1997-1998

— «Я подумаю обо всем этом завтра, в Таре. Вот тогда я смогу это выдержать. Завтра я найду способ вернуть его. В конце концов, завтра — новый день!» Девушка с собранными в две косы тёмными кудрями дочитала последнюю строку и закрыла книгу. Задумчивый взгляд устремился в безоблачное синее небо, проглядывающее сквозь раскидистую листву. Летнее солнце вводило её в томную негу. Тёплый ветер ласкал кожу, а природа дышала спокойствием, сопровождаемым пением птиц. Казалось, само время застыло, оставляя девушку наедине с собой. Она жалела, что не прочитала книгу раньше. Эта мысль теперь казалась ей особенно важной. Многие проблемы могли решиться уже тем, что она просто отложила бы их до завтра. Казалось бы, какие проблемы могут быть у семнадцатилетней девушки? Может, дело было в том, что в этом году они сдают ЖАБА. Может — в войне, охватившей магический мир. А может — в постоянном страхе за родителей и друзей из Ордена Феникса. Хогвартс оставался одним из самых безопасных мест, но спокойствия это не приносило. Каждое утро студенты первым делом открывали газеты, боясь увидеть знакомые имена в сводках погибших. Отправляя сову Гарри или родителям, Гермиона всякий раз тревожилась, что не получит ответа. Липкий страх надёжно поселился в школе. Вместе с холодом он заползал под одежду, путал мысли и превращал сны в кошмары. Война длилась всего год, но стала тяжёлым испытанием для них всех. В этот раз Волан-де-Морт действовал решительно и сразу попытался захватить Министерство магии. Он хотел оставаться в тени, но ему не позволили. Точнее — его сдали. Казалось бы, верный слуга и известный трус, Люциус Малфой неожиданно быстро выбрал сторону. Именно пришел на совет лордов и объявил о возвращении Тёмного Лорда. Это стало решающим моментом. Раньше словам Дамблдора предпочитали не верить, но когда его поддержал бывший Пожиратель смерти, Министерство больше не смогло закрывать глаза на происходящее. Орден Феникса и Министерство объединились. Началась настоящая война. Год потерь и побед. Эх, если бы она раньше научилась оставлять проблемы на завтра, многих стычек в Хогвартсе удалось бы избежать. Или хотя бы перенести их на квиддичное поле. На живот опустилась приятная тёплая тяжесть, выдёргивая Гермиону из воспоминаний. Скосив взгляд вниз, она увидела рыжий хвост своей подруги. Закинув ногу на ногу, Джинни беззаботно читала магловский любовный роман, периодически хихикая над нелепыми диалогами. Её веснушчатый нос смешно морщился, а карие глаза казались золотыми в столь яркий день. Через некоторое время тепло стало превращаться в неприятный жар. Ткань футболки прилипла к животу, а волосы подруги начали щекотно лезть под руку. Гермиона лениво заёрзала, выражая недовольство, но Джинни не обратила на это внимания. Тогда девушка с усилием вывернулась из-под её головы и скатилась с пледа на траву. — Если я познакомлюсь с клещами, виновата будешь ты, Джин. — Они отравятся, если попытаются начать с тобой близкое общение, — парировала та. Гермиона невольно улыбнулась. На душе было спокойно. Почти все близкие были рядом. Сегодня должен был приехать Гарри, и тогда они снова соберутся вместе. Теперь он жил в Лондоне с оправданным Сириусом Блэком. Сомнительное удовольствие, по мнению Гермионы, но всё же лучше, чем жить с Дурслями. Через неделю они отпразднуют его семнадцатый день рождения — первый праздник, который Гарри встретит со спокойной душой. Гермиона, конечно же, тоже была приглашена погостить у Уизли и планировала остаться здесь до конца лета. Дома у неё сейчас творился настоящий бедлам. Не так давно родители решились на второго