражением. Как только они закончили смену и убрали фартуки в шкафчики вместе со своими дурацкими рабочими футболками, Нил нежно взял Эндрю за левую руку и проделал с ним странную телепортацию.
В Барселоне было темно из-за позднего времени, но Эндрю мог разглядеть освещенные шпили собора Святого Семейства на заднем плане, в узком переулке, куда их привел Нил. В столь поздний час здесь было тихо, но на главной дороге все еще ездили машины, а в переулке высоко над ними были натянуты гирлянды, создававшие праздничную атмосферу. Несмотря на позднее время, здесь ходили люди, одетые так, будто собирались на вечеринку или в клуб. Нил вел его, явно зная, куда идет. Они пробыли на улице с закрытыми магазинами и ресторанами всего минуту или две, после чего свернули в еще один узкий переулок, вдоль которого тянулись небольшие магазины и частные дома. Нил спустился на пару ступенек и открыл дверь без таблички.
Разозлившись на этого идиота, Эндрю поспешил за ним на случай, если возникнут проблемы, и оказался в маленьком ресторанчике, где собралась... интересная публика. Там были птицеподобные... э-э, мужчины? существа? за круглым столиком в углу, а у барной стойки — те, кого он принял за сатиров. Там были женщины в незагорелых шкурах с плющом в волосах, которые стучали по столу, требуя еще вина, — по крайней мере, пока они не заметили Нила и не успокоились, — и еще один стол с красивыми азиатками с длинными черными волосами и бледной кожей, одетыми в белое, которые, казалось, просто потягивали сангрию. Эндрю также показалось, что он видел в баре пару людей, похожих на «светлых эльфов», только их кожа была смуглой, а волосы — разных оттенков черного и темно-коричневого, хотя кожа у них была такой же слишком гладкой и слегка мерцающей.
Эндрю собирался сказать, что это не обычная ловушка для туристов, особенно когда заметил за барной стойкой женщину лет двадцати с небольшим (Эндрю уже понял, что внешность не всегда соответствует действительности) с почти черными глазами, длинными черными волосами и кожей на пару тонов светлее золота, с татуировками хной на руках и предплечьях... вот только они менялись в тени бара: то были цветы и волнистые линии, то руны и глифы. Она почтительно поклонилась Нилу и указала на столик в стороне от барной стойки.
— Кто она такая? — спросил Эндрю, поскольку она, казалось, обладала наибольшим авторитетом в зале.
— Хм, похожа на Эбигейл. — Нил подождал, пока Эндрю выберет себе место, и сел на стул, который стоял спиной к стене и позволял ему лучше видеть небольшой ресторан и входную дверь. — Она из региона Анага. Когда Эндрю посмотрел на него непонимающим взглядом, Нил вздохнул и принялся теребить манжету левого рукава. — Это могущественный шабаш.
— Так что, ведьмы — обычное дело? — спросил Эндрю, поглаживая браслеты на руке, прямо перед тем, как другая женщина с черными волосами до плеч и зеленовато-карими глазами, но с такими же странными татуировками хной, поставила на стол бутылку воды, два стакана и пару меню. Она также уважительно поклонилась Нилу, прежде чем уйти.
— И да, и нет — сказал Нил, пододвигая меню к Эндрю, явно предоставляя ему право сделать заказ. — Настоящих ведьм, которые знают, что такое магия, и могут жить веками, немного. Их не так много, и они, как правило, связаны с определенными родословными. Но бывают циклы, когда людям кажется, что они... ну, что они знают больше, чем на самом деле. — На мгновение он замолчал. — Клуб Адского Пламени, Кроули, недавнее увлечение тем, что вы называете «виккой», и тому подобное. Затем он, казалось, что-то обдумал. — Этот интерес к магии — не так уж плохо, просто... Он замолчал и пожал плечами.
— Это не по-настоящему — предположил Эндрю, глядя, как Нил опустил взгляд и снова начал теребить левый манжет, вспоминая, что он говорил о магии раньше.
— Они не понимают некоторых вещей — уточнил Нил. — Люди… они склонны упрощать, говорить, что «это хорошо», а «это плохо». Разделять все на добро и зло, свет и тьму. — Он нахмурился, глядя на Эндрю. — Все не так просто, это… все не так. — Его голос стал тихим и грубым. — Эбигейл могла бы рассказать тебе о последствиях, о том, что нужно принимать то, что ты творишь, что твои заклинания меняют мир. Иногда это к лучшему, иногда нет, а иногда… иногда и то, и другое. Иногда ты делаешь это по чьей-то просьбе, иногда — потому что знаешь, что в конце концов это сделает мир лучше, но за это все равно придется заплатить. Иногда это сопряжено с такой болью, что тебе просто все равно. Глаза Нила засияли, а лицо погрузилось во тьму. — Иногда ты смиряешься с тем, что за что-то придется заплатить, потому что так уж устроено. Он говорил так, словно знал это... словно прекрасно понимал, что за все всегда приходится платить.
Эндрю ненавидел Нила за то, что тот прекрасно знал: за все нужно платить.
Он ненавидел его за то, что тот тоже знал, каково это.
Они оба молчали около минуты, пока Эндрю не взял одно из меню. — Думаю, картофельные крокеты — это то, что надо.
— Хм. — Нил кивнул в знак согласия. — Они довольно вкусные.
Было неожиданно услышать, как Нил хорошо отзывается о еде. Эндрю задержал на нем взгляд, прежде чем уткнуться в меню — после стольких лет жизни в Калифорнии и нескольких лет, проведенных с Ники, он неплохо говорил по-испански. — Двойной заказ: пататас бравас, багеты с томатами и ветчиной, багеты с козьим сыром и чоризо и большой графин сангрии. — Он подумал, что они всегда могут заказать еще, если он проголодается.
Нил вздохнул и подпер подбородок правым кулаком. — Не хочешь попробовать жареных маленьких осьминогов? — На его губах мелькнула улыбка.
— Забавно. Эндрю швырнул меню в лицо этому идиоту, огляделся в поисках официантки и заметил несколько испуганных взглядов, направленных в их сторону. — Я хочу выпить, сейчас.
Молодая женщина появилась через пару секунд и, записывая заказ, не сводила с него глаз. Она бросила взгляд на Нила, словно ожидая, что он что-то скажет, но он лишь сидел с легкой улыбкой на лице и кивнул, когда она отошла от их столика. — Итак, Ваймак — сказал он, когда она ушла.
— Да, Ваймак. — Эндрю нахмурился и взял свой стакан с водой. — Янус, серьезно? Насколько он знал, это был бог календарей и тому подобного. — Как такое возможно? Неужели боги повсюду жарят бургеры и торгуют всякой ерундой?
