1997-1998

Контрастируя с подготовкой к свадьбе, дни после нее были наполнены ленивым спокойствием. Даже миссис Уизли, у которой всегда находился миллион дел, наконец уделила время себе: вязала, пила чай и слушала любимую исполнительницу. Оставалось десяток дней перед последним для некоторых годом в Хогвартсе. Никто не хотел думать об этом. Они жили здесь и сейчас, наслаждаясь последним летом своего детства. Даже Джинни, которой предстояло учиться еще два года, чувствовала легкую тоску от мысли, что вскоре школа опустеет без большей части друзей. Впрочем, Луна и Колин все равно оставались рядом, и это немного утешало. Августовский воздух все еще хранил летнее тепло, хотя вечерами уже начинало пахнуть влажной травой и приближающейся осенью. Но в этот день жара неожиданно вернулась, и температура поднялась почти до тридцати градусов. Рон тут же уговорил всех отправиться купаться в пруд неподалеку от Норы. Заодно он пригласил Лаванду. Ему очень хотелось, чтобы девушка и его друзья наконец привыкли друг к другу. Пока Лаванда держалась среди компании чуть скованно, хотя все искренне старались втянуть ее в разговоры и общее веселье. Гермиона уютно устроилась на пледе в тени дерева с книгой в руках, время от времени бросая слегка недовольные взгляды на шумящих друзей. Плавать сегодня она не собиралась. К ним присоединилась и Луна в маске для дайвинга. Разумеется, совершенно обычной она быть не могла. Ярко-зеленая, больше магазинных раза в два и украшенная настоящими ракушками, маска выглядела так, будто ее собрали где-нибудь на дне океана. В голубом купальнике Луна напоминала русалку, выбравшуюся на отмель ради компании волшебников. Даже Джинни пару секунд смотрела на нее так, будто всерьез ожидала, что Луна сейчас молча уйдет под воду и больше не вернется. Рядом с Гермионой устроилась Лаванда, все еще слишком смущавшаяся раздеваться перед Роном. Лаванде вдруг вспомнился один вечер еще в конце зимы. Тогда она еще не знала близко отношений между друзьями и иногда напрягалась от присутствия еще одной девушки. Тогда Гермиона раздраженно вырывала у Рона пакет с чипсами, потому что тот снова собирался открыть его зубами. — Ты вообще как дожил до шестнадцати? — возмущалась девушка. — Тяжело и героически. Рон попытался вернуть пакет, Гермиона увернулась, а через секунду они уже оба смеялись, едва не падая с дивана. Лаванда тогда только тихо улыбнулась, окончательно расслабляясь. Люди, любящие друг друга как мужчина и женщина, обычно не спорят так, будто выросли в одном доме. С Гермионой они так и не стали близкими подругами, но за годы учебы научились хорошо понимать друг друга. Их старые споры о том, что должна знать и уметь настоящая ведьма, закончились еще на четвертом курсе. Тогда именно Лаванда и Парвати помогали Гермионе собираться на Святочный бал, показывали заклинания и маленькие магические хитрости для внешности, о существовании которых Гермиона, выросшая среди магглов, прежде даже не подозревала. Лаванда лежала на животе с журналом в руках. И делала вид, что читает. Ее серые глаза то и дело поднимались к веселящимся парням и неизменно задерживались на высокой жилистой фигуре рыжего. Рон тоже периодически ловил девушку на этих взглядах, и тогда на ее светлой коже почти мгновенно проступал румянец. Гермиона же, наоборот, словно ершистый котенок, всеми силами старалась не отвлекаться от книги. Купались они вместе уже не раз, но почему-то именно сегодня мысль раздеться перед друзьями казалась ей особенно неловкой. Да и гораздо приятнее было сидеть в прохладной тени дерева с книгой, чем потом полночи распутывать мокрые кудри. Ни Гермиона, ни Лаванда не заметили, как троица во главе с Джинни вдруг заговорщически затихла. — Кажется, русалок сейчас станет больше, — с веселыми искрами в голосе неожиданно пропела Луна, нарушая тишину. Гермиона только успела поднять голову, когда книга исчезла из ее рук, а мокрые горячие ладони легли ей на талию. — Гарри! Парень уже смеялся, легко поднимая ее на плечо. Тонкая ткань летнего сарафана тут же намокла в местах их прикосновений. — Гарри Джеймс Поттер, немедленно отпусти меня! Она возмущенно ущипнула его за спину, отчего Гарри