1997-1998

Утро на площади Гриммо было непривычно тихим. Солнечный свет пробивался сквозь тяжелые шторы в гостиной, ложась бледными полосами на старый ковер. Дом еще не до конца проснулся. Где-то наверху скрипнули половицы, но даже Кикимер сегодня ворчал вполголоса. Чемоданы были собраны еще вчера, поэтому впервые за много лет первое сентября не ощущалось катастрофой. Гермиона сидела на подоконнике с кружкой чая и в сотый раз просматривала свое расписание так внимательно, будто искала в нем ошибку. Она была в большом темно-зеленом свитере, а волосы после сна девушка собрала в две легкие косы. На коленях лежал раскрытый блокнот, весь исписанный аккуратными строчками и пометками на полях. Гарри остановился в дверях гостиной. — Ты опять составляешь расписание? — спросил он. — Мм? Она подняла взгляд не сразу. — Пытаюсь понять, как одновременно посещать занятия, быть старостой школы и не умереть. — План пока выглядит ненадежно? Гермиона фыркнула. Гарри подошел ближе и заметил еще один список. — «Не забывать спать»? Серьезно? Она тут же захлопнула блокнот. — Это рабочая версия. — Очень строгий график. Сон целых пять часов. — Шесть по средам. — Тогда прошу прощения. На этот раз она улыбнулась уже нормально, теплее. Гарри сел рядом на подоконник, вытянув ноги. Несколько секунд они молчали. За окном Лондон только просыпался. Серое небо, влажные крыши, редкие машины. Странное спокойствие перед началом учебного года. — Нервничаешь? — спросил Гарри. Гермиона задумалась, крутя кружку в руках. — Немного. — Из-за экзаменов? — Из-за всего сразу, наверное. Она пожала плечами. — Этот год кажется каким-то… важным. Гарри кивнул. Последний школьный год. ЖАБА. Будущее, о котором никто толком не говорил вслух. И Гермиона, конечно, пыталась подготовиться ко всему заранее. — Мы справимся, — сказал он. Она посмотрела на него с легкой улыбкой. — Ты всегда так говоришь. — Потому что это правда. Гермиона посмотрела в окно на утренний Лондон, делая глоток чая. Наверху что-то с грохотом упало. Они одновременно подняли головы. — Рон проснулся, — спокойно сказал Гарри. Гермиона засмеялась, качнув головой. — Надо проверить, жив ли он. — Думаю, это уже не наша ответственность. Она фыркнула, закрыла блокнот и спрыгнула с подоконника. Проходя мимо, Гермиона задела его плечом своим, то ли случайно, то ли нет. — Идем, — сказала она. — Пока он не разрушил дом окончательно. Гарри проводил ее взглядом до двери, а потом поднялся следом. В гостиной снова наступила тишина.

***

На платформе девять и три четверти было прохладно и шумно. Друзья прибыли почти за полчаса до отправления и застали обычную суету первого сентября: слезливые прощания родителей, растерянных первокурсников и тележки, бесконечно врезающиеся друг в друга. Хогвартс-экспресс выпускал в воздух густой белый пар. Совы возмущенно ухали из клеток, студенты перекрикивались через платформу, кто-то уже размахивал шоколадными лягушками прямо у вагона. Чемоданы левитировали следом за друзьями, едва не задевая спешащих учеников. — Осторожнее! — возмутилась какая-то ведьма, когда сундук Рона чуть не снес ей шляпу. — Он сам по себе агрессивный, — тут же заявил Рон. Гермиона закатила глаза. Купе они заняли ближе к середине поезда. Рон сразу растянулся у окна. — Разбудите меня к Рождеству. — Ты итак проспал почти весь август, — заметила Гермиона, убирая волосы за ухо. — И это был мой лучший вклад в общество. Поезд дернулся. Платформа медленно поплыла назад. За окном мелькнули родители, кирпичные стены станции, первокурсники, машущие руками через окна. Хогвартс снова ждал их. Гермиона подтянула ноги на сиденье и открыла книгу, но Гарри видел, что она не читает. Девушка задумчиво смотрела в окно, слегка