ребёнка, хотя сама Гермиона подозревала, что даже для них это стало неожиданностью. Беременная мама внезапно затеяла ремонт, решив, что дом недостаточно безопасен для ребёнка. То, что в нём уже выросла Гермиона и вполне успешно, доказательством почему-то не считалось — за столько лет детские товары и правила успели «значительно шагнуть вперёд». В какой-то момент девушка просто не выдержала. Мама срывала вещи вместе с крючками со стены в прихожей, папа ломал кафель на кухне, а строительная пыль, казалось, проникала даже в закрытые комнаты и надежно оставалась в шерсти Живоглота. Тогда Гермиона и решила, что пора временно съехать в не менее шумное, но хотя бы менее грязное место. Тем более Джинни уже давно настаивала на её приезде. Жизнь среди одних только братьев, один из которых постоянно ныл о своей девушке, а двое других почти жили в недавно открытом магазине, казалась ей невыносимо скучной. Следя взглядом за игривыми ласточками, Гермиона невольно представила себя летящей рядом с ними. Полёты стали для неё настоящим спасением. Она даже неожиданно неплохо начала играть в квиддич и теперь числилась запасным охотником сборной Гриффиндора. Чем только не займёшься, чтобы отвлечься от тревожных мыслей. Но что удивительно — летать ей действительно нравилось. Именно в небе Гермиона чувствовала себя по-настоящему свободной и сильной, словно ей было подвластно всё. Птицы будто вытанцовывали замысловатый узор, гипнотизируя разомлевшую девушку. Медленно образ птиц стал расплываться, и она начала проваливаться в дрёму — такую же тягуче-тёплую, как этот летний день.

***

Когда Гарри трансгрессировал вместе с крёстным на поле перед «Норой», то вместо ожидаемой бурной встречи с подругами нашёл их спящими под деревом. Джин свернулась калачиком на пледе. Сквозь листву в её рыжих волосах играли солнечные лучи, а лицо прикрывала книга, чтобы солнце не мешало спать. Гермиона же лежала на траве, раскинув руки и ноги. По её слегка растрёпанным косам ползала пчела, безуспешно пытаясь найти цветок, а нос с небольшой горбинкой слегка покраснел от солнца. И только Живоглот, до этого расслабленно лежавший на веранде и сурово поглядывавший на гномов, ринулся навстречу, задорно подняв хвост. Они с Сириусом успели крепко сдружиться после совместных приключений в Запретном лесу. Сириус позволил коту запрыгнуть себе на плечи и что-то тихо заговорил ему. Гарри всегда удивляла их связь. Ни с кем, кроме Гермионы и Сириуса, рыжий наглец не был таким ласковым. Пройдя в дом через распахнутую входную дверь, они уловили аромат лимонов и свежей выпечки. Здесь всегда пахло домом и уютом. Однако обычно в Норе было куда более шумно. Непривычная тишина казалась почти тревожной. Гарри поставил сумку в прихожей и подошёл к настенным часам семьи Уизли. Одна из золотых стрелок слегка потемнела, выделяясь на фоне остальных. Та самая стрелка, что теперь навсегда указывала на «смертельную опасность». Гарри кольнуло чувство вины. Каждый раз при мысли о погибших товарищах внутри вновь поднималось тяжёлое, липкое чувство. Перси спас его и остальных школьников, когда Пожиратели смерти внезапно атаковали Хогвартс. Это была их первая атака на школу. Именно он подал сигнал тревоги и погиб, сражаясь. Буквально за полчаса до смерти они сидели за столом Гриффиндора, пытаясь подбодрить Гарри. В тот день он узнал, что является крестражем Волан-де-Морта. Перси рассказывал забавные истории из Минестерства — о возмущенных Египетских магах, превращавших собственные органы в крестражи, и о запечатанных почках, которые потом пытались заманивать маглов и высасывать из них силы в Британских