— Лицо Нила исказилось от боли, когда он уставился на поверхность стола, сцепив пальцы, словно изо всех сил старался не потянуть за капюшон. — Хм. Иногда? Когда Нил продолжал смотреть в пол и сплетать пальцы в замысловатые узлы, Эндрю потянулся к его рукам и снова поразился тому, какая у Нила холодная кожа. Нил поднял на него взгляд, моргнул и через мгновение улыбнулся. — Это… сложно.
— Похоже, все, что связано с вами, «Именованные», — это... — рявкнул Эндрю, заставив Нила снова моргнуть. В этот момент к их столику подошла женщина с тарелками, салфетками, стаканами и сангрией, и у них появилась минутка, чтобы успокоиться, пока она не ушла. Эндрю медленно выдохнул, наливая им обоим что-то выпить. — Объясни.
— Ладно. Нил сделал глоток напитка, словно собираясь с мыслями. — В отличие от многих Именованных, богам нужно поклоняться. Они появились благодаря вере людей, и исчезнут, когда эта вера угаснет. — Его глаза на мгновение вспыхнули, но он снова опустил голову. — На протяжении веков им приходилось приспосабливаться, чтобы взять то немногое, во что еще верят люди, и превратить это в нечто, что будет работать на них. Янусу повезло, потому что он связан с верой в ваше чувство времени, в календари, в новые начинания. — Он снова сделал паузу, чтобы отпить, и посмотрел на Эндрю. — Для него важны эти новые начинания, потому что он всегда верил в то, что у людей есть второй шанс. Похоже, что, существуя в том, что люди считают «Янусом» , он находит смысл в том, чтобы давать людям второй шанс.
Другими словами, Ваймак кайфовал от своих маленьких благотворительных проектов в «Смеющейся лисице». Эндрю усмехнулся, осушил половину бокала сангрии — она была действительно хороша, приятная и терпкая — и покачал головой. — То есть он что-то получает, нанимая кучу неудачников?
— Да? — в голосе Нила прозвучала неуверенность. — Ему выгодно не то, что он их нанимает, а то, что он дает им возможность стать лучше. И люди становятся лучше благодаря тому, что он им помогает.
Что ж, в следующий раз Эндрю не станет бить старого ублюдка. — А с другими богами так же?
— В какой-то степени — согласился Нил. — Им пришлось адаптироваться к современности, но мало кто заботится о том, чтобы приносить пользу людям, как Янус. — Он снова слегка пожал плечами, отчего капюшон сполз ему на плечи, и Эндрю заметил, что все больше посетителей ресторана смотрят на его идиота. — Только те, кто раньше покровительствовал смертным, кто присматривал за ними, например богиня беременных или детей, бог защиты и тому подобное. — Он слегка улыбнулся Эндрю и нежно коснулся его левой руки. — Не все, но я думаю… вы знакомы с темой защиты, да?
Эндрю слегка усмехнулся. — Я не вижу, чтобы кто-то мне поклонялся.
— Это было бы интересно, да? Вы бы предпочли, чтобы вам приносили пиццу, виски и сладкий кофе?
— Я бы выгнал всех идиотов из своего храма — настаивал Эндрю, слегка шлепнув Нила по лбу. Ему показалось, что кто-то ахнул за соседним столиком, а Нил сначала моргнул, а потом улыбнулся ему. Как и всегда, при виде этого выражения на обычно серьезном или сдержанном лице Нила Эндрю почувствовал странное ощущение в груди от осознания того, что именно он вызвал эту реакцию. Он слегка усмехнулся, прежде чем сделать еще глоток фруктового, но крепкого вина. — Как жаль, что ты никогда не сможешь войти.
— Я уверен, что это разобьет мне сердце, — сказал Нил, положив подбородок на руки, прикрытые черной тканью его длинных рукавов.
— Да, я уверен, что так и будет. — Заметив на столе пепельницу, Эндрю закурил сигарету, пока они ждали еду. — Так расскажи мне, как ты познакомился с Эбби.
— Хм, полагаю, все в порядке, учитывая, что теперь ты о ней знаешь. — Нил, чьи глаза блестели в тусклом свете ресторана (Эндрю подумал, что технически это заведение называется тапас-баром, и его разум, как всегда, выуживал крупицы информации или воспоминаний и бросал их ему в голову), начал рассказывать Эндрю о временах правления Оливера Кромвеля — эпохе, которая, судя по всему, была не самой лучшей для многовековой ведьмы, помогавшей фрейлинам королевской семьи. У Эндрю возникло ощущение, что для Нила это тоже не лучшие времена: в его глазах вспыхнуло серебро, а выражение лица стало более спокойным. В воздухе вокруг него повеяло прохладой, и он не стал развивать тему войны, ограничившись небрежным замечанием о том, что он «занят». Именно на поле боя он столкнулся с Эбби — Эбигейл, как он обычно ее называл, — которая имела наглость обругать его, когда он забрал душу, которую она пыталась исцелить, прежде чем, казалось, пришла в себя. После этого он присматривал за ней, забавляясь ее духом, интересуясь ее навыками и состраданием, и помог ей благополучно добраться до Франции.
После этого настала очередь Эндрю, и он рассказал Нилу, что она была одной из подруг Би, что она была доброй, жизнерадостной женщиной с шумным, грубоватым бойфрендом, который постоянно приносил сомнительные пироги и торты на совместные ужины, что она улыбалась ему, но не вторгалась в его личное пространство, но при этом часто дарила ему подержанные книги в мягкой обложке. Пока он говорил, молодая женщина с короткими волосами принесла им еду, снова проявив уважение к Нилу и оценивающе взглянув на Эндрю, и пообещала вернуться с еще одной кружкой сангрии.
Крокеты действительно были очень вкусными, как и остальная еда, поэтому Эндрю попросил ее принести еще, когда она принесла следующий графин. Нил только улыбнулся и взял последние два крокета на тарелке, за что получил недовольный взгляд от Эндрю. — Мне сказали, что нужно есть больше.
— Забавно. Эндрю взял последнюю брускетту с козьим сыром и чоризо, разломил ее на четыре части и отправил в рот. — Как думаешь, что сейчас делают Ники и Эрик?
Пока Нил ел украденную еду, вокруг царила тишина, а выражение его лица было задумчивым. — Противоядие, которое Эбби дала Ники, должно нейтрализовать большую часть последствий, но, вероятно, не все — суть в том, чтобы Ники чему-то научился. Нил смотрел на Эндрю поверх бокала с вином. — Для твоего кузена это будет непростой вечер, и, полагаю, ему придется объяснять свои действия Эрику.
Хм, подумал Эндрю, может, тогда Эрик сам все объяснит. — Этот мерзавец заслуживает "дискомфорта" за то, что натворил.