тихо ойкнул, но рассмеялся только громче. Рядом хохотала Лаванда, которую Рон точно так же без предупреждения подхватил на руки. Гермиона раздраженно дернулась и начала щипать друга активнее, пытаясь вырваться. В конце концов, она ему не Живоглот! Через секунду девушка с громким визгом полетела в воду. После тепла солнца прохлада пруда ощущалась почти шокирующе. Вода сомкнулась вокруг тела, а мокрый сатин мгновенно облепил кожу. Гермиона тут же вынырнула, раздраженно убирая с лица прилипшие волосы. — Гарри Поттер, как ты смеешь так бессовестно себя вести! Мокрые кудри липли к ее щекам и шее, а тонкая ткань платья слишком плотно облепила фигуру. Гарри резко отвел взгляд, сам не понимая, почему вдруг стало неловко. И именно в этот момент Гермиона сердито брызнула в него водой. — Даже не думай смеяться, Поттер. Он все-таки рассмеялся. — Что не так? Ты же сама просила тебя отпустить! Гарри в ответ тоже брызнул в нее водой. Капли попали Гермионе прямо в лицо. Она зажмурилась, задохнувшись от возмущения, а потом с громким вскриком бросилась за уплывающим другом, поднимая вокруг себя целые волны брызг. Луна с улыбкой наблюдала, как мальки у берега испуганно разбегаются от шумящих в воде друзей. В отличие от Гермионы, Лаванда удержалась на руках у Рона, крепко обвив руками его шею. Что-то тихо щебеча друг другу, они медленно кружились по воде, будто совершенно забыв обо всех вокруг. Джинни подобная идиллия показалась невыносимо скучной. — Нет уж, так легко вы не отделаетесь! Она с размаху брызнула в них водой, окатив заодно Луну. Через несколько секунд мокрыми, возмущенными и неприлично счастливыми были уже все. Гермиона быстро остыла и теперь смеялась вместе с остальными так искренне и свободно, как делала это далеко не всегда. Будто вместе с мокрым сарафаном и тяжелыми от воды волосами сбросила с себя привычный контроль. Темные кудри тяжелой волной спадали почти до поясницы, прилипая к шее и плечам. Гарри вдруг поймал себя на мысли, что ей удивительно идет быть такой растрепанной, громкой и живой. Будто почувствовав его взгляд, Гермиона обернулась. На секунду карие глаза встретились с зелеными, и девушка тут же подозрительно сощурилась. А потом показала ему язык и брызнула водой прямо в лицо. Гарри расхохотался. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая воду в густой медовый цвет. От пруда пахло тиной, мокрым деревом мостика и нагретой за день травой. Где-то в камышах стрекотали цикады, а над самой водой лениво кружили стрекозы, вспыхивая синим в вечернем свете. Уставшие после долгого купания друзья раскинулись на пледах прямо на траве. Кожа неприятно липла после воды, но уходить никому не хотелось. Лаванда лежала у Рона под боком, лениво рисуя пальцем что-то на его предплечье, пока он спорил с Джинни о том, кто именно начал водную войну. Луна сидела чуть поодаль, задумчиво водя палочкой над пойманными светлячками. Маленькие огоньки мягко мерцали у нее в ладонях. Гермиона устроилась чуть в стороне, выжимая мокрые волосы. Солнце цеплялось за темные пряди теплыми золотыми бликами, и она тихо морщилась каждый раз, когда влажные кудри липли к шее и спине. Гарри сам не заметил, как долго смотрит на нее. После воды Гермиона выглядела совсем иначе. Живее. Мягче. Без привычной собранности. Щеки порозовели от солнца и смеха, а глаза все еще блестели после их шуточной драки в воде. И почему-то именно такой она казалась ему особенно красивой. Будто почувствовав взгляд, Гермиона подняла голову. — Что? Гарри моргнул, словно только сейчас вынырнул из мыслей. — Ничего. Но уголки его губ все равно дрогнули в улыбке. Гермиона подозрительно сощурилась и тут же брызнула в него остатками воды с волос. — Эй! — Заслужил. Рядом громко расхохотался Рон. — Поттер, тебя побеждает ведьма весом меньше твоего сундука! — Спасибо за поддержку, — фыркнул Гарри, хватая с травы полотенце. Постепенно разговоры становились тише. Солнце медленно скрывалось за деревьями, оставляя на воде дрожащие золотые блики. Вечер вокруг наполнялся усталым смехом, запахом воды и ноющим ощущением, что лето заканчивается слишком быстро. Высушив одежду заклинаниями, друзья неохотно начали собираться домой.