музеях. Получалось у них, правда, крайне паршиво. Гарри почти не вслушивался в сам рассказ, но именно Перси тогда помог ему почувствовать себя не сломанным артефактом, а человеком. Сириус, громко отодвинув стул, прервал самобичевание крестника. Развалившись на нём и вытянув длинные ноги, он шутливо прокричал: — Время обеда, а кушать нечего! Тут же на лестнице послышались торопливые шаги. Одни — громкие и топающие, вторые — тише, но суетливее. На кухню ворвались две рыжие фигуры: лучший друг Гарри, который за месяц, что они не виделись, будто вырос ещё сильнее, и маленькая миссис Уизли. Гарри моментально оказался в её тёплых объятиях. Молли совсем не смущалась своих чувств. Она немного похудела после пережитого горя, а в глазах теперь часто пряталась печаль. Но любить она меньше не стала — и именно любовь помогала ей справляться с болью утрат. — О, Гарри, милый! Как же ты вырос! Кажется, ты уже догнал по росту своего отца. — Молли заботливо потрепала его по щекам. — Да-а, он теперь вылитый Джеймс! — с толикой гордости ответил Сириус. — Тот тоже собирал головой всю замковую паутину на старших курсах, когда вымахал под метр девяносто. Рон тоже обнял друга после матери. За годы учёбы, приключений и опасностей они стали друг другу почти братьями. — Идём, мне надо столько тебе рассказать! — Рон потянул Гарри за собой наверх, в спальню. — Рон, Гарри только приехал. А если он голоден?! — взгляд миссис Уизли недовольно метнулся к сыну. — Я недавно перекусил, спасибо! — всё, что успел прокричать Гарри, утягиваемый наверх своим другом. Рону же не терпелось рассказать Гарри о своей личной жизни. Буквально перед экзменами он начал близко общаться с их однокурсницей — Лавандой Браун. Девушка, которая раньше казалась ему глупой и пустой, неожиданно открылась с другой стороны. Она упрямо стояла на своём, защищая младшекурсников Когтеврана от нападок более старших детей. У Лаванды не было опыта, а её лицо и тело покрылись алыми гнойниками — заклинание изначально предназначалось детям. Но даже после этого она не отступила. Рон, ещё не отошедший от смерти брата, тогда был нервным, дёрганым и будто оголённым изнутри. Вместе они защитили детей, а потом он проводил Лаванду в больничное крыло. Гнойники сходили тяжело, но мадам Помфри обещала, что не останется и следа. Именно тогда неожиданно выяснилось, что у них есть общие интересы. Как минимум — любовь к вкусной еде. После экзаменов завязалась переписка. Сычик метался между их домами почти ежедневно и уже обзавёлся красивым алым браслетом на лапке, который Лаванда связала специально для него.

***

— Дети, обедать! — сквозь пение птиц пронёсся голос миссис Уизли. Девушки, спящие во дворе, от неожиданности вскочили и тревожно огляделись. Книга, лежавшая на лице Джин, упала ей на колени. — Ауч! От крика моей мамы даже мёртвые поднимутся! Зачем так орать?! Несмотря на причитания, девушка всё же встала, помогла подняться Гермионе и лениво направилась к дому, поправляя спутанный хвост. Гермиона последовала за ней, недовольно почёсывая нос. Лёгкая суета, такая привычная для «Норы», снова наполняла дом. Рон, что-то жуя, рассказывал Сириусу о том, какие женщины странные. Лающий смех Сириуса громко разносился по кухне — он активно поддакивал словам Рона, вспоминая истории своей молодости. Миссис Уизли палочкой отправляла в полёт последние блюда. Фред и Джордж, вслушиваясь в рассказ брата, иногда встревали со своими шутками. А Гарри только собирался садиться и с лёгкой улыбкой и наблюдал за всем этим. Гарри. На лице Гермионы расцвела радостная улыбка, и она шагнула в сторону друга. — Гарри! — голос второй