нахмурившись. — Эй, — тихо сказал он — Все правда будет нормально. Гермиона несколько секунд молча смотрела на него, а потом коротко кивнула. Вскоре ей пришлось покинуть купе. — Пора начинать патрулировать, — вздохнула она, поднимаясь. — Не забудь снять баллы с Малфоя просто для профилактики, — сонно пробормотал Рон. — Заманчивая идея. Гермиона накинула мантию и приколола значок старосты школы. В этот момент она стала выглядеть старше. Собраннее. Лето действительно закончилось. Растолкав недовольного Рона, Гермиона выгнала его в коридор вместе с собой, и через секунду дверь купе закрылась. Колеса поезда равномерно отбивали привычный ритм. Второкурсники перестали носиться по коридорам, тележка со сладостями проехала уже второй раз, а за окном вместо городов тянулись зеленые поля. По дороге старосты встретили Луну и Невилла и затащили их к себе в купе. Луна, как обычно, выглядела так, будто знала что-то, чего не знал больше никто. — У Джинни сегодня особенно активные мозгошмыги, — доверительно сообщила она, усаживаясь рядом. — Спасибо, Луна, — сухо отозвалась Джинни. Гарри тут же ехидно улыбнулся. — Значит, я не один это заметил. Джинни недовольно прищурилась и отвернулась к окну. Невилл сделал вид, что происходящее его совершенно не касается, и уткнулся в книгу. Когда Гермиона и Рон вернулись после патрулирования, Рон выглядел так, будто уже успел возненавидеть весь преподавательский состав Хогвартса заранее. — Второкурсники устроили дуэль прямо у туалетов, — мрачно сообщил он, падая на сиденье. — А Финниган пытался поджечь пергамент просто «ради эксперимента». — Удивительно, что поезд еще цел, — заметил Гарри. Гермиона только устало выдохнула, поправляя рукава мантии. — А еще Малфой теперь считает, что может командовать всеми подряд. — Потому что он хорек, — моментально сказал Рон. — Потому что он староста школы, — поправила Гермиона. — Это еще хуже. Она едва заметно улыбнулась и села рядом с Гарри. Места в купе почти не осталось, поэтому их колени сразу соприкоснулись. Никто из них не отодвинулся. Рон тем временем заметил отсутствие Лаванды и тут же оживился: — Кстати, где Лаванда? — С Парвати, — ответила Джинни. — Они не виделись все лето. Рон нахмурился: — Мы тоже. — Ты видел ее десять дней назад, — напомнила Гермиона. — Это другое. — Конечно, — невозмутимо сказала Джинни. Рон что-то недовольно пробормотал и достал пирог миссис Уизли. Из-за стазисных чар он все еще пах так, будто его только что вынули из духовки. Поездка тянулась спокойно и лениво. Несколько раз Гермиона и Рон снова уходили патрулировать вагоны, растаскивали слишком шумных учеников и возвращали первокурсников на места. Один раз Гермиона даже сняла пять баллов со слизеринцев, пытавшихся заколдовать волосы пуффендуйца в ярко-зеленый цвет. К обеду она выглядела заметно уставшей. Вернувшись после очередного обхода, Гермиона забралась с ногами на сиденье и открыла книгу. Несколько раз подряд девушка возвращалась к одной и той же строчке. Гарри покосился на нее поверх карты Мародеров. — Ты сейчас уснешь. — Не усну, — пробормотала Гермиона, не отрывая глаз от книги. Минут через десять ее книга медленно сползла вниз. Голова Гермионы осторожно опустилась Гарри на плечо. Она едва заметно нахмурилась во сне, но вместо того чтобы проснуться, только подвинулась чуть ближе. Гарри замер. Рон ничего не заметил, увлеченно доедая второй кусок пирога. Зато Джинни, сидевшая напротив, медленно подняла глаза от журнала и улыбнулась. Гарри сделал вид, что его крайне интересует пейзаж за окном. Джинни стала выглядеть еще более довольной. К вечеру за окнами начало темнеть. На стеклах отражались огни купе и усталые лица студентов. А впереди их уже ждал Хогвартс.