***

Погода постепенно становилась более осенней. Днем еще сохранялось тепло, но вечерами уже хотелось укутаться в свитер. Ветер становился прохладнее, а солнце больше не грело так настойчиво. И все же земля пока хранила накопленное за лето тепло. В один из таких медленных дней друзья выбрались полетать на новом мотоцикле Гарри. Ему понадобилось несколько недель, чтобы окончательно привыкнуть к управлению и начать чувствовать себя уверенно. Особенно если учесть, что катать предстояло не только себя. Первым вызвался Рон. Поднимаясь в небо, он орал от восторга так громко, будто собирался перекричать сам мотор. Мотоцикл ощущался совсем иначе, чем метла. По крайней мере, сидеть на нем было куда удобнее. Несколько часов друзья летали над соседними деревушками, полями и озерами, конечно же оставаясь невидимыми для магглов. После полета Рон размахивал руками и без остановки рассказывал, как люди внизу вскидывали головы, пытаясь понять, откуда доносится странный рев мотора. Гермиона на это только неодобрительно поджимала губы. Следующей была Джинни. Она уверенно запрыгнула позади Гарри и почти сразу потребовала скорости. Их полет больше напоминал гонку с ветром. Смех Джинни далеко разносился над полями, пока мотоцикл резко уходил вверх, а потом почти падал вниз. Последней осталась Гермиона. На мотоцикле она раньше не ездила и теперь заметно нервничала. Историй о том, как люди разбивались на них, она слышала более чем достаточно. Гарри сразу заметил ее напряжение. — Мы не будем лететь быстро, если ты не хочешь. Он протянул ей шлем, и Гермиона благодарно улыбнулась. Сев позади него, девушка с легким удивлением подметила, насколько Гарри вырос за последнее время. Из-за его плеч она ничего не видела. Только кусочек дороги по бокам и широкую спину прямо перед собой. Гермиона неловко огляделась, не зная, куда деть руки. — А держаться за что? Гарри обернулся к ней через плечо. Даже сквозь защитные очки в его зеленых глазах читалось предвкушение. — За меня, конечно. Гермиона осторожно коснулась его талии. Под тонкой тканью футболки слишком отчетливо ощущались твердые мышцы, но осмыслить это она не успела. Мотоцикл резко рванул вперед. Испуганно вскрикнув, Гермиона мгновенно прижалась к спине Гарри, крепко обхватив его руками. Сначала ему захотелось рассмеяться и немного подразнить ее, но эта мысль быстро исчезла. Гермиона прижималась к нему слишком близко. Настолько, что Гарри внезапно начал четко чувствовать каждое ее движение за своей спиной. Мысли тут же сбились. Гарри сильнее сжал руль, стараясь сосредоточиться на дороге, но теплое объятие, ощущение ее тела, прижатого к его спине, совершенно этому не помогало. Он чуть резче, чем собирался, выровнял мотоцикл и снизил скорость, стараясь сделать полет спокойнее. Но руки Гермионы все так же крепко сжимались на его талии. А ее бедра плотно прижимались к его. Щеки Гарри едва заметно порозовели и ему пришлось напомнить себе смотреть вперед. Под ними медленно тянулся темный лес. Вокруг был только ветер, гул мотора и ощущение странной оторванности от остального мира. Только они — невидимые для всех. Гермиона по-прежнему напряженно держалась за него. Гарри осторожно коснулся ее ладони, лежащей у него на животе, отчего девушка вздрогнула. Ее пальцы оказались ледяными, и он включил подогрев сидений и теплый поток воздуха вокруг них. Постепенно объятия Гермионы стали менее напряженными. А потом Гарри почувствовал, как ее голова осторожно легла ему между лопаток. — Все хорошо? — чуть повернув голову, спросил он. Гермиона подняла взгляд. Из-под шлема выбились растрепанные кудри, а щеки раскраснелись от ветра. — Да. И улыбнулась