женщины семьи Уизли тоже разнёсся по дому. Джин налетела на Гарри, сжимая его в объятиях. — А ты вырос! Уже даже на мужчину смахиваешь! Шлёпнув друга по плечу, Джин быстро устроилась рядом с Фредом и Джорджем и тут же присоединилась к их шуткам над Роном. Подойдя ближе, девушка тоже обняла друга. — Рада тебя видеть, Гарри. Он был почти на голову выше неё, и Гермионе пришлось привстать на носочки, обхватывая его плечи. Торчащие чёрные волосы пощекотали лоб, а знакомый запах парня неожиданно занял все её мысли. Стараясь не выдавать смущения, Гермиона отстранилась и потрепала друга по волосам. Искристые зелёные глаза возмущённо сверкнули. — Я тоже рад тебя видеть. Гермиона села за общий стол и, поприветствовав Сириуса, начала накладывать себе пастуший пирог. Обед проходил спокойно. Сириус рассказывал о том, как обустраивает дом на площади Гриммо и занимается делами семьи. Правда, рассказы Сириуса скорее напоминали жалобы — заниматься делами рода Блэк ему совершенно не хотелось, но Нарцисса и Андромеда неожиданно крепко взялись за него и теперь безжалостно заставляли работать на благо семьи. Миссис Уизли, и без того хорошо знавшая ситуацию, иногда поправляла его рассказ или добавляла детали, которые Сириус благополучно упускал. Заодно они рассказали, как прошло обследование Гарри у целителей. Серьёзных последствий крестраж для его организма, к счастью, не оставил. Пострадало разве что эмоциональное состояние. Поэтому весь последний месяц Гарри отдыхал и пил укрепляющие зелья. А ещё, как оказалось, Гарри практиковал окклюменцию. Без постоянного воздействия крестража на мысли это стало даваться легче. Да, наука всё ещё вызывала сложности, но уже не причиняла такой боли, как раньше. — Раз мы все здесь собрались, то предлагаю после плотного обеда размяться и поиграть в квиддич. Нас как раз чётное количество, — звонкий голос Джинни перекрыл общий шум. — А что, почему бы и нет?! Сириус, а ты можешь быть нашим судьёй, — согласилась Гермиона с подругой. — Только чур делимся случайным образом! Так будет интереснее. — Рон подмигнул Фреду и Джорджу, когда те недовольно заголосили в ответ на его предложение. — Так, кто за случайную разбивку? Все, кроме Фреда и Джорджа, подняли руки. — Вопрос решён. — А когда это ты стал таким уверенным, Ронни? Неужели пара женских поцелуев наконец добавила храбрости?.. Фред не успел закончить фразу — в него тут же прилетело меткое силенцио от миссис Уизли. Джордж только открыл рот, собираясь возмутиться, но, поймав предупреждающий взгляд матери, молча продолжил есть. Обед прошёл не быстро, но в тёплой семейной атмосфере. После него вся компания выбралась во двор. Сириус и Молли перенесли на улицу стулья и маленький столик, устроившись с чаем и лимонным пирогом наблюдать за шумящей молодёжью. — Итак! — Джинни помахала перед всеми вязаной шапкой. — Внутри номера от одного до шести. Чётные — одна команда, нечётные — другая. Всем ясно? Не дожидаясь ответа, она тут же достала первую бумажку. Так образовались две команды: Гарри, Фред и Рон против Гермионы, Джинни и Джорджа. Полноценный квиддич устроить бы не получилось, поэтому команда трансфигурировала из веток кольцо, и играли они только с одним мячом. Гермиона поднялась в небо первой. Косы тут же откинуло ей за спину порывом ветра. Лицо осветило вечернее солнце, а перед глазами раскинулись бескрайние зелёные поля, перемежающиеся деревьями и прудами. Вдохнув полной грудью, девушка не смогла сдержать улыбку. Теперь она летала вместе с ласточками. Гарри невольно засмотрелся на неё. Он до сих пор помнил её первый полёт. Сентябрьская ночь, бессонница и тёмные