***

Речь директора и представление преподавателей пролетели неожиданно быстро. Слизнорт по-прежнему преподавал зельеварение и снова занял место декана Слизерина, чем вызвал у Рона искреннее торжество. Профессор Снейп окончательно покинул школу и, по слухам, занялся какими-то исследованиями. А вот нового преподавателя защиты от темных искусств Большой зал встретил заметно внимательнее. Альрик Торн, бывший мракоборец, выглядел человеком, который не улыбался уже лет десять. Высокий, суровый, с тяжелой челюстью и отсутствующей левой рукой, он производил впечатление человека, способного остановить драку одним выражением лица. Распределение первокурсников и праздничный ужин после этого прошли почти незаметно. К тому моменту, как гриффиндорцы поднялись в башню, гостиная уже кипела жизнью. Младшекурсники наперебой рассказывали о прошедшем лете, размахивая руками и перебивая друг друга. Старшие курсы делали это менее восторженно, но не менее громко. Кто-то устроился у камина со сливочным пивом, кто-то играл в плюй-камни прямо на ковре, а несколько третьекурсников уже спорили о предстоящем квиддичном сезоне так яростно, будто финал чемпионата должен был состояться завтра. Гостиная Гриффиндора, как всегда, дышала теплом и уютом. Мягкий свет от свечей и камина ложился золотыми бликами на старую мебель и красные гобелены. За окнами чернела сентябрьская ночь, а внутри было шумно, тесно и по-домашнему спокойно. Живоглот, явно оскорбленный двухмесячным отсутствием на своей территории, важно обходил гостиную, задрав хвост трубой. Иногда он останавливался возле кого-нибудь из учеников, будто проверяя, достоин ли тот находиться здесь после столь долгого перерыва. — Он выглядит так, словно лично владеет башней, — заметил Рон, когда кот запрыгнул на кресло рядом с Гермионой. — Возможно, так и есть, — невозмутимо ответила она, почесав Живоглота за ухом. Тот довольно заурчал. Позже друзья решили отпраздновать начало учебного года отдельно и отправились в Выручай-комнату. Собрался почти весь седьмой курс Гриффиндора, Джинни, Луна и Колин Криви, каким-то образом узнавший о вечере раньше всех остальных. Комната встретила их мягким теплым светом, низкими диванами, разбросанными подушками и длинным низким столом, заставленным бутылками сливочного пива и тыквенного сока, сладостями из Хогсмида и закусками, которые, судя по довольному лицу Дина, были добыты не совсем законным путем. — Я даже не хочу знать, как ты это пронес, — сказала Гермиона. — Вот именно поэтому мы и дружим, — серьезно ответил Дин. Рон уже устроился на диване с бутылкой сливочного пива, приобнимая Лаванду, Невилл обсуждал с Симусом новые теплицы профессора Стебль, а Луна задумчиво разглядывала потолок, на котором медленно мерцали искусственные звезды. — Выручай-комната сегодня в хорошем настроении, — сообщила она. — А у нее бывает плохое? — спросил Гарри. — Конечно. Тогда кресла кусаются. Гарри решил не уточнять. Гермиона сидела рядом с ним на полу, прислонившись спиной к дивану, и впервые за весь день выглядела по-настоящему расслабленной. Без расписаний. Без патрулей. Без мыслей о ЖАБА. В комнате играла магловская музыка с проигрывателя, который привез в школу Колин. Друзья лениво обменивались новостями, вспоминали лето и перебивали друг друга каждые две минуты. Невилл рассказывал про теплицы своей бабушки. Дин пытался доказать, что футбол зрелищнее квиддича, за что чуть не получил подушкой от Рона. В какой-то момент разговоры начали затихать. Комната наполнилась той уютной вечерней усталостью, которая появляется только после очень длинного дня. И, конечно, именно тогда Джинни оживилась: — А давайте сыграем в “Я никогда не…”? Лаванда тут же заинтересованно подняла голову: — О нет. — О да, — довольно сказала Джинни. — Только честно. И если делали, пьете. — Это звучит как ужасная идея, — заметила Гермиона. — Поэтому будет весело, — сказал Симус. С этими словами он полез в сумку и торжественно поставил перед собой две янтарные бутылки. — Ирландский виски. Отец передал. Джинни тут же потянулась за бутылкой. — Джин, — строго начал Рон. — Ты пьешь только сливочное пиво. Тебе