так спокойно и счастливо, что такая же улыбка невольно расцвела и на его лице. Постепенно Гермиона окончательно расслабилась. Ее руки уже не так напряженно сжимались на талии Гарри, а в голосе все чаще звучал искренний восторг. Теперь она без остановки комментировала проплывающие внизу пейзажи: — Посмотри, там озеро! — Мерлин, какие огромные поля… — Гарри, это что, овцы? Он коротко отвечал ей, но как будто немного скованно. Гермиона решила, что проблема в шуме мотора и ветре. Слегка приподнявшись, она положила голову ему на плечо и почти у самого уха начала восторженно рассказывать о темном лесу впереди. Гарри едва заметно вздрогнул. Теплое дыхание коснулось его шеи даже сквозь прохладный ветер, и от неожиданной близости мысли снова начали опасно путаться. Гермиона говорила что-то быстро и увлеченно, иногда почти касаясь губами его уха, а Гарри внезапно понял, что уже совершенно не слышит половину слов. Несмотря на вечернюю прохладу, ему вдруг стало слишком жарко. А тем временем перед ними раскинулся древний лес. Верхушки монолитных деревьев мягко раскачивались под прохладным вечерним ветром, а далеко впереди уже виднелась тонкая серебристая полоска моря, отражающая закатное солнце. Потихоньку на небе начали загораться первые звезды. Гарри машинально перевел взгляд на два компаса у панели управления. Один, самый обычный, указывал на север. Стрелка второго, подаренного Люпином, была направлена прямо на него. Гарри нахмурился. Сначала он решил, что компас просто сбился. Потом вспомнил, что Нора сейчас должна находиться примерно за их спинами. Но когда мотоцикл развернулся обратно, стрелка не изменила направления. Она все так же спокойно указывала на Гарри. Или куда-то за Гарри. Через полчаса полета мотоцикл плавно опустился возле Норы. Двигатель еще несколько секунд негромко рычал, прежде чем окончательно затихнуть. Окна дома мягко светились золотым светом где-то впереди. Гермиона первой стянула шлем и тут же рассмеялась, пытаясь пригладить окончательно растрепавшиеся волосы. — Это было потрясающе! Она быстро слезла с мотоцикла, но ноги после долгого полета слегка подвели ее. Девушка тихо ойкнула и машинально схватилась за плечо Гарри, удерживая равновесие. Он слишком остро почувствовал ее пальцы даже сквозь ткань футболки. — Осторожнее, — чуть хрипло произнес Гарри. Гермиона, кажется, даже не заметила странности в его голосе. — Нет, ты не понимаешь! — продолжала она, все еще не отпуская его руку. — Когда мы летели над лесом… А потом море вдали! Это точно было оно! В следующий раз нам надо будет до него долететь! Она говорила быстро, сбивчиво и совершенно искренне, а Гарри смотрел на нее. Раскрасневшуюся от ветра. С сияющими глазами. С растрепанными кудрями, рассыпавшимися по плечам. Гермиона вдруг потянулась к нему, заставив Гарри напрячься. — Подожди. Она осторожно сняла что-то с его волос. Маленькое перо. — Ты весь вечер пролетал с этим, — тихо рассмеялась девушка. Гарри тоже попытался улыбнуться, но мысли все еще путались слишком сильно. — Идем? — спросила Гермиона, поправляя волосы. — Кхм… ты иди, я сейчас. Она удивленно моргнула. — Ты в порядке? — Да. Просто… посижу минуту. Гермиона несколько секунд смотрела на него, явно не понимая странности его поведения. — Ладно. Где-то неподалеку стрекотали цикады. Свежий августовский ветер качал высокую траву, а в саду Уизли деловито шуршали вернувшиеся гномы. Гермиона подняла голову к небу и медленно направилась к Норе. Гарри проводил ее взглядом, а потом запрокинул голову назад, прикрыв глаза. Холодный вечерний воздух совершенно не помогал. Он тихо выругался себе под нос и сильнее сжал руль мотоцикла.