круги под глазами Гермионы, ставшие слишком заметными. Тогда он просто повёл её за собой. Сначала девушка боялась, но вскоре мурашки страха сменились восторгом. Гарри летал уверенно и впервые за долгое время они оба перестали думать о войне. Гермиона тогда была в восторге. Раскинув руки, она прижималась спиной к его груди и наконец позволила себе отпустить страх. По щекам текли слёзы, а руки Гарри крепко удерживали её. Их первый полёт закончился только с рассветом. После этого Гермиона искренне влюбилась в небо. Такие вылазки стали происходить всё чаще. Неожиданно оказалось, что летать ей действительно легко. Именно Гарри убедил её попробовать пройти отбор в команду Гриффиндора, чтобы у неё появилась возможность летать официально. Теперь друг ассоциировался у неё с запахом свежего неба. — Эй, ворон считать закончила?! Голос Джинни выдернул Гермиону из мыслей как раз в тот момент, когда Сириус, не вставая со стула, запустил в игроков квоффл. Гарри, как ловец, первым метнулся за мячом, но Джин ловко перехватила квоффл прямо перед ним. Промчавшись вперёд к кольцу, она столкнулась с Роном, перекрывшим ей путь, но тут же перекинула мяч Гермионе. — 1:0! В пользу прекрасной команды! — над полем пронёсся громкий голос Сириуса. Через час, под громкие крики и постоянные споры, счёт всё-таки стал 5:4 в пользу команды Джин и Гермионы. Солнце медленно заходило за горизонт, и играть становилось всё сложнее из-за темноты. Поэтому на этом матч решили закончить. Вся компания, возбуждённо галдя, приземлилась во дворе и обнаружила взрослых на веранде со стеклянными бокалами в руках. К миссис Уизли и Сириусу успели присоединиться мистер Уизли, Билл и Флер Делакур, только вернувшиеся с работы. Прошлый год ещё сильнее сплотили семью, поэтому Билл с невестой теперь часто оставались в Норе на ужины. — Холодает, так что предлагаю всем пройти в дом, — миссис Уизли поднялась со стула и взмахом палочки отправила внутрь бокалы с огневиски и блюдца с пирогом и вяленым мясом. Живоглот игриво вертелся у нее под ногами, выпрашивая закуску. Вечер проходил в уютной атмосфере. Из открытых окон и двери тянуло прохладным летним ветерком. Где-то на фоне играла Селестина Уорбек. Мягкий жёлтый свет торшеров тепло освещал комнату, привлекая мошек и светлячков, что, впрочем, никого не смущало. Друзья играли во взрывающиеся карты, а взрослые обсуждали предстоящие праздники. Через неделю собирались отпраздновать день рождения Гарри, а ещё через две — день рождение Джинни и свадьбу Билла и Флер. Праздники планировали провести в Норе, так что семейству Уизли предстояло много работы. Миссис Уизли и Флер совершенно не сошлись во вкусах и весь вечер спорили о декоре и блюдах. Постепенно все начали расходиться. Гермиона и Джинни первыми покинули компанию и, по очереди сходив в душ, закрылись в комнате. — Как же мы их уделали! Тебе обязательно надо будет попробоваться в этом году в основной состав, — накинув на дверь заглушающее заклинание, поделилась Джинни. — Да? Я не уверена. У нас всё-таки ЖАБА в этом году… — Ну и что?! Гарри, например, это не остановит. А он ещё и капитан сборной, — голос Джин наполнился лёгким восхищением. Свою детскую влюблённость в Гарри Джинни давно переросла и уже встречалась с другими парнями. Но иногда Гермионе всё равно казалось, что подруга была бы не против, если бы их отношения однажды изменились. Гермиона, переплетавшая волосы в одну косу, на секунду замерла, снова ощутив странную неловкость. Засыпала она с миллионом мыслей в голове. День был наполнен радостью и каким-то непривычным смущением, о котором девушка решила подумать завтра.

