Дышать тобой

Они замерли напротив друг друга. Два сумеречных охотника, парабатай, некогда ближе родных братьев, а сейчас совсем чужие. Обоим было больно. Горько, тоскливо, отчаянно безнадёжно. — Я буду говорить, — подал голос Джейс, — а ты не перебивай. Стоящий напротив него Алек был, наверное, единственным абсолютно трезвым на этом вечере. Сам Джейс выпил, не особенно много, но иначе он бы, вряд ли решился. До сих пор и так стояло перед глазами шокированное лицо Мии, когда он сказал ей о желании расставить с Алеком все точки. Он понятия не имел почему, но девушка прониклась к Лайтвуду искренней неприязнью. Причин не сообщала, лишь заверила, он ей ничего не сделал. Потому всё, что Джейс от неё мог добиться «он мне не нравится». — Мы с тобой знакомы с самого детства, — продолжил Джейс. — Многие годы я считал тебя лучшим другом. Братом, если не по крови, то по духу. Человеком, которому доверял безоговорочно и с которым делился всем. Мне никогда не нравились секс-меньшинства. Уж как есть, не дано мне понять и крайне сложно принять, когда людей тянет на особей своего пола. Но любя тебя, я засунул эту неприязнь куда поглубже, ведь если тебя это делает счастливым, мне оставалось только принять тебя таким, какой ты есть. На эти слова Алек тяжело сглотнул. Он всё это и сам знал. Чувствовал. И то, что Джейс терпеть не мог однополую любовь, но ради него этого не показывал, заставляло Алека любить его ещё больше. — Ладно, буду откровенным до конца, — губы Джейса исказила кривая ухмылка, после чего он бросил на Алека острый взгляд. — Я знал, что ты был в меня влюблён. Ты хорошо шифровался, но мы парабатай и твоя скрытность заранее была обречена на провал. — Знал? — выдохнул Алек шокировано. Он не мог поверить. Все эти годы он был убеждён, что достаточно хорошо скрывает свои чувства. Джейс ни разу ни словом, ни делом не показал о своей осведомлённости про его больные чувства. — Знал, — подтвердил Джейс. — Но я верил тебе и решил, раз ты молчишь, значит понимаешь, насколько это неправильно. И не стоит тебя лишний раз нервировать, сообщая о своём знании, нужно просто дать тебе переболеть этой заразой. Я верил тебе настолько, что даже в мыслях не допускал, что ты можешь поступить со мной так, как ты поступил. Что можешь вынашивать омерзительный подлый план, чтобы воплотить свои юношеские извращённые мечты. — Я не вынашивал никаких планов! — горячо возразил Алек. — Да неужели? — теперь лицо Джейса приняло уже привычное, злобно-презрительное выражение, раня этим душу Алека. — Мы оба знаем, что я никогда и на за что не лёг бы с тобой в одну постель, как бы не был пьян. Это значит, что ты, скотина, что-то мне подмешал. Что-то лишившее меня рассудка. А значит ты заранее готовился. Где-то приобрёл ту дрянь, что мне подмешал и выжидал момент. Джейс всё это говорил тихим, злым шёпотом в самое лицо Алека расстреливая его ненавидящим взглядом разноцветных глаз. — Неправда! — задохнулся Алек от болезненных упрёков. Всё сказанное Джейсом звучало до тошноты логично, но это не было правдой! Бесконечное количество раз Алек вспоминал тот вечер и его продолжение, и чем дальше, тем сильнее становилось его отвращение к случившемуся. К себе, своему поступку и этому грязному извращенному сексу. Его буквально подташнивать начало от этих воспоминаний. Это только усугубляло чувство бесконечной вины и бездонного отчаяния. — Я это зелье купил для себя, — признался Алек. — У тебя проблемы с потенцией? — обескураженно заморгал Джейс. — Нет, — отвёл Алек взгляд. — После развода с Магнусом, когда решил, что это не повод ставить крест на личной жизни, в один момент я захотел попробовать секс с женщиной. Приобрёл на всякий случай данное зелье. Нашёл женщину, и всё шло неплохо. Я даже думал всё получится само, без всяких зелий. Думал