***

Сентябрь неумолимо приближался. После всех праздников Гарри собирался ненадолго уехать к Сириусу на площадь Гриммо, но тот неожиданно отправился в Румынию вместе с Чарли. Рассказы о драконах, заповедниках и браконьерах слишком сильно заинтересовали его. В них был тот самый дух приключений, которого ему так не хватало в последние спокойные месяцы. Поэтому Гарри остался у Уизли. Но тридцать первого августа вся компания должна была переночевать на площади Гриммо, чтобы утром спокойно добраться до вокзала. По всей Норе уже валялись полусобранные чемоданы, учебники и школьные мантии. Из кухни пахло яблочным пирогом, а миссис Уизли пыталась одновременно уследить за ужином, Джинни и садовыми гномами, которые почему-то снова вернулись на участок. Гермиона заранее составила всем списки необходимых покупок и теперь методично проверяла старые учебники братьев Уизли. Им невероятно повезло: после Перси книги сохранились почти в идеальном состоянии. Так что Рон и Джинни были обеспечены всем необходимым еще до поездки в Косой переулок. Гермионе достались учебники по древним рунам и нумерологии с аккуратными пометками на полях. Гарри в разборе почти не участвовал. Ему было не по себе находиться в комнате Перси, будто застывшей во времени. Все там выглядело слишком… нетронутым. Словно хозяин комнаты просто задержался где-то и должен был вернуться домой в любой момент. Косая аллея встретила их привычным шумом конца августа. Повсюду сновали школьники с пакетами и клетками для сов, родители спорили у витрин, а над улицей стоял смешанный запах свежего пергамента, сладостей и зелий. Рон и Лаванда почти сразу исчезли в магазине сладостей. — Если она снова купит ему сахарное перо, у него слипнется лицо, — проворчала Джинни, наблюдая, как Рон тащит Лаванду к очередной витрине. — Будет полезно. Оно у него и так иногда не закрывается, — хмыкнула Гермиона. Гарри только усмехнулся, пропуская девушек вперед в толпе. Последние дни он вообще говорил меньше обычного, часто будто выпадая из разговоров. Когда из аптеки вывалилась шумная толпа второкурсников, Гарри машинально придержал Гермиону за локоть, не давая кому-то из ребят врезаться в нее. Девушка благодарно посмотрела на него и что-то сказала. — Гарри? — после затянувшегося молчания переспросила она. Он слегка растерялся. Это повторялось в последнее время уже несколько раз и ему неловко было переспрашивать подругу снова. К счастью, внимание компании резко переключилось в другую сторону. — Поттер. Грейнджер. Все одновременно обернулись. Малфой стоял у входа в аптеку, лениво опираясь плечом о косяк. Светлая рубашка с закатанными рукавами, несколько пакетов в руках и все то же выражение лица, будто окружающий мир в лучшем случае слегка его развлекал. — Малфой, — одновременно отозвались Гарри и Джинни. — Уизли, — Драко скользнул по ней взглядом. — Надо же. А я думал, вы носите только красное. Как семейное проклятие. Джинни демонстративно поправила зеленый сарафан. — А я думала, ты просто бледнеешь каждый раз, когда оказываешься дальше пяти метров от подземелий. Гермиона тихо кашлянула, явно пряча смешок. Малфой приподнял бровь. — Все еще такая дружелюбная. Как освежает. — Все еще такой самовлюбленный. Как утомляет. — И все же ты продолжаешь разговаривать со мной. — Мне нравятся социальные эксперименты. — Тогда я польщен, что меня не усыпили после первых пяти минут наблюдения. Джинни фыркнула. И вот тут Гарри вдруг заметил странную вещь. Малфой выглядел… довольным. Не раздраженным. Не высокомерным. Ему буквально нравилось с ней спорить. Джинни тоже явно