***

Неделя прошла суетно и весело. Постепенно начали привозить детали для свадьбы, и девушки активно помогали Флер и миссис Уизли с подготовкой. Помимо этого нужно было успеть подготовить подарок для Гарри. Гермиона, пользуясь Буклей, активно переписывалась с неизвестным адресатом, что вызывало у Гарри всё больше вопросов. Но девушка лишь загадочно отмалчивалась. Букля тоже не собиралась раскрывать её секреты, невозмутимо сверкая золотыми глазами в ответ на расспросы хозяина. И вот наступило тридцать первое июля. Гермиона проснулась слегка взвинченной, опасаясь, что её подарок покажется Гарри слишком скучным. — Джин, как думаешь, это не слишком пресно для совершеннолетия? — О, да успокойся ты. Я бы сама была счастлива, подари мне кто-нибудь такой подарок. Хотя я всё ещё надеюсь, что ты приготовишь мне кое-что другое! — звонко рассмеявшись и поправив платье в ярко-зелёный горошек, Джинни выскользнула из комнаты. Гермиона ещё некоторое время задумчиво жевала губу, но потом всё же отогнала тревожные мысли. В самом деле, чего она так переживает? Это ведь Гарри. Бросив последний взгляд в зеркало и машинально смахнув невидимую пылинку с цветочного сарафана, девушка вышла из комнаты. Подарки решили вручать вечером, когда соберутся все гости. Первая половина дня прошла спокойно. После лёгкого перекуса все занялись подготовкой праздника. Близнецы вынесли во двор обеденный стол и магией увеличили его размеры — гостей ожидалось слишком много. Девушки украшали деревья красными и зелёными лентами, а над столом развешивали бумажные фонарики в виде маленьких снитчей. Вечером они будут привлекать светлячков и будет казаться, будто звездное небо спустилось к ним на ужин. Самого Гарри на время подготовки отправили отдыхать. Довольный Рон тут же увязался за другом — «контролировать, чтобы виновник торжества не спустился раньше времени». Закончили как раз к тому моменту, когда начали прибывать гости. Первой в поле показалась одинокая фигура в ярко-жёлтом платье и огромной шляпе того же цвета. Издалека казалось, будто по траве идёт оживший подсолнух. Но это была всего лишь Луна Лавгуд — в шляпе-цветке с длинными жёлтыми лентами, струящимися вокруг неё на ветру. Чуть позже на мотоцикле прилетел Хагрид, распугивая кур, гуляющих возле дома. Рядом с ним, громко смеясь и явно пытаясь обогнать великана, нёсся Сириус на новом байке. Немного позже прибыли Невилл, Римус Люпин и Тонкс. Точнее — уже миссис Люпин. Гарри встречал каждого объятием или крепким рукопожатием, и от его улыбки Гермионе почему-то тоже хотелось улыбаться. После шумных приветствий все наконец расселись за столом. Миссис Уизли сегодня превзошла саму себя — стол буквально ломился от еды и напитков, а в центре возвышался огромный торт в виде золотого снитча. За ужином шумела оживлённая беседа. Гермиона спорила с Биллом и Луной о статье из «Придиры». Джинни и Рон вместе с близнецами придумывала название новому изобретению — пушистому брелку с очаровательной острозубой улыбкой, который начинал истошно визжать, если кто-то пытался залезть в чужую сумку. Гарри же обсуждал с Невиллом, мистером Уизли и Сириусом мотоциклы. Смех и голоса смешивались с пением сверчков и кваканьем лягушек. Живоглот лениво играл со светляками, прилетевшими на фонарики. Сквозь разговоры раздался звон бокала. Сириус поднялся со своего места. — Надеюсь, первую жажду еды вы уже утолили. Пора поздравлять! Гарри… — он на секунду замолчал, а потом усмехнулся уже мягче: — Я невероятно счастлив, что ты мой крестник. При нашей первой встрече ты спас меня. Потом спасал ещё много раз — не физически, но морально. Сириус прижал ладонь к груди. — Я люблю тебя, парень. С днём рождения. Со всех сторон тут же посыпались поздравления. а глаза Гарри подозрительно заблестели. Но