шестнадцать. Лаванда мгновенно ткнула его локтем в бок. — Рональд Уизли, ты в прошлом году пил огневиски так, будто собирался лично победить Сам-Знаешь-Кого. — Но это другое. — Конечно, — невозмутимо сказала Джинни, уже разливая напиток по бокалам. — Итак, — Парвати подняла бокал. — Кто начнет? — Я никогда не засыпал на уроке, — первым заявил Невилл. — Скучно! — тут же возмутилась Джинни. Но половина комнаты все равно потянулась к бокалам. — Предатели, — оскорбился Невилл. — Ты видел Бинса? — спросил Рон. — На его уроках даже призраки хотят умереть второй раз. Смех прокатился по комнате. Следующей была Парвати: — Я никогда не списывала домашнее задание. На этот раз выпили почти все, кроме Гермионы и, к удивлению остальных, Луны. — Подождите, серьезно? — Дин уставился на Гермиону. — Ни разу? — Если я и делаю домашнее задание, то делаю его сама. — Это прозвучало как оскорбление всему Хогвартсу сразу, — заметил Гарри. Гермиона невинно пожала плечами. С каждым кругом разговоры становились громче, а бокалы наполнялись быстрее. Симус признался, что однажды случайно поджег своего друга, пытаясь подстричь его волосы. Джинни и Гермиона выпили после фразы: «Я никогда не дралась». Рон едва не подавился виски, когда Лаванда спокойно сообщила: — Я никогда не целовалась в пустом классе. — Ну все, — сказал Симус. — Теперь точно пора задавать нормальные вопросы. — Боюсь представить, что для тебя нормальный вопрос, — пробормотал Невилл. Симус проигнорировал его. — У меня никогда не было половых отношений. На секунду в комнате повисла тишина. Лаванда медленно потянулась к рюмке с таким видом, будто наслаждалась каждым моментом происходящего. Джинни после короткой паузы сделала маленький глоток. Рон поперхнулся воздухом. — Я НЕ ХОЧУ НИЧЕГО ЗНАТЬ. — Тогда не играй, — любезно предложила она. — Симус, — устало сказала Гермиона. — У тебя вообще есть границы? — Нет. Гарри тоже поднял бокал, немного пригубив. В голове слегка шумело, а щеки немели от смеха. Его внимание невольно обратилось к Гермионе. Она не пила. Губы парня растянулись в улыбке и он решил спрятать их за бокалом. Рон тем временем отпил виски и выглядел так, будто мечтал провалиться сквозь пол. — Можно следующий вопрос будет про квиддич? — жалобно спросил он. — Нет, — хором ответила половина комнаты. Музыка играла где-то на фоне. Выручай-комната стала теплой, шумной и немного сонной от алкоголя и позднего часа. Гермиона сидела рядом с Гарри на полу, прислонившись плечом к парню. За вечер они как-то незаметно придвинулись ближе друг к другу. Это казалось естественным. Даже когда ее колено периодически задевало его ногу. Даже когда она, смеясь, случайно ухватывалась за его рукав. — Ладно, — простонал Невилл после очередного круга. — Мы уже слишком пьяны для этой игры. — Наоборот, только начали, — возразил Симус, открывая вторую бутылку виски и теперь выглядел человеком, искренне довольным своей жизнью. — За начало года! — торжественно объявил он, поднимая бокал. — За то, чтобы нас не убили ЖАБА, — добавил Невилл. — Или Торн, — мрачно вставил Рон. Бокалы столкнулись друг с другом. Колин в этот момент снова щелкнул фотоаппаратом. — Клянусь, Криви, если ты потом покажешь это хоть кому нибудь… — Это для истории, — важно сообщил тот. — История не должна видеть, как ты лежишь на полу и споришь с подушкой, — заметила Джинни. — Я не спорил. — Ты назвал ее “слишком категоричной”. Лаванда уже полулежала на коленях Рона, который пытался заплести ей косу, но постоянно сбивался из-за смеха. Дин и Симус спорили о том, какая команда выиграет кубок в этом году. — «Пушки Педдл» безнадежны, — заявил Дин. — У тебя просто нет веры. Луна задумчиво покачивала ногой в воздухе, лежа вниз головой в кресле. — Вообще-то команды чаще проигрывают, когда их талисманы чувствуют эмоциональное давление. — Конечно, — серьезно кивнул Симус. Колин внезапно поднял фотоаппарат: — Не двигайтесь! Яркая вспышка осветила комнату. — Колин! — Это будет потрясающий кадр! — Удали немедленно, — простонал Рон. — Никогда. В комнате снова раздался смех. — Ладно, теперь я, — Парвати довольно улыбалась в свой бокал. — Я никогда