— Я не... — Нил замолчал и нахмурился. — Я делаю то, что делаю, потому что таков уж я — попытался он объяснить, снова приняв настороженный вид. — Я должен быть, потому что должна быть смерть, чтобы была жизнь, должен быть конец, чтобы могло начаться что-то новое. Он начал теребить свою чёлку, избегая взгляда Эндрю, и в маленьком ресторанчике, баре или где там ещё, остальные посетители притихли, пока аура Нила усиливалась, а его глаза блестели. — Именованные, такие как я, существуют — выдохнул он. Его рыжие волосы ярко горели вокруг тонких, как кости, белых пальцев — по крайней мере, до тех пор, пока Эндрю не схватил его за руку и не потянул вниз, и тепло его собственных пальцев не развеяло пронизывающий холод.
— Я уже понял это - сказал он своему идиоту. — Неважно.
Его слова заставили Нила слегка ахнуть и вызвали еще одну дрожащую улыбку, когда Нил повернул свою руку в руках Эндрю, пока их пальцы не переплелись; вокруг них другие гости принялись о чем-то бормотать.
— Да, все в порядке. — Нил слегка наклонил голову, прежде чем снова посмотреть на Эндрю. — Я просто... с ведьмами и остальными все по-другому, но особенно с ведьмами. Иногда они творят заклинания, зная, что это происходит без согласия человека, но они делают это добровольно и знают цену. Иногда это во благо, а иногда... — его улыбка слегка померкла, и он пожал одним плечом. — Они платят свою цену. Иногда они действуют от имени кого-то другого, и если они хоть сколько-нибудь порядочны, то есть если их можно назвать «хорошими», то они дают этому человеку понять, чего ему это будет стоить.
— «Хорошими», да? — А Эбби «хорошая»?
— Да — без колебаний заверил его Нил. — Она принимает последствия, когда платит сама, и всегда дает понять человеку, когда расплачиваться приходится ему. Именно этому она пытается научить твоего кузена.
— Будем надеяться, что хоть в этот раз он быстро учится. — Эндрю остановился, наполняя свой бокал остатками сангрии, и Нил кивнул ему. — Забавно, что большинство людей, похоже, считают, что чем больше у них власти, тем больше им сойдет с рук. Он отогнал мрачные воспоминания, не желая предаваться им в компании Нила — в основном потому, что Нил, казалось, его понимал.
— Возможно, потому, что большинство людей не знают, что такое истинная сила?
Эндрю обдумал это, обдумал то, кем был Нил и как большинство посетителей маленького бара смотрели на него с откровенным желанием, страхом или обожанием на лицах — а у некоторых на лицах читалась тревожная смесь всего этого.
Принесли дополнительные крокеты и сангрию, и Нил улыбнулся, сделав вялую попытку стащить еще, но Эндрю легко отбил его руку. — Ты опять облажался — усмехнулся он, прекрасно понимая, что Нил мог бы стащить немного еды, если бы действительно этого хотел.
— Я не могу решить, поладишь ты с Обжорой или нет — заявил идиот, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Возможно, лучше не знакомить вас.
— Опять же, забавно. — Эндрю бросил на него равнодушный взгляд, разломал крокет пополам и отправил кусочек в рот.
— Не совсем. Я думаю... — Нил замолчал, когда в дверь вошла девушка в блестящем золотом платье, оставлявшем открытыми большие участки гладкой кожи. Ее золотистые волосы были искусно уложены на макушке, а пряди ниспадали на плечи и спину. На ее лице, достойном модели, был едва заметный макияж, свидетельствующий о мастерском подходе. В общем, она была сногсшибательна и привлекала к себе восхищенные взгляды почти всех посетителей тапас-бара, кроме Эндрю и Нила. Эндрю — потому что ему было все равно, а Нил — потому что выглядел встревоженным.
Незнакомка помахала женщине за барной стойкой, а затем заметила Нила, и ее блестящие, как лак, губы растянулись в довольной улыбке. Она остановилась, чтобы что-то сказать барменше, а затем направилась к их столику, а Нил вздохнул и натянул капюшон на голову.
— Ну разве это не честь? — заявила она, остановившись рядом с этим идиотом. — Ты наконец-то вышел и решил пообщаться? Не думала, что я так много выпила сегодня!
Нил съежился в кресле, словно хотел спрятаться под капюшоном футболки. — Я всегда считал, что у тебя сомнительное чувство юмора.
— И это говорит человек, который разговаривает с воронами, лисами и кошками. Женщина фыркнула и перевела взгляд на Эндрю, который продолжал есть крокеты. — Полагаю, ты не из их числа. Ее голубые глаза прищурились, словно она искала что-то у него за спиной. Он обернулся и понял, что она имела в виду его тень. — Нет, не оборотень. — Затем ее глаза широко распахнулись. — Подожди! Он... — Она так резко развернулась в сторону Нила, что прядь волос выбилась из бриллиантовых заколок. — Он Эндрю?
Глаза Эндрю сузились, когда Нил еще немного сполз вниз. — Да — едва слышно произнес идиот.
— Серьезно, сейчас. Голубые глаза блондинки сузились, возможно, от удовольствия, когда она снова повернулась к Эндрю, и ее улыбка стала еще более довольной. — Как интересно."
— Аглая, нет — сказал Нил, и в его голосе зазвучала сила, когда он сел прямо. — Не лезь не в свое дело.
— Я и не собиралась лезть — фыркнула Аглая, которую, похоже, лишь слегка задела натура Нила. — Мне просто любопытно, после того как я столько слышала, как вы с Сифоной о нем говорите.
— Погоди, Сифона? Как в имени Тисифона? — спросил Эндрю, вспомнив свои исследования фурий.
Нил вздохнул, а улыбка Аглаи померкла. — Да, как Тисифона. Он неодобрительно посмотрел на Аглаю. — Они с Аглаей... подруги.
Аглая — Эндрю подумал, что она могла бы быть Музой или Грейс, — снова фыркнула. — Мы не только это, но, конечно, сойдет. Она накрутила прядь волос на указательный палец левой руки, и выражение ее лица стало кислым. Она переводила взгляд с одного на другого. — Что вы двое здесь делаете?»
— Наслаждаемся едой — ответил ей Нил. — А ты?
— Просто хотела перекусить между вечеринками. — Она потянула себя за волосы, и к ней внезапно вернулась улыбка, от которой Нил моргнул и застыл, что не сулило ничего хорошего. — Эй, ты можешь мне кое с чем помочь — я хочу кое-что вернуть, но оно защищено.
Нил потянул за капюшон и нахмурился. — Я ничего об этом не знаю.
— Да ладно тебе, он в руках какого-то смертного, так что все в порядке. Просто ему повезло найти ведьму, которая действительно знала, что делает, когда накладывала защитные чары, чтобы в дом этого придурка не нагрянули с обыском или не вломились. Улыбка Аглаи стала резче. — Все потому, что у него там много вещей, которые ему не должны быть нужны, и пришло время кому-то что-то с этим сделать. Я прослежу, чтобы остальные вещи вернулись на свои места, обещаю.