веселилась куда больше, чем хотела показать. — Осторожнее, Малфой, — протянула она. — Еще немного, и люди начнут думать, что ты научился получать удовольствие от общения. — Ужасная перспектива. — Согласна. Тебе не идет личностный рост. Малфой коротко рассмеялся. Искренне. И Гарри внезапно понял: они не ругались. Они как будто флиртовали. Развить мысль ему не дал подошедший Рон, который смерил Малфоя тяжелым взглядом. — Похоже, твой брат решил, что ты слишком долго разговариваешь с сомнительными личностями, — лениво заметил Драко. Рон только сильнее нахмурился. Перед уходом Малфой задержал взгляд на Джинни чуть дольше, а потом коротко кивнул ей одной. — До встречи. И, развернувшись, спокойно вышел из аптеки. Его провожали сразу два задумчивых взгляда. — Он чего хотел? — наконец спросил Рон тоном человека, которому ответ заранее не понравится. Джинни невозмутимо пожала плечами. — Да так. Обсуждали важные вопросы национального значения. — Джин. — Что? Мы были удивительно близки к международному конфликту. Гермиона тихо фыркнула от смеха. Рон выглядел так, будто не понимал, шутят над ним или нет. Пользуясь его замешательством, Джинни первой зашла в аптеку, заканчивая разговор. Остальные покупки проходили куда спокойнее. Девушки отделились почти сразу, отправившись за одеждой и уходовыми средствами, пока Гарри и Рон ушли докупать ингредиенты для зелий и новые мантии. Ни Гермиона, ни Джинни особенно не интересовались косметикой и почти ничего в ней не понимали. Зато Лаванда чувствовала себя среди бесконечных баночек и флаконов абсолютно уверенно. Вместе с ведьмой-продавщицей она быстро подобрала им нужные средства. Джинни мечтала вернуть волосам тот самый шелковистый блеск, который был у нее на свадьбе Билла, а Гермиона неожиданно серьезно заинтересовалась средствами для более четких локонов. — Нет, вот это тебе точно не подойдет, — уверенно заявила Лаванда, отбирая у нее очередной флакон. — Ты потом неделю не расчешешься. Гермиона недоверчиво прищурилась. — Откуда ты вообще все это знаешь? — У меня шесть кузин, Гермиона. Я выживала. Джинни расхохоталась. Лаванда с таким увлечением рассказывала про составы, масла и магические чары для кожи, что девушки совершенно потеряли счет времени. Они опаздывали к магазину близнецов уже минут на десять. Расплатившись, все трое быстрым шагом направились обратно, смеясь над очередной историей Лаванды про неудачное домашнее окрашивание бровей у одной из кузин. Через витрину магазина Гермиона сразу заметила Гарри. Он стоял рядом с Роном у полки с какими-то новыми изобретениями близнецов и разговаривал с Ромильдой Вейн. Однокурсница Джинни что-то оживленно ему рассказывала, легко касаясь пальцами его рукава, а Гарри отвечал ей вполне дружелюбно. Гермиона сама не поняла, почему вдруг чуть сильнее сжала пакет в руках. Ромильда была очень красивой. Черные волнистые волосы, светлые глаза, пухлые губы и та уверенность в себе, которой Гермионе самой иногда не хватало. Стоило девушкам войти внутрь, как Гарри почти сразу отвлекся от разговора. Его взгляд тут же метнулся к Гермионе. Ромильда, заметив это, едва заметно поджала губы. Гермиона чуть резче, чем собиралась, смахнула волосы с плеча и первой зашла в магазин. — Опаздываете, — с улыбкой заметил Гарри, подходя к ним. — Девушки не опаздывают, девушки задерживаются, — хихикнула Лаванда. И тут же оказалась в кольце рук Рона, который подошел к ней со спины, устраивая подбородок на макушке девушки. — Я так и знал, что это заговор, — трагично сообщил он. — Конечно, — невозмутимо согласилась Джинни. — Мы вообще опасны, когда