не… ласкала себя, представляя кого-то из присутствующих в комнате. Нервный смех Дина и кашель Джинни, подавившейся виски, перевали повисшую тишину. — Я слишком невинен для этой комнаты, — громко произнес Невилл, оставаясь практически самым трезвым. Гермиона резко потянулась к бокалу. А Гарри вдруг слишком остро заметил пустоту рядом. — О, Гермиона, — Парвати тут же подалась вперед. — Вот этого я не ожидала. И кто это это? Гермиона чуть не подавилась виски, растерявшись. Но Лаванда моментально пришла ей на помощь: — Конечно это ты, Парвати. Мы живем вместе шесть лет, а мы до сих пор не видели тебя голой. Это практически личная трагедия. Друзья засмеялись и неловкость момента незаметно пропала. Даже Гермиона тихо фыркнула в стакан, качая головой. — Я больше никогда не сяду играть с вами во что-либо, — Гарри уткнулся взглядом в свой бокал. — Врешь, — довольно сказала Джинни. — Твоя очередь, Герм. — Лаванда с порозовевшими щеками расслабленно лежала в объятиях Рона. Гермиона несколько секунд задумчиво крутила бокал в руках. — Ну давай, Грейнджер, — ухмыльнулся Симус. — Добей нас окончательно. Она закатила глаза, но уголки губ все-таки дрогнули. — Я никогда не сидела у кого-то на коленях не по-дружески. Лаванда медленно расплылась в улыбке и первой потянулась к бокалу. Следом выпила Джинни. Симус поднял стакан с видом человека, который всю жизнь ждал именно этого момента. — Ладно, — простонал Невилл, сползая ниже по дивану. — Мы уже слишком пьяны для «Я никогда не». — Слабак, — немедленно сообщила Джинни. — Нет, просто хочу сохранить психику. — Поздно, — утешил его Симус. В какой-то момент игра начала разваливаться сама собой. Бокалы пустели быстрее, чем появлялись вопросы, Симус уже дважды сбивался посреди фразы, а Рон окончательно сполз с дивана на пол, заявив, что «так ближе к земле и морально безопаснее». Джинни, сидевшая у проигрывателя Колина, вдруг сменила музыку на что-то более быстрое и шумное. — Наконец-то, — одобрил Дин. — А то еще немного, и мы бы начали обсуждать чувства. — Кошмар, — серьезно согласился Симус. Лаванда, смеясь, схватила палочку и взмахнула ею в сторону Парвати. — Не двигайся. — Что ты… Концы волос Парвати мгновенно стали ярко-розовыми. — Лаванда! — Тебе идет! — Я похожа на сахарную вату! — Очень стильную сахарную вату, — заверил Симус. Колин тут же щелкнул фотоаппаратом. — Нет! Это компромат! — А ты думала зачем я всегда ношу с собой колдокамеру? Рядом Невилл уже сонно моргал, прислонившись затылком к дивану. Луна задумчиво посмотрела на него вниз головой из кресла. — Ты выглядишь как человек, которого медленно побеждает сон. — Он побеждает меня с рождения, — пробормотал Невилл. Тем временем Симус решил, что смешивать виски со сливочным пивом — великолепная идея. — Это не напиток, — с ужасом сказала Гермиона. — Это нарушение всех правил зельеварения. — Это эксперимент! — Симус сделал большой глоток и замер. Все выжидающе уставились на него. — Ну? — спросила Джинни. Симус медленно поморщился: — …Я совершил ошибку. Гермиона, смеясь, качнулась плечом в сторону Гарри, и он автоматически придержал ее за локоть, прежде чем успел подумать. Луна тем временем задумчиво разглядывала проигрыватель. — Магловская музыка странная. — Почему? — спросил Колин. — Она звучит так, будто все маглы либо влюблены, либо переживают развод. Дин задумчиво прислушался к песне. — …Вообще-то она сейчас поет именно про развод. — Видишь? — довольно сказала Луна. Лаванда потянулась за пустой бутылкой: — Давайте поиграем в «Правда или действие». Рон заныл: — Почему мы не можем просто спокойно напиться, как нормальные люди? — Потому что с нами Симус, — ответил Дин. — И Джин, — добавил Невилл. — Я чувствую себя польщенной. — Колин! — Джинни ткнула пальцем в младшего Криви. — Правда или действие? Колин, до этого фотографировавший все происходящее фотоаппаратом, мгновенно оживился: — Действие! — Опасный выбор, — заметил Дин. Джинни задумчиво прищурилась: — Тогда ты должен показать нам самую позорную колддографию, которую сделал сегодня. — Это нарушение творческой свободы! — Это правила. Колин вздохнул, покопался в снимках и