Город на костях

Санкт-Петербург 1996 года встретил Антона не парадным блеском дворцов, а сырым, пронизывающим ветром с Невы и запахом бензина. Он приехал из маленького городка под Псковом, сжимая в кармане последние мятые купюры и огромную, наивную мечту – поступить в университет, стать архитектором, строить что-то вечное, а не прозябать на разваливающемся заводе, как его отец. Деньги на жизнь и учебу нужно было где-то брать. Реальность быстро ударила под дых. «Честная работа» означала гроши, на которые можно было разве что не умереть с голоду. Случай свел его с парнем по имени Лёха в дешевой пельменной. Лёха был старше, увереннее, на его запястье блестели золотые часы. Он говорил о «реальных деньгах» и «серьезных людях». Так Антон попал к «Хозяину». Хозяином звали Виктора Павловича – грузного, молчаливого мужчину лет пятидесяти, державшего под собой несколько рынков и пару ресторанов в центре. Его «офис» располагался в задней комнате одного из этих ресторанов, где пахло дорогим коньяком и сигарами. Антон, со своей худобой и вечно испуганными глазами, сначала был на побегушках: отвезти пакет, забрать деньги, постоять «на стрёме». Он был незаметен, исполнителен и, что самое главное, не задавал лишних вопросов. Он видел многое: как ломают пальцы несговорчивым коммерсантам, как в багажники запихивают людей, как деньги, перевязанные резинками, перетекают из рук в руки, словно кровь по венам этого больного города. Страх стал его второй кожей. Но деньги и вправду были. Впервые в жизни он мог позволить себе не только еду, но и хорошую одежду, и даже откладывать на мечту. Он убеждал себя, что это временно. Просто способ выжить. Его заметили. Хозяин начал доверять ему более серьезные дела. Теперь Антон ездил с «бригадой» на «стрелки». Его задачей было стоять позади, сжимая в холодном кармане куртки тяжесть пистолета, и просто быть частью массовки, создающей ощущение силы. Именно на одной из таких «стрелок» он его и увидел. Они приехали на заброшенный склад на окраине города. Дождь моросил, превращая пыль и грязь в липкое месиво. Конкуренты, «казанские», претендовали на один из рынков Хозяина. Напряжение висело в воздухе так плотно, что его можно было резать ножом. Из черного «Мерседеса» напротив вышли несколько человек. И среди них – он. Он был не похож на остальных. Никакого малинового пиджака или золотой цепи толщиной в палец. На нем была простая черная кожаная куртка, темные джинсы. Но держался он с таким ледяным спокойствием, словно это была не бандитская разборка, а деловая встреча. У него были темные, почти черные волосы, резкие, аристократичные черты лица и глаза цвета штормового неба. Когда их взгляды на секунду встретились, Антона прошибло током. В этом взгляде не было ни страха, ни злобы – только холодная, хищная оценка. – Это Олег, – прошипел рядом Лёха. – Правая рука их главаря. Отморозок полный. Говорят, может в глаза смотреть и горло перерезать. Переговоры шли на повышенных тонах. Антон не слушал слов, он не мог оторвать взгляда от Олега. Тот стоял чуть позади своего босса, не произнося ни слова, но именно от него исходила главная угроза. Каждое его движение было выверенным, плавным, как у пантеры перед прыжком. В какой-то момент спор зашел в тупик. Один из людей Хозяина выхватил ствол. В следующую секунду мир взорвался. Антон инстинктивно упал на землю за машину. Выстрелы трещали, как сухие ветки в костре. Когда все стихло, он осторожно выглянул. Двое из «казанских» лежали на земле. Олег, с пистолетом в руке, прикрывал отход своего босса к машине. Прежде чем сесть в «Мерседес», он снова посмотрел в сторону Антона. На его скуле была свежая царапина, из которой сочилась кровь. Их взгляды снова встретились, и в этот раз в глазах Олега промелькнуло что-то еще – не то удивление, не то презрение. Машина сорвалась с места, оставив после себя запах пороха и смерти. Антон сидел в грязи, сердце колотилось где-то в горле. Он только что видел, как убивают людей. Он должен был чувствовать ужас, отвращение. Но единственное, что застыло перед его глазами, – это лицо Олега и капля крови на его щеке.