до момента, пока не осознал, что и с кем я собираюсь сделать. Тогда меня накрыло таким неприятием и отторжением, что я не захотел что-то исправлять даже с помощью зелья и просто ушёл. Закинул его во внутренний карман куртки и долгое время о нём не вспоминал. До того проклятого вечера. Я… Я не знаю, сам не понимаю, что за безумие тогда на меня нашло. Мой любовник тогда нехило меня обломал, я был зол и неудовлетворён. Мы сидели с тобой, глушили алкоголь и в какой-то момент я посмотрел на тебя… и всё, адекватность помахала мне ручкой, и я сделал то, о чём буду сожалеть до конца жизни — плеснул тебе этого зелья и воспользовался твоим невменяемым после него состоянием. Но уже с утра, когда мозги встали на место, единственное, что я чувствовал — бескрайний ужас. — Ещё скажи, что ты ни в чём не виноват и вообще жертва обстоятельств, — скривился Джейс брезгливо. — Нет, — покачал Алек головой, чувствуя, как болит в груди и душит отчаяние. — Моя вина не подлежит сомнению и обсуждению. До самой смерти мне этого не забыть. Но я хочу, чтобы ты знал, Джейс, — вскинул он на брата отчаянный взгляд голубых глаз, — я бы отдал что угодно не задумываясь, лишь бы иметь возможность отменить случившееся. — Но ты не можешь, — произнёс парабатай безжалостно. — Не могу, — отозвался тихо Алек с трудом сдерживая рыдания. — Я миллион раз проклял себя за всё это. Мне случившееся не менее отвратительно, чем тебе. Я никогда не был примером для подражания, но этим поступком превратил себя в настоящую мразь. — Да, превратил, — и не думал успокаивать его Джейс. Он чувствовал, Алеку плохо. Всё сказанное им максимально правдиво, только вот это ничего не меняло. Ему, Джейсу, тоже невыносимо, но он не находил в себе сил сказать искренне «прощаю». Он больше никогда не сможет доверять Лайтвуду, как это было когда-то. Ему вообще не хотелось иметь с ним каких-либо дел и даже смотреть на него. Джейс знал, когда-нибудь станет легче, но сейчас душу разъедали боль и горечь потери. — Я никогда больше не смогу тебе доверять, — решил Джейс, что пора сворачивать разговор, подводить итоги. — Я продолжу искать способы разорвать нашу клятву парабатай. Но даже если такого способа нет, парабатай мы будем только официально, по факту у меня больше нет парабатая, брата и друга. Прими это и смирись. Наше противостояние действительно затянулось. У меня нет ни малейшего желания даже просто работать с тобой, но я буду это делать по распоряжение свыше, но не более того. Подводя итог, я больше не собираюсь огрызаться на тебя при каждой встрече и показательно не замечать, но и ты ко мне не лезь. Обращайся только по важному делу. Каждый из нас дальше живёт своей жизнью так, словно мы и не знакомы толком. Это максимум, что я могу предложить в данной ситуации. Слушая свой приговор, Алек старался дышать глубже. Боль раскалённой лавой бесновалась внутри. Он не был наивным дураком и Джейса знал достаточно хорошо, чтобы понимать — не простит. Но всё равно было невыносимо слушать, как самый близкий в его жизни человек отказывается от него. Спокойно, осознанно. Размельчает в пыль осколки их отношений и развеивает их по ветру. Алек столько времени надеялся на этот разговор, надеялся на какое-то чудо… Глупец. Вот и всё, Джейс окончательно от него отказался. И всё же это было лучше, сжигающей всё на своём пути ненависти. Наверное. Джейс давно ушёл, а Алек так и продолжал стоять на улице стиснув руки в кулаки. Зажмурившись, он почувствовал, как по щеке сбежала солёная капля. Он заслужил. Всё это заслужил: боль, отчаяние и одиночество. Алек молил Ангелов лишь об одном, чтобы Джейс когда-нибудь смог переступить через случившееся и стать счастливым. А ему пора возвращаться в зал. Он не имеет права портить праздник Клэри, какой бы апокалипсис не творился внутри.