— Обычно ты не такая милосердная - сказал Нил, нахмурившись еще сильнее, и Эндрю подумал, не понадобятся ли ему ножи. — Зачем?
Она помахала левой рукой в воздухе. — О, мне так хочется сделать ремонт в нью-йоркском пентхаусе, теперь, когда «Сифон» будет там чаще бывать. Давай — уговаривала она, широко раскрыв глаза и почти очаровательно улыбаясь, — это будет приключение.
Эндрю доел последнюю крокету и приподнял бровь, когда ему кое-что пришло в голову. — Если она не может пройти, то как это сделаешь ты?
— Потому что я могу пройти куда угодно — тихо признался Нил, натянув капюшон почти до самого лица.
Аглая кивнула. — Ничто не может его остановить — ни замок, ни охрана, ни что-либо.
Эндрю подумал, что хорошо, что он не попытался сделать это раньше, когда вокруг кофейни была охрана, и хмыкнул. — Так вот почему ты не заморачиваешься с ключами и прочим?
— В них нет особой необходимости — признался Нил, выглядывая из-под капюшона и глядя на Эндрю.
— Нет особой необходимости... — и Нил начал отчитывать Эндрю за его манеры. Сделав паузу, чтобы допить остатки сангрии, Эндрю бросил на своего идиота еще один презрительный взгляд и встал. — Ну что ж, давай отправимся навстречу приключениям, почему бы и нет? Он был сыт и слегка навеселе, так что, наверное, пришло время повеселиться. Тем более что, похоже, Нил подыгрывал Грацией, раз до сих пор не применил к ней полную силу, чтобы она оставила их в покое.
Аглая громко вскрикнула, когда Нил вздохнул и достал кошелек, чтобы оставить на столе несколько евро, а она остановилась у барной стойки, чтобы взять бумажный пакет с чем-то, прежде чем они уйдут. Когда Эндрю бросил на нее любопытный взгляд, она достала что-то маленькое и острое, похожее на скрученную морскую звезду, которая пахла жареным и аппетитно, и с широкой улыбкой отправила это в рот. — Жареный осьминог, хочешь такой же?
Он бросил на нее презрительный взгляд, а потом уставился на Нила. — Ты не шутил?
Нил нахмурился и покачал головой. — Нет, с чего бы?
— Потому что это отвратительно?
Аглая цокнула языком, прежде чем съесть еще одного жареного головоногого моллюска. — В чем проблема? Я видел, какое дерьмо едите вы, люди, даже полулюди. Это ничего. Она взяла еще одну и демонстративно захрустела. — И это вкусно.
Эндрю прищурился, не собираясь в данный момент вступать в дискуссию о пищевых привычках — тем более что Нил как раз одарил его понимающей улыбкой. — Мы сейчас собираемся совершить взлом с проникновением, кражу в особо крупных размерах и еще несколько преступлений или как? Иначе ему станет скучно и он захочет домой.
Аглая (Эндрю взял за основу ту книгу, где ее называли Грацией) склонила голову набок и улыбнулась. — Ладно, пора за дело. Она согнула левую руку и протянула ее Нилу, который со вздохом осторожно просунул в нее правую руку. — Хочешь чего-нибудь?
— Нет, спасибо, я сыт — сказал он ей, прежде чем протянуть левую руку Эндрю, который без колебаний ее пожал. Как раз в тот момент, когда Эндрю приготовился к этому, они проделали эту штуку с «междумирьем», и следующее, что он осознал, — они стоят перед огромным особняком из бетона и стекла где-то в горах, а над ними сияют звезды.
— Этот придурок должен быть в Генуе еще несколько дней, и, конечно же, он не доверяет никому из персонала, когда его нет дома — объяснила Аглая в перерыве между перекусами. — Чертовски впечатляющая система безопасности, но... — Она ухмыльнулась и взмахнула правой рукой, сверкнув ногтями в лунном свете.
— Да. — Глаза Нила на мгновение вспыхнули, когда он шагнул вперед, не размыкая пальцев с Эндрю. — Оставайся здесь, пока я разберусь с этим.
— Конечно — сказала она ему и поманила Эндрю, прежде чем положить крошечного жареного осьминога между своих накрашенных губ и подмигнуть ему.
— Все Грации такие? — спросил Эндрю, идя вместе с Нилом к дому. Он заметил, что их шаги не слышны на мелком гравии, устилавшем обе стороны широкой подъездной дорожки. Он видел камеры видеонаблюдения, но по какой-то причине Нила они не беспокоили.
— Аглая? Она… уникальная, — пробормотал Нил, на мгновение крепче сжав руку Эндрю. — Она никогда не боялась быть собой, даже если другие возражали. — Он произнес это с тоской.
Интересно. — И она знакома с Тисифоном, одной из Фурий. — О Фурии, о которой они будут говорить позже, особенно учитывая, что, похоже, и Тисифона, и Аглая каким-то образом знали об Эндрю.
Плечи Нила на мгновение напряглись. — Она очень хорошо ее знает.
Это было еще интереснее, но к тому моменту они уже подошли к широким парадным дверям дома, так что Эндрю приберег вопросы на потом. Двери были стеклянными, что казалось непрактичным, но при этом чертовски толстыми, и там было еще больше камер наблюдения, а также кодовый замок, так что он был готов поспорить, что любая попытка взлома приведет к срабатыванию внушительной системы сигнализации. Кроме того, он чувствовал, что вокруг дома установлена защита, и от этого у него сводило зубы от желания уйти.
Но Нил стоял перед дверью, склонив голову набок, и его глаза светились в темноте, как маяки. Через пару секунд он слегка кивнул и протянул левую руку, чтобы коснуться двери. Как только он коснулся стеклянной поверхности, боль в голове Эндрю утихла, и дверь распахнулась.
— Ты просто прелесть, знаешь ли? — крикнула Аглая, подходя к дому, и послала Нилу воздушный поцелуй, прежде чем войти внутрь. — Ты мой любимый.
— Хм, любимый что? — спросил Нил и вздохнул, когда она лишь улыбнулась ему через почти обнаженное плечо.
Эндрю шагнул вперед и потянул их за соединенные руки. Его должно было смущать, что они все еще держатся за руки, но почему-то не смущало, особенно когда это касалось Нила, и он не был уверен, что отпускать его руку — это нормально. — Пойдем, я хочу посмотреть, что там.
Нил снова вздохнул и позволил себя увести, пока Эндрю осматривал особняк с его мраморными полами и, судя по всему, персидскими коврами, замшевыми и бархатными диванами и стеклянными столиками, чертовски дорогой бытовой техникой и изящным антиквариатом, разбросанным повсюду. Картины на стенах и постаментах, которые, как он был уверен, должны были находиться в музеях, а не у какого-то частного лица.