наконец протянул один негатив Джинни. Через секунду Выручай-комната взорвалась смехом. На фотографии Рон спал в Хогвартс-экспрессе с открытым ртом, обнимая пирог миссис Уизли так, будто защищал его ценой жизни. — Уничтожь это немедленно! — Никогда, — гордо сказал Колин. — Это искусство. — Невилл, правда или действие? — спросила Лаванда. — Правда. Лаванда хитро улыбнулась: — Кто был твоим первым школьным крашем? Невилл мгновенно покраснел. — О нет, — простонал он. — О да, — Симус уже едва не падал с дивана от восторга. Невилл обреченно посмотрел в потолок: — Вторая половина третьего курса. Пенси Паркинсон. Луна мечтательно кивнула: — У нее очень красивые брови. — Спасибо за поддержку, Луна. — Всегда пожалуйста. — Рон! — тут же оживился Симус. — Правда или действие? — Правда. Я не собираюсь повторять ошибки некоторых. — Трус. — И горжусь этим. Симус ухмыльнулся: — Ты когда-нибудь ревновал Лаванду? Рон подавился виски. Лаванда медленно повернулась к нему: — Ну? Рон мрачно посмотрел на всех по очереди. — Да, ревновал. Один раз. — Один?! — возмутилась Лаванда. — Хорошо, несколько! Друзья снова расхохотались. — Луна, твоя очередь, — объявила Джинни. Луна, лежавшая поперек кресла вниз головой, задумчиво моргнула. — Гермиона. Гермиона подняла голову от своего бокала: — Мм? — Правда или действие? — Правда опаснее, если судить по сегодняшнему вечеру, — пробормотала она. — Это потому что ты слишком много думаешь, — заметила Джинни. Гермиона обреченно выдохнула: — Действие. Улыбка Луны стала мечтательнее, совсем не предвещая того, что девушка скажет дальше. — Тогда тебе нужно сесть на колени человеку справа от тебя и сидеть там до конца игры. — О нет, — выдохнула Джинни, уже начиная смеяться. — О да, — Симус чуть не уронил бутылку от восторга. Рон несколько секунд переводил взгляд с Гарри на Гермиону, а потом медленно закрыл лицо руками: — Я больше не выдержу. Гермиона резко выпрямилась: — Это идиотское задание. — Ты сама выбрала действие, — невинно напомнила Луна. Гарри молчал. И это, честно говоря, было хуже всего. Особенно от того, как внимательно он на нее смотрел. — Ну же, Грейнджер, — протянул Симус. — Я верю в тебя. — Занимайся своими делами, Симус. Друзья уже откровенно хохотали. Гермиона закрыла глаза на секунду, будто мысленно прощаясь с достоинством, а потом осторожно подвинулась. Гарри тут же убрал руки, освобождая ей место. Это движение почему-то смутило ее еще сильнее. Гермиона вдруг слишком остро заметила, как ему идет черная водолазка. Она села к нему на колени быстро, стараясь оставить между ними хоть какое-то расстояние. Получилось плохо. Друзья разразились громкими воплями. Гермиона спрятала лицо в ладонях: — Я вас всех ненавижу. — Нет, не ненавидишь, — довольно сказала Луна. Гарри чувствовал ее волосы у своей щеки, ладонь на плече, дыхание где-то совсем рядом. И то, как бешено колотится собственное сердце. Гермиона очень тихо пробормотала ему почти в ухо, обжигая его: — Если ты хоть что-нибудь скажешь, я тебя убью. Гарри невольно улыбнулся. — Даже не думал. Перед глазами Гарри совершенно некстати всплыл их полет несколько недель назад. То, как она тогда прижималась к его спине. Сейчас Гермиона явно пыталась отстраниться, но чем больше старалась, тем чаще случайно задевала его коленями, бедрами или ладонью. Парень понимал, что скрывать реакцию собственного тела становится все труднее. Кажется, Гермиона тоже начала что-то понимать. Потому что внезапно замерла. А потом очень медленно подняла на него взгляд. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Гермионе нестерпимо захотелось вскочить и сбежать куда-нибудь подальше, но она вцепилась пальцами в край бокала и осталась сидеть на месте. Гарри первым отвел взгляд. Он заставлял себя сосредоточиться хоть на чем-нибудь кроме девушки у себя на коленях. Рядом Симус уже спорил с Дином о том, можно ли считать их игру официальным способом психологических пыток, Джинни смеялась над чем-то вместе с Лавандой, а Луна задумчиво разглядывала потолок. Только вот Гарри все еще чувствовал ее у себя на коленях. А Гермиона слишком остро ощущала, как быстро бьется его сердце.