Сириус, будто испугавшись слишком серьёзного момента, резко хлопнул ладонью по колену и широко улыбнулся: — И дарю я тебе вот этого красавца! Он махнул рукой в сторону чёрного мотоцикла. — Harley-Davidson. Зверь, а не машина! По двору тут же прокатились восторженные возгласы близнецов и возмущённые причитания миссис Уизли. Гарри же вскочил со своего места и крепко обнял крёстного, после чего почти сразу метнулся к мотоциклу. — Гарри! Сириус! Ночь на дворе! — перекрывая общий шум, возмутилась миссис Уизли. — Испытаете его завтра. Слишком темно, и вы оба слишком довольны жизнью для таких поездок! Сириус немедленно начал спорить, скорее уже по привычке, чем всерьёз. Следующим были подарки от остальных. Фред и Джордж подарили огромный набор новых товаров из их магазина. Рон неожиданно подарил Гарри книгу, чем удивил почти всех присутствующих. Кроме братьев Уизли, которые тут же понимающе переглянулись и подмигнули другу. Невилл неловко подарил карманный набор первой помощи — с везением Гарри это действительно могло ему пригодиться. Хагрид подарил Гарри волшебный мешочек. Внутри него находилась необычная зачарованная сумка, которая затягивалась сама, когда к ней прикасался кто-то, кроме владельца. Заметив, что Гарри открывает подарки сразу, Гермиона нервно заёрзала на месте. Ей совершенно не хотелось разворачивать свой подарок при всех. Поэтому она решила дождаться конца вечера. Луна, до этого кружившаяся под тихую музыку вместе со светлячками, внезапно остановилась и подошла к Гарри. Запустив руку в складки яркого платья, она достала маленькую стеклянную сферу. Внутри медленно переливалось серебристое свечение, похожее на кусочек ночного неба. — Это свет над озером Хогвартса. Я собирала его в июне. Он помогает, когда внутри головы становится слишком темно. Тебе должно помочь. Гарри осторожно сжал сферу в ладони, откликаясь на его прикосновения огоньки загорелись ярче. — Тогда я точно буду хранить её рядом. Луна довольно улыбнулась и тут же отвлеклась на пролетевшего мимо светлячка, словно только что не сказала ничего особенного. — А это от нас, — Римус протянул Гарри небольшую тёмную коробку, пока Тонкс с мягкой улыбкой опиралась подбородком ему на плечо. Внутри лежал старый серебристый компас. Стекло немного поцарапалось от времени, а металл потемнел по краям, но стрелка двигалась удивительно плавно, перемещалась между друзьями, будто стараясь выловить кого то определенного. — Он зачарован, — пояснил Люпин. — Всегда показывает путь домой. Изначально он принадлежал одному пьяному волшебнику в Лютном переулке. Но твой отец и Сириус почему-то были уверены, что честно выиграли его в карты. — Они мухлевали, — тут же фыркнула Тонкс. — Безусловно, — совершенно серьёзно согласился Люпин. — Но Джеймс потом очень любил эту штуку. Говорил, что с ней всегда возвращался к тем, кого любит. Сириус шумно кашлянул в кулак и отвёл взгляд к бутылке огневиски, явно не желая показывать лишние эмоции. — Спасибо, — тихо сказал Гарри. — Правда. Это… очень много для меня значит. Настал черёд мистера и миссис Уизли. — Гарри, — начал мистер Уизли, — у нас на совершеннолетие принято дарить часы. — Гарри, дорогой… Ты давно стал частью нашей семьи, — миссис Уизли, перебив мужа, всё-таки не сдержала слёз и крепко обняла парня. — Мы тебя очень любим. Гарри смущённо обнял её в ответ. Мистер Уизли протянул ему коробку и приобнял парня. Внутри лежали золотые часы с крошечными вращающимися звёздами вместо стрелок. Крышка была слегка помята — явно старая семейная вещь. — Спасибо… — голос Гарри стал сиплым от нахлынувших эмоций. — Я правда счастлив быть с вами. Надев часы на руку, он улыбнулся. Вечер был замечательным. Когда гости начали расходиться, а дом постепенно затихать, Гермиона попросила Гарри задержаться. Быстро