собираемся больше двух. Друзья постепенно растворились в хаосе магазина. Гарри и Рон с энтузиазмом показывали новые изобретения близнецов, явно успев исследовать половину ассортимента, пока ждали девушек. Сами Фред и Джордж носились по магазину так быстро, будто одновременно находились сразу в нескольких местах. Они вовсю рекламировали порошок мгновенной тьмы, спорили с покупателями и пытались поймать маленьких пушистых существ с острыми зубами, которые каким-то образом выбрались из клетки. Толпы подростков восторженно носились между полками, смех и гул голосов смешивались с хлопками экспериментальных хлопушек. Гермиона поймала себя на том, что улыбается. Все вокруг было слишком шумным, хаотичным и живым. Чуть позже они встретили на улице Колина с младшим братом и всей компанией отправились за мороженым к Фортескью. К вечеру Косая аллея стала чуть громче. Золотой свет заката мягко ложился на витрины магазинов, а теплый воздух все еще пах сахаром, пылью и легкой вечерней свежестью. Они заняли сразу два столика на улице. Рон и Лаванда спорили о вкусах мороженого так эмоционально, будто обсуждали международную политику. Джинни воровала ягоды из чужих креманок, Гермиона пыталась сверять список покупок прямо за столом, а Колин без остановки щелкал камерой. — Колин, если ты еще раз сфотографируешь меня с ложкой во рту, я тебя прокляну, — предупредил Рон. — Это искусство, — невозмутимо ответил тот. Гарри только усмехнулся, наблюдая за друзьями. Колин вдруг опустил камеру чуть ниже. Щелк. На секунду все замерли: Джинни с недоеденным мороженым, Лаванда, смеющаяся у плеча Рона, Гермиона рядом с Гарри, поправляющая растрепанные ветром волосы. Колин довольно опустил камеру. Обычный летний вечер.

***

Тридцать первого августа Нора с самого утра стояла вверх дном. По лестницам таскали чемоданы, на кухонных стульях висели школьные мантии, а Гермиона с пергаментом в руках ходила за Роном по всему дому, проверяя, ничего ли он опять не забыл. — Почему твои носки лежат в клетке Сычика? — возмущенно спросила она. — Потому что он любит уют, — невозмутимо ответил Рон. — Рон! Миссис Уизли с самого утра готовила еду в дорогу, будто собиралась отправить детей не в школу, а в многомесячную экспедицию. Весь дом пах пирогами, свежим хлебом и клубничным джемом. День проходил шумно и суетливо, растворяясь в хлопающих дверях, голосах и бесконечных сборах. И слишком быстро подходил к концу. На площадь Гриммо они трансгрессировали уже вечером. Темный фасад дома мрачно возвышался между соседними зданиями, будто все еще не до конца доверял миру после долгих лет запустения. Стоило двери закрыться за последним чемоданом, как тишина старого особняка тут же стала почти осязаемой. Без Сириуса дом ощущался иначе. Слишком тихим. Гарри машинально замедлил шаг в коридоре, ожидая услышать знакомый лающий смех крестного или звук радио где-нибудь на кухне. Но вместо этого дом встретил их только скрипом старых половиц и приглушенным тиканьем часов. — Мерлин, я забыл, какой здесь неприятный коридор ночью, — пробормотал Рон, таща наверх свой чемодан. — Это потому что на тебя из каждой стены смотрят умершие Блэки, — невозмутимо заметила Джинни. — Спасибо. Теперь стало намного лучше. Гермиона тихо усмехнулась и первой направилась на кухню. Вскоре старый дом начал постепенно оживать. На столе появились остатки пирога из Норы, чайник, бутерброды и пачка печенья, которую Джинни каким-то образом успела стащить еще утром. Рон ел так, будто в Хогвартсе их собирались морить голодом, а Гермиона босиком сидела на стуле, поджав под себя