Он нашел Аглаю стоящей перед огромной картиной, на которой изображены три почти обнаженные женщины, обнимающие друг друга и стоящие перед деревом. — Кого-то из них ты знаешь?
Ее губы искривились в сардонической улыбке. — Ну да, можно и так сказать. Рубен позволил себе некоторые вольности, но у него было доброе сердце. Она оглянулась через плечо на Нила. — Никаких тревожных сигналов, верно?
— Никаких тревожных сигналов — согласился он.
— Хорошо. Ее улыбка стала резче, когда она постучала ярко-красным ногтем по богато украшенной раме, которая за считаные секунды рассыпалась в пыль. Затем она взмахнула рукой, и картина отделилась от стены, свернулась и каким-то образом поместилась в маленькую красную сумочку, которую она поднесла к картине. Раньше казалось, что в ней может поместиться разве что помада, пара ключей или, может быть, несколько сложенных купюр.
— Отличный трюк — сказал ей Эндрю.
— Правда? Аглая снова подмигнула ему, оглядывая большую комнату. — Пригодится, когда гуляешь по городу или ставишь на место жадных придурков.
— Где он все это взял? — Эндрю указал на картину Пикассо, которая, по его мнению, должна была висеть в Лувре, если его школьный учитель рисования не ошибался. — Они настоящие?
Аглая фыркнула, подходя к какому-то гобелену с изображением единорога, похожего на козла. — Конечно, они такие, мы же говорим о теневых воротилах, у которых все деньги и власть в вашем смертном мире. На мгновение ее идеальное лицо исказила усмешка. — Такие, как этот придурок, воспользовались некоторыми событиями, чтобы собрать эти вещи и всучить подделки плебеям. За столетия ничего не изменилось. Ну, до сих пор. Усмешка сменилась чем-то похожим на решимость. — Я разберусь с ним, верну все, что смогу, приведу себя в порядок и посмеюсь над этим с Тисифоной.
Нил молчал во время этой тирады, но кивнул, когда Грейс замолчала. — Тогда мы тебя не будем отвлекать, да? Опека была изменена, чтобы принять тебя, ты можешь приходить и уходить, когда захочешь.
Она рассмеялась и помахала ему рукой, к ней вернулось хорошее настроение. — Я в порядке, так что давай — моя сумка выдержит все, а я мастерски умею обыскивать дом в рекордно короткие сроки. Она ухмыльнулась Нилу, сцепила пальцы и хрустнула костяшками, вытянув руки. — Видел бы ты меня в Черную пятницу — я устраиваю настоящий погром и получаю все, что хочу. Когда Нил лишь уставился на нее в явном замешательстве, она вздохнула и многозначительно посмотрела на Эндрю. — Введи его в курс дела, ладно?
Эндрю слегка пожал плечами. — Ничего не обещаю — сказал он, притягивая Нила к себе, и тут заметил на небольшом металлическом постаменте яйцо размером с его ладонь, сделанное из чего-то похожего на эмаль и разноцветных камней, напоминающих пару пчел, ползущих по цветочной клумбе. — Эй, а что это такое? — спросил он. — Это тоже твое? Би бы это понравилось.
Аглая и Нил какое-то время смотрели на яйцо: лицо Нила было непроницаемым, а Аглая выглядела грустной. — Нет, его хозяева… их давно нет в живых — сказала Аглая, теребя тонкую цепочку на ремешке сумочки. — Если… ну, если оно тебе нужно, считай это компенсацией за то, что я прервала ваше свидание.
Нил моргнул, а затем слегка кивнул Эндрю. — Как она и сказала, этой родословной больше нет.
Эндрю взял в руки яйцо на филигранной подставке и удивился тому, насколько оно легкое и искусно сделанное. Он нахмурился, внимательно рассматривая его, и заметил, что яйцо на шарнире и открывается, обнажая что-то похожее на розу из красных камней внутри. — Что это… черт. Что это было — Фаберже, подсказал ему внутренний голос, а значит, камни настоящие и вещь должна стоить целое состояние.
— Как мы и говорили, вся родословная исчезла — повторил Нил.
— То же самое со многими из этих вещей — призналась Аглая, стоя перед картиной, на которой была изображена женщина в каком-то старомодном наряде. — Можно сказать, что это военные трофеи, но на самом деле это просто грязная жадность и... — Она прерывисто вздохнула и покачала головой, когда приступ гнева утих. — Я посмотрю, что можно сделать, и Тисифона мне поможет. Это помогло ей снова улыбнуться. — Ей будет приятно.
Нил кивнул ей с легкой улыбкой на лице, и как только яйцо оказалось прижатым к груди Эндрю, он исчез вместе с ними, а Эндрю остался стоять в тени парковки «Смеющегося лиса». — Черт, я просто подумал, что Би это понравится — сказал Эндрю о яйце. — Она коллекционирует такое дерьмо. Что он собирался делать с этой штукой?
— Отдай ей — сказал Нил. — Я не понимаю, почему люди берут что-то столь прекрасное и позволяют ему пылиться, когда оно создано для того, чтобы им восхищались и его любили. Так что отдай его ей, если она оценит.
Ага, просто отдай ей бесценную семейную реликвию, как какую-то дурацкую безделушку. И все же Эндрю отчасти понимал, что имел в виду Нил, хотя и не мог взять в толк, почему этот идиот позволил ему уйти с чем-то, что стоит таких денег, и почему Аглая не захотела оставить его себе. Вместо этого он протянул свободную руку — теперь, когда Нил ее отпустил, — схватил его за рубашку и притянул к себе. — Да или нет? — спросил он и стал ждать, пока этот идиот кивнет.
— Да — тихо ответил Нил на почти пустой парковке, прямо перед тем, как Эндрю сократил расстояние между ними и поцеловал его. Поцелуй начался медленно и поверхностно, но Эндрю осмелел и углубил его, несмотря на то, что они были на людях, а между ними лежала целая куча драгоценностей. Нил издал свой низкий стон, его губы приоткрылись, и рука Эндрю скользнула вверх, чтобы обхватить лицо этого идиота, почувствовать гладкую, прохладную кожу, когда его язык проник внутрь.
Отчасти ему хотелось стоять там и целоваться вечно, как бы нелогично это ни было, а другая часть его существа хотела утащить Нила в какое-нибудь укромное место, где их никто не побеспокоит. Низкий гул проезжающей мимо машины помог ему прийти в себя, напомнил, что стоять вот так на парковке — не самая лучшая идея, поэтому он с некоторым сожалением отстранился и слегка улыбнулся, когда Нил застонал от явного разочарования.
— Это… Щеки Нила порозовели, он провел языком по нижней губе и покачал головой.
— Что это? — спросил Эндрю, кивнув в сторону его машины.
Нил вздохнул и опустил голову. — Этого никогда не бывает достаточно, даже если это очень… приятно.