сбегав наверх за подарком, она медленно спустилась обратно на кухню. В общей комнате еще слышались голоса Сириуса, Хагрида и мистера Уизли, лениво спорящих об автопроме, но на кухне царил полумрак и тишина. На лестнице послышались шаги и, подняв взгляд, Гарри невольно засмотрелся на спускающуюся девушку —на бёдра, угадывающиеся под струящейся тканью сарафана, на стройную талию. Гарри тут же попытался сосредоточиться на её руках с увесистым свёртком, подозрительно похожим на книгу. «Очень похоже на Гермиону», — с улыбкой подумал он. Через секунду она уже стояла перед ним — с распущенными каштановыми кудрями, мягко падающими на загорелые плечи, и слегка нервничала, протягивая подарок. В полумраке кухни румянец на их лицах терялся. Гарри осторожно развернул упаковку. Сверху лежал набор для ухода за метлой. Под ним — книга. Точнее, сначала ему так показалось. Название сразу зацепило взгляд: «Для того, что будет дальше». Открыв обложку, Гарри замер. Это оказался альбом. На первой колдографии были он, Рон и Гермиона в гостиной Гриффиндора на третьем курсе. Все трое ели сладости и выглядели удивительно счастливыми. Под снимком аккуратным почерком было выведено: «День, когда мы впервые вместе побывали в Хогсмиде». Следом шли другие колдографии: квиддич, уроки, праздники, усталые вечера, смех друзей. Гарри почти сразу понял, с кем Гермиона всё это время переписывалась. Колин Криви фотографировал его ещё со второго курса, а Гермиона каким-то образом собрала всё вместе. Они сели за кухонный стол и начали листать страницы. Иногда внутри лежали газетные вырезки, иногда — старые письма или короткие подписи-воспоминания. Вот Рон уснул над учебниками. Вот Джинни запускает Летучемышиный сглаз в слизеринца. Вот Фред и Джордж устраивают фейерверк в свой последний день в Хогвартсе. Вот Сириус и Римус, грязные и уставшие после битвы, смеются за столом Гриффиндора. А потом они дошли до последней колдографии. Раннее утро после выпускного седьмого курса. Месяц назад. Они с Гермионой решили полетать над Хогвартсом, и Колин случайно поймал момент их приземления. В свете рассветного солнца волосы Гермионы казались розоватыми. Щёки раскраснелись от прохладного ветра. В её взгляде было что-то новое. Что-то, от чего сейчас у Гарри вдруг сбилось дыхание. Колдографический Гарри подхватил её за талию, помогая спуститься с метлы, покрутил в воздухе, и оба беззвучно рассмеялись. Они даже не знали, что их тогда фотографировали. Теперь настоящий Гарри медленно поднял взгляд на Гермиону. Она нервно сжимала пальцы и кусала губу — привычка, которую он заметил у неё уже давно, но именно сейчас она почему-то казалась ему ужасно волнующей. Молчание затягивалось. И чем дольше Гарри ничего не говорил, тем сильнее Гермиона нервничала. Она и так сомневалась в своем подарке, но сейчас ее сердце почему то билось с огромной скоростью, мешая нормально думать. Гарри с трудом отвёл взгляд от её губ и тихо произнёс: — Гермиона, спасибо… Ему отчаянно хотелось обнять её. Но Гермиона, не выдержав напряжения, резко поднялась со своего места. — Спасибо! Это замечательный подарок, — повторил Гарри уже увереннее. Девушка быстро убрала за ухо выбившуюся прядь волос и улыбнулась: — С днём рождения, Гарри. И спокойной ночи. Не выдержав больше его взгляда, она почти сбежала с кухни. — Спокойной ночи, Гермиона, — тихо сказал Гарри, не сумев сдержать лёгкую улыбку. Гермиона быстро поднялась по лестнице и осторожно вошла в спальню. Джинни уже спала. Стянув вдруг ставшее тесным платье и натянув большую футболку, она легла в кровать. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Но думать об этом сегодня она не собиралась. А Гарри, оставшись один на кухне, ещё раз посмотрел на подпись под колдографией. «Спасибо, что подарил мне свободу…»