ноги, и сонно читала. — Гермиона, если ты сейчас начнешь готовиться к ЖАБА, я уйду жить на улицу, — предупредил Рон. — Я просто вспоминаю прошлый курс. — В десять вечера? — Именно поэтому я и читаю сейчас. Гарри тихо улыбнулся в кружку с чаем. За окнами уже давно стемнело. Где-то наверху скрипели трубы, а старая люстра слегка покачивалась от сквозняка. Потом Джинни каким-то образом нашла старую коробку с фотографиями. И вечер внезапно снова ожил. Они сидели прямо на полу гостиной, перебирая колдографии. Молодой Сириус ухмылялся с движущихся снимков рядом с Джеймсом. Люпин выглядел уставшим даже в шестнадцать. На одной из фотографий маленький Регулус раздраженно пытался вырвать игрушечную палочку у Беллатрисы. — Он выглядел таким живым, — тихо заметил Гарри, рассматривая снимок Регулуса. — Пока ему не пришлось взвалить на себя ожидания всего Рода, — так же тихо ответила Гермиона. На секунду между ними повисла странная тишина. Потом Рон случайно уронил целую коробку фотографий себе на колени, и атмосфера снова рассыпалась смехом. Вечер медленно тек дальше. Джинни начала клевать носом первой. Потом Рон почти уснул прямо в кресле, а Гермиона уже не столько читала расписание, сколько смотрела в одну точку поверх пергамента. — Нам вставать через семь часов, — сонно пробормотала она. — Значит, технически это уже почти утро, — философски заметил Рон. — Это не делает ситуацию лучше. В конце концов все начали расходиться по комнатам. Точнее Гермиона настояла на том, что всем пора ложиться спать. Гарри задержался у окна в коридоре чуть дольше остальных. Лондон за стеклом тонул в темноте, только редкие фонари размывались золотыми пятнами в ночном тумане. Когда наверху окончательно стихли шаги и хлопнули последние двери, Гарри тоже направился в ванную. Свет там еще горел. Гермиона стояла у раковины в огромной черной футболке, доходившей почти до колен, и пыталась собрать волосы в небрежную косу. Несколько влажных прядей все равно упрямо спадали ей на лицо, пока девушка продолжала читать. Гарри тихо усмехнулся. — Ты даже ночью не можешь перестать быть Гермионой? Она подняла на него усталый взгляд через зеркало. — Я просто как будто забыла все, что знала до лета. — И ты решила все это вспомнить в двенадцать ночи. — Уже почти час, вообще-то. — Это должно было меня успокоить? Гермиона фыркнула и наконец кое-как собрала волосы. Гарри встал рядом, доставая свою щетку. Некоторое время они молчали. Только шумела вода в трубах и тихо стучал дождь, который незаметно начался за окнами Гриммо. Сонная Гермиона выглядела совсем иначе, чем днем. Мягче. Без своей привычной собранности. Она задумчиво читала продвинутую Трансфигурацию даже с зубной щеткой во рту, периодически хмурясь так серьезно, будто решала вопрос национальной безопасности. Гарри поймал себя на том, что снова слишком долго смотрит на нее через зеркало. Гермиона внезапно подняла глаза. Их взгляды встретились в отражении. — Что? — невнятно спросила она, не вынимая щетку изо рта. Гарри моргнул и слишком быстро отвел взгляд к раковине. — Ничего. Подозрительно сощурившись, Гермиона несколько секунд смотрела на него, а потом вдруг протянула руку и стерла большим пальцем пену зубной пасты с его щеки. Совершенно машинально. Будто это было самой обычной вещью в мире. Гарри замер на секунду, а Гермиона уже спокойно отвернулась обратно к зеркалу, явно даже не заметив, что только что сделала. — Спокойной ночи, Гарри, — сонно пробормотала она, собирая вещи. Гарри тихо усмехнулся, пытаясь вернуть себе способность нормально думать. — Спокойной ночи, Гермиона.