Услышав это, Эндрю чуть не выронил чертово яйцо. Нет, это было не так, и впервые он почувствовал, что ему хочется «большего», что он готов позволить Нилу прикоснуться к нему и — не слишком быстро, но немного продвинуться вперед. Все потому, что это был Нил, потому что этот идиот не давил и не навязывался.
Они сели в машину, где Эндрю спрятал яйцо в бардачок на всякий случай, и поехали к Нилу домой. Эндрю решил подняться к нему и немного посидеть, посмотреть, к чему все приведет (или не приведет, не стоит быть слишком самоуверенным с его стороны). Оба молчали, потому что день был долгим (хотя Эндрю не был уверен, что Нил вообще спал). Ему удалось найти место для парковки рядом со зданием, и, когда они вышли, он еще раз проверил, заперта ли машина. — Дай-ка я кое-что попробую — сказал он, беспокоясь за яйцо.
— Хорошо. Нил отошел на тротуар и улыбнулся, заметив, что Эндрю охраняет машину. — Хм, ты в этом деле молодец.
Эндрю немного смутился от похвалы. — Это хорошая практика, и... —
— Mort, nous devons parler.
— Эндрю выругался, услышав французский, а Нил резко обернулся, и его улыбка померкла при виде Умеренности, который вышел вперед, держа в левой руке какую-то зелень, а правую протянув вперед. — Viens avec moi et je vais le laisser seul.
Нил стоял неподвижно, пока Эндрю обходил машину, чтобы добраться до этого придурка, в котором все кипело от мысли о том, что гребаный Добродетель не оставит Нила в покое. — Держись подальше от… Нила! Он не успел сделать и двух шагов, как Нил потянулся, чтобы схватить протянутую руку Умеренности, и они оба исчезли. Эндрю попытался схватить своего идиота, но его пальцы прошли сквозь пустоту.
— Черт возьми! — закричал он, и ярость, вспыхнувшая в нем, была такой сильной, что ему казалось, будто его кожа потрескается и обуглится от жара. Ему хотелось что-нибудь ударить, выхватить ножи и вонзить их поглубже, но цели не было, ничего не было — ни Умеренности, ни Нила.
Он обязан купить этот чертов ошейник.
***
Смерть слегка фыркнул, когда понял, что Умеренность привел их на кладбище Пер-Лашез в Париже, рядом с могилой Оскара Уайльда. — Я и не знал, что ты его поклонник, — заметил он, пока Умеренность ронял листочки базилика и яблоневого дерева, которые он показал Смерти, пытаясь доказать, что ему можно доверять. Добродетель пожал плечами и провел правой рукой по своему черному шерстяному пальто. — У него был своеобразный ум, и, конечно, англичане преследовали его за это — неодобрительно фыркнул он. — Ах, как будто здесь нет умерших, которых преследовали англичане — прокомментировал Смерть, стоя перед стилизованной фигурой Сфинкса. Когда Умеренность бросил на него испепеляющий взгляд, он ответил ей таким же невозмутимым взглядом. — Что? — У тебя острый язычок, неудивительно, что Обман так стремится поставить тебя на место. И вот она, причина, по которой Смерть оставила Эндрю в Окленде. — Я уверен, что дело не только в этом — сказал он, и его едва заметная улыбка исчезла. — Например, в его ошибочном убеждении, что я ему что-то должен и что он может каким-то образом использовать мои силы в своих интересах. — «Ошибочном». Умеренность вздрогнул и обхватил себя руками, словно ему было холодно, хотя в Париже стояла теплая ночь. — Будет ли ошибкой, если он заставит это сбыться? Смерть уставился на Добродетеля; в целом у него не было проблем с Умеренностью, если не считать того, что этот человек, похоже, был прихвостнем Обмана. — Он наложил на тебя какие-то ограничения? Неужели этот паршивец успел завершить то, что лишь частично вырезал на Смерти? Умеренность несколько секунд молчал, прежде чем медленно выдохнул. — Я не могу… Если ты увидишь меня снова, не доверяй мне — предупредил он. Его лицо было мрачным, а серые глаза — затуманенными от боли. — На этот раз я пришел, чтобы передать тебе послание, сказать, что тебе лучше сдаться сейчас и пойти к Обману, а не прятаться за защитными чарами и полубогом. Не заставляй его выманивать тебя. Смерть замер, услышав угрозу, и заметил, что Умеренность больше не смотрит ему в глаза. — Неужели он и правда думает, что сможет превзойти меня в силе? Он позволил своему Аспекту раскрыться, и Добродетель сгорбилась перед ним. — Неужели? — Он — Обман — выдохнул Умеренность. — Он понимает, что не стоит нападать на тебя напрямую, но использует твои слабости против тебя, ударит, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Он покачал головой, потирая грудь. — Справедливость и честь — понятия, незнакомые ему, этой больной свинье — выплюнул он. — Это я знаю. Смерть заставил себя успокоиться, отступить, ведь, несмотря на поздний час, по кладбищу бродило несколько смертных. — В конце концов, я имел с ним дело достаточно долго. Он видел всю паутину лжи, которую сплел Обман, чтобы погубить стольких. — Хорошо, тогда ты знаешь, почему не можешь… — Умеренность застонал и снова схватился за грудь. — Почему… ты не должен сопротивляться — процедил он сквозь стиснутые зубы. У Смерти сложилось впечатление, что изначально Добродетель хотел сказать совсем не это. А еще у него было ощущение, что он ни в коем случае не должен позволить Обману закончить сигил на его груди. Что он поступил мудро, рассказав Эндрю свое настоящее имя. На кладбище было тихо, пока Умеренность пытался взять себя в руки. Слышалось лишь, как ветер шелестит в листве и кронах деревьев, как летают птицы и как мечутся несколько животных. — Если есть способ... — начал Смерть, но Умеренность покачала головой. — Побеспокойся о себе — не без доброты сказал ему Добродетель. — Обман — это... он настроен решительно. — Он всегда был таким — согласился Смерть, раздражённо нахмурившись. — Он так и не понял, что некоторые вещи ему не по зубам. — Должен признать, мне будет приятно наблюдать за его крахом, если это случится. На губах Умеренности появилась легкая улыбка, когда он сумел выпрямиться. — Это будет долгий... Его глаза расширились, когда Мужество и Сострадание буквально вылетели из пространства в метре от них. Сострадание держал в руках палаш, а Мужество — арбалет, заряженный зачарованными стрелами. — Привет — Смерть поприветствовал их легким кивком. — На свидание? Снова собираетесь охотиться на упырей в катакомбах? Он знал, что Мужеству это нравится, а Сострадание любит все, что радует Мужества. Умеренность неодобрительно фыркнул в сторону своих собратьев-Добродетелей. — Поистине грубые забавы. — Эй, это держит население в узде — огрызнулся Сострадание, слегка опустив меч, в то время как Мужество начала ругаться на древнем шумерском, а затем поднял меч и направил его в сторону невозмутимого Умеренности. — И подожди-ка, мы здесь из-за того, что ты украл нашего друга! — Этот термин оскорбителен, и я ничего такого не делал — сказал Умеренность, и его тон стал ещё холоднее, чем прежде. — Он прав в обоих случаях — согласился Смерть. — О, даже не думай об этом — сказал ему Сострадание с изрядной долей презрения. — И половины того, что ты говоришь, не хватит! Смерть нахмурился. — Что? Мужество наконец перестала ругаться и сняла тетиву, прежде чем опустить арбалет. — Хватит, ладно? Мы тут всю ночь препираться будем. Она сурово посмотрела на всех троих, прежде чем повернуться к Смерти. — Умеренность не заставлял тебя идти с ним? — Нет, он пришел ко мне с предложением мира, и я пошел с ним. Смерть подумал, что, возможно, стоит опустить комментарий про Эндрю, поскольку он не был уверен, что у Умеренности был выбор, когда он это произносил. — Я всего лишь передал сообщение, ничего больше. Умеренность холодно посмотрел на своих собратьев-Добродетелей, засунув руки в карманы длинного черного пальто. - А теперь, если ты хочешь играть в игры и мучить бедных падальщиков, я ухожу. — О, вспомни нашествие 1581 года — крикнул Сострадание мужчине, в то время как Умеренность исчез. — Бедные падальщики, как же — пробормотал он. — Очевидно, ему все равно, если они вырвутся на свободу и обратят в зомби тетю Мари, а потом начнут поедать дядю Клода и кузенов. — У тебя нет ни тёти Мари, ни дяди Клода, не говоря уже о кузенах — напомнил Смерть своему другу. Сострадание устало вздохнул. — Зачем я вообще стараюсь? — спросил он, глядя вверх, меч теперь был перекинут через его левое плечо. Он хмурился на Смерть всего две секунды, а потом улыбнулся. — Ну ладно, ты прощен. Прощен за что? Смерть нахмурился еще сильнее, а Мужество усмехнулась. — Что ж, с тобой, может, и все в порядке, но кому-то придется за это расплачиваться. — Она перекинула кожаный ремень арбалета через голову и грудь, так что оружие оказалось у нее за спиной. — Есть один полубог, который сейчас немного расстроен. — О. Смерть на мгновение задумалась о выражении лица Эндрю перед тем, как он ушел с Умеренностью, и поморщилась. — Ух. — Именно «о». Мужество подошла к нему и взъерошила ему волосы, прежде чем он успел отстраниться. — На этот раз, как ни крути, ты облажался, хоть мне и неприятно тебе это говорить. Смерть провел руками по лицу, гадая, насколько сильно Эндрю на него зол. — Эм, и что мне делать? Казалось, что Мужество обдумывает это, обмениваясь многозначительным взглядом с Состраданием. — Напиши ему, когда мы вернемся, чтобы он знал, что ты вернулся и с тобой все в порядке. А потом будь готов к тому, что придется унижаться. Замечательно. Смерть кивнул, показывая, что понял, хотя и был сбит с толку тем, насколько он расстроен и почему Эндрю злится на него, ведь его друг знает, кто он такой, и должен знать, что он сам справится с Умеренностью. Почему все было так запутанно, когда дело касалось Эндрю? Сбивающий с толку и в то же время прекрасный. Смерть обхватил себя руками и исчез, чтобы вернуться в квартиру и сделать все возможное, чтобы загладить свою вину.***
Сгорая от гнева, Эндрю отложил телефон на кровать, решив на сегодня закончить переписку с Нилом. Было ясно, что этот идиот до сих пор не до конца все понял, не разобрался, почему Эндрю так разозлился, но, по крайней мере, Нил старался. Он извинился (Нилу потребовалось несколько сообщений, чтобы перейти от «прошу прощения, что заставил тебя волноваться» к «прошу прощения, что бросил тебя, и я больше так не буду», наконец-то) и объяснил, что произошло с этим мудаком Умеренностью. У Эндрю сложилось впечатление, что Нил не в восторге от того, что приходится решать вопросы по телефону и с помощью сообщений, но Эндрю просто... В тот момент гнев был слишком силен. Не то чтобы он причинил боль Нилу, он никогда не причинил бы ему боль, но ему хотелось кричать, крушить все вокруг, схватить одного идиота и трясти его до тех пор, пока тот не поймет, что больше никогда ненадо делать ничего настолько глупого. Другими словами, Эндрю лучше было бы держаться от него на расстоянии до завтра, когда он сможет лучше контролировать свой гнев, этот огонь внутри себя (и, возможно, даст Нилу время подумать о том, насколько чертовски глупо он поступил). Значит, Умеренность передавал сообщение, как мило. В следующий раз это может быть не что-то столь же безобидное, а, например, попытка какого-нибудь придурка навредить Нилу или схватить его. В следующий раз это может быть Обман. Эндрю пошел на кухню за бутылкой воды и чем-нибудь перекусить, так как чувствовал, что в ближайшее время ему не уснуть. Вернувшись в спальню, он почувствовал, как в нем вспыхнула ярость при виде Натали, одетой в свободный синий укороченный кардиган поверх белой майки и длинной белой юбки. Она сидела на его столе с яйцом Фаберже в руках. — Какого хрена ты здесь делаешь? — спросил он, удивляясь тому, как нормально звучит его голос. Палаты уже открылись, Би легла спать, потому что завтра у нее был долгий день, а Ники был с Эриком. Натали улыбнулась ему, и Эндрю выронил бутылку воды и пакет с чипсами, когда увидел ее острые белые зубы и заметил, что кончики ее светлых волос ярко-рыжие. — Черт, но ты… — Мне нравится имя Натали, но ты можешь называть меня Тисифона — сказала она своим тихим, успокаивающим голосом — тем самым, что звучал в его сне. Черт возьми, почему он никогда не замечал, что это одна и та же женщина? — Если хочешь. — Как, черт возьми, ты сюда попала? — спросил он, наклонился, чтобы поднять упавшие вещи, и бросил их на кровать, не сводя с нее глаз. Он не боялся — ни после той ночи в лесу, ни после всех тех раз, когда она приходила в «Смеющуюся лисицу». — А как же охранные чары? Она слегка напевала, вертя в руках инкрустированное драгоценными камнями яйцо. — Ты позвал меня, так что я всегда могу прийти к тебе. На мгновение ее глаза вспыхнули ярко-красным. — Между нами… ну, считай, что это договор. Своего рода узы. Ладно, это было немного жутковато. — То есть ты убиваешь кого-то ради меня, и это делает меня твоей обязанностью? — спросил он насмешливым тоном, сидя на краю кровати. — Да — ответила она серьезно, глядя на него мрачными темными глазами. На мгновение он вспомнил Нила, когда тот становился слишком тихим, слишком неподвижным, когда казалось, что этот идиот обременен слишком большим возрастом и слишком большой властью. Эндрю цокнул языком и покачал головой. — Зачем ты здесь, сейчас? От этого вопроса Натали — нет, Тисифона — улыбнулась и стала более «нормальной». — Что ж, Аглая вернулась домой и рассказала мне о вашем маленьком приключении, и я поняла, что больше не должна скрывать от тебя правду. Она на мгновение подняла яйцо. — Спасибо, что помог ей сегодня. Эндрю снова цокнул языком. — Я особо ничего не делал, просто пошел с ней. Ладно, это был один из самых странных разговоров за последнее время, а учитывая Нила… это уже что-то. — Хм, нет, это ты помог. — Она на мгновение задумалась, глядя на яйцо. — Смерть не согласился бы на ее просьбу раньше, не стал бы ввязываться в такое. — Ее губы дрогнули, когда она провела пальцем по ромбовидному крылу одной из пчел. — Он не оказался бы в том баре, где она его нашла, если бы не ты. Так что да, спасибо, что помог ему стать кем-то большим. — От ее благодарности Эндрю стало немного не по себе. — Я просто заставила его пригласить меня на ужин. — О нет, ты делаешь нечто большее. — Она не мигая смотрела на него, и в ее глазах снова вспыхнул красный свет. — Он очень хорош в своем деле, возможно, он лучший из Смертей. Но ему нужно помнить, что часть его работы — уравновешивать жизнь, понимать, что именно он завершает. Он всегда относился к этому с уважением, но до сих пор, как мне кажется, не до конца понимал — до встречи с тобой. — Думаю, ты слишком высокого мнения обо мне — настаивал Эндрю, отчего Тисифона заулыбалась еще шире. — Правда? Затем она покачала головой. — Аглая сказала мне, что ты взял это. — Она подняла яйцо. — Я рада, что оно наконец нашло свой дом. — На мгновение ее лицо омрачилось, но затем улыбка вернулась, пусть и немного сдержанная. — Это хорошо. Он усмехнулся, взял пакет с картофельными чипсами и открыл его. — Я в этом не уверен, потому что схватил его, чтобы подарить, прежде чем понял, что он настоящий. И что мне теперь делать? Мама взбесится, если я отдам ей это. Когда Би поняла, что это настоящее. Тисифона склонила голову набок. — Почему? — спросила она, и ее голос очень напомнил голос Нила. — Если твои намерения чисты, то отдай его ей. Неудивительно, что все пошло наперекосяк. — Потому что он стоит сколько-то тысяч долларов?— с преувеличенной медлительностью заметил он. — Это семейная реликвия, которая должна быть в каком-нибудь музее? — Оно было создано, чтобы приносить человеку радость, и должно продолжать это делать — возразила Тисифона. — Подарок для любимого человека. — Она нахмурилась, глядя на яйцо. — Знаешь, младшая девочка позвала меня, но это был один из ее последних вздохов. Я не могла мстить ради нее. — Ее глаза сияли, как две красные звезды, губы разошлись, обнажив острые белые клыки, но она все равно не пугала Эндрю. Нет, Эндрю знал, что она не причинит ему вреда, что она разорвет на части любого монстра, который попытается причинить ему боль. Что она уже разорвала на части монстра, который причинил ему боль. — Полагаю, это объясняет, почему то, что с ними случилось, такая большая загадка, если ты уничтожила тех, кто в них стрелял — размышлял он вслух. Тисифона снова замурлыкала, открывая яйцо, чтобы рассмотреть цветок внутри. — Да. Через несколько секунд она закрыла яйцо и положила его обратно на стол. — Так отдай его своей матери, она более чем достойна такой прекрасной вещи. Он предполагал, что с этой штукой нужно что-то делать, но разговор обещал быть весьма интересным. — Ладно. А теперь хватит о чертовом яйце — сказал он ей. — У меня такое чувство, что ты как-то связана с появлением здесь Нила, это правда? Тисифона снова улыбнулась ему, заправляя прядь светлых волос за левое ухо. — Я просто пригласила его погостить, когда наши пути пересеклись. — Это не совсем ответ — отрезал Эндрю. — Ты и его пытаешься использовать? При этой мысли его снова охватила ярость. — Мне все равно, кто ты и что ты для меня сделала, я этого не допущу. Улыбка исчезла, и зубы Фурии снова обнажились. — Клянусь тебе, у меня нет дурных намерений по отношению к твоей Смерти — заявила Тисифона, не сводя глаз с Эндрю. — Я не причиню вреда ни ему, ни тебе. Признаюсь, я надеюсь на помощь в одном деле, но это будет выгодно вам обоим, обещаю. — Эндрю не знал, понравилась ли ему последняя часть. — В каком деле? Она покачала головой, и ее светлые волосы на мгновение вспыхнули. — Нет, я не могу сказать, но знай, что если я тебе понадоблюсь, если ты будешь в отчаянии и тебе понадобится сила Фурии, тебе нужно будет лишь позвать меня. — По какой-то причине ее взгляд был странно прикован к нему. — Если тебе нужна Фури, позови меня. — Мне нужна Гордость, черт возьми, но я уверен, что ты сможешь чем-то помочь — пробормотал Эндрю, прежде чем откусить от чипса. — Хм, дай мне кое-что проверить, и я тебе отвечу — сказала ему Тисифона, внезапно сменив тон на более непринужденный. Отлично, теперь ему придется объяснять Би, откуда взялся этот чертовски дорогой подарок, но зато у него наконец появилась зацепка по Гордости. В целом вечер выдался неоднозначным, особенно если вспомнить недавнюю глупость Нила. Погоди, Нил… — Эй, ты куда-то торопишься? — спросил Эндрю, откладывая пакет с чипсами. Этот вопрос, похоже, на мгновение озадачил Фьюри. — Нет? По крайней мере, пока я не получу молитву, ведь Аглая сейчас занята. Эндрю понимающе кивнул и встал, чтобы взять обувь и кошелёк. — Ладно, тогда ты можешь мне помочь. Мне нужно кое-что купить для одного идиота, который не очень хорошо понимает значение слова «каблук». Мы идем за покупками. Тисифона тоже встала, сложив руки перед собой, и на ее лице появилась робкая улыбка. — Ты хочешь… ты хочешь, чтобы я пошла с тобой по магазинам? Сначала она говорила недоверчиво, но просияла, когда Эндрю кивнул. — Это для Смерти? Она хлопнула в ладоши, когда он снова кивнул. — О, как прекрасно! Да, я с радостью тебе помогу! Подожди, пока она поймет, что он собирается купить этому идиоту — подумал Эндрю, надевая ботинки. С другой стороны, учитывая, что она Фурия… что ж, это может быть даже забавно. Не то чтобы он не предупреждал этого идиота.