***

День рождения удался, так считала сама именинница. Гости стали расходиться только к утру, когда клуб закрывался. Кто-то направлялся в институт, потому что там жил или договорился о временном постое. Кто-то в гостиницы и хостелы, часть напрямую в Аликанте. Из близких первым исчез Джон в обнимку с фигуристой охотницей, которую Клэри иногда видела в институте. Затем подошла ещё раз поздравить и попрощаться Мия. К облегчению Клэри, разговор с Джейсом пошёл только на пользу. Парабатай успокоилась и даже извинилась. Между ними всё снова стало как прежде. Вообще Клэри созвала массу народу и под вечер от обилия знакомых лиц и поздравлений у неё рябило в глазах, а от необходимости уделить по возможности каждому гостю хотя бы минуту времени гудели ноги. Клэри надо была самой уже двигаться в сторону института, ставшего ей временным домом, как на глаза попался задумчивый Алек с неизменным стаканом сока. — Домой не собираешься? — спросила она, вставая напротив парня. — А? Что? — очнулся Алек от своих мыслей. — Здесь остаёшься ночевать или в институт? — хмыкнула Клэри. — Очень смешно, — пробурчал Алек, после чего огляделся и заметил резко сократившееся число народу. — Естественно домой. — Так пошли, — улыбнулась Клэри. Все эти часы Алек провёл вспоминая каждое мгновение долгожданного разговора с Джейсом. Размышлял, мог ли он сказать или сделать что-то, чтобы всё закончилось иначе, лучше? И сколько бы не думал, не находил таких вариантов. А ещё его беспрестанно атаковали образы их общего прошлого, где они были едины, братьями, доверяющими друг другу бесконечно. Ничего этого уже не будет… Больно. Алек так глубоко ушёл в себя, что не заметил, как начал расходиться народ, даже подошедшую Клэри приметил не сразу. Выйдя на улицу, охотники попытались отыскать такси, но не получалось. Словно отсюда разом разъехались все нужные машины, а едущие мимо не останавливались. — Значит идём пешком, — произнёс философски Алек чуть пожав плечами. — Ангелы, за что? — простонала Клэри возводя глаза к светлеющему небу. Её ноги не просто гудели, они отваливались и пульсировали от тупой боли. Больше всего она жаждала поскорее снять эти убийственно высокие шпильки. А тут ещё до института топать целую вечность. Это она и пояснила Алеку, когда тот поинтересовался в чём проблема. Впервые за вечер, Алек обратил внимание на образ девушки. На ней было изумрудное, в тон глазам, платье. Лиф без бретелей, расшитый мелкими каменьями, плотно облегал стройный девичий стан, чуть пышная юбка была длинной чуть выше колена. На ногах Клэри были открытые босоножки на головокружительном, тонком каблуке. Распушенные волосы волной пламени струились по спине. Всё же, скорее всего, она красивая. Жаль он такой чурбан, что не в силах этого прочувствовать и действительно оценить. Но в то, что после нескольких часов в такой обуви Клэри уже явно устала, он охотно верил. — У меня есть идея, — произнёс Алек, улыбнувшись уголком рта. — За мной. Минут через десять они стояли у круглосуточного магазинчика «Тысяча мелочей». Сначала Клэри не понимала зачем ей городская барахолка, но когда Алек нашёл там целый ящик с мягкими тряпичными кроссовками, она была готова его расцеловать. И сделала бы это, не опасайся смутить или напугать парня. — А как же — это не подходит к платью? — поддел её Алек, когда она переобулась. Ну, а что? Будь на месте Клэри Изабель она бы весь мозг вынесла подобными фразами. Он уже привык и был даже готов услышать нечто подобное. — Плевать, — фыркнула Клэри, а потом солнечно улыбнулась ему. — Спасибо, Алек. Он даже чуть смутился от столь искренней благодарности за такую сущую мелочь. Почти до самого института они шли молча, лишь изредка переговариваясь короткими фразами. Алек сам по себе был не самым общительным человеком, а Клэри слишком устала для пустой трескотни. — Мы поговорили, с Джейсом, — вдруг решился Алек поведать своей спутнице о столь важном для себя разговоре. — И? — встрепенулась Клэри. — Договорились о том, что каждый теперь живёт своей жизнью, будто мы и не знакомы толком, — улыбнулся грустно Алек. Она заметила безысходную тоску в глазах парня. Чуть обогнав Алека и остановившись на его пути, Клэри решительно взглянула ему в глаза. — Алек, это уже прогресс, — попыталась она его хоть как-то ободрить. — Ещё вчера он только оказавшись в одном помещении с тобой начинал корчить рожи и плеваться во все стороны, а сегодня вы договорились о нейтралитете. — Мне его так не хватает, — прошептал он потерянно. На это Клэри было нечего ответить. Ей было жутко представить, что было бы с ней, поругайся они так, с концами, с Мией. Сама мысль потерять свою сестру, её доверие и близость, наполняла Клэри ужасом. Потому ей оставалось лишь представлять, насколько плохо должно быть Алеку. Нет таких слов в мире, которые могли бы унять его боль. Потому она просто крепко его обняла. — Сейчас всё плохо и кажется никогда уже лучше не станет, — тихо произнесла Клэри. — Но однажды настанет момент, когда станет легче и ты поймёшь, что жизнь далеко не так плоха, как казалось. — Твои слова, да Ангелам в уши, — прошептал Алек, обнимая её в ответ. Так они и застыли, обнявшись посреди ещё безлюдной улицы только начавшего просыпаться города. Алеку искренне хотелось поверить в слова девушки, а Клэри всей душой желала хоть как-то ему помочь, облегчить сжирающую его душу боль.

***

Замерев, он смотрел на ряд одинаковых кристаллов. Ровно тридцать шесть штук. Три раза по двенадцать душ. Невольная улыбка расползлась по тонким губам мужчины, когда он вспомнил, какими дураками оказались охотники. Вызванные им исполнители методично собирали для него души и энергию по Нью-Йорку, а они почти до самого конца и не в курсе были того, что происходит у них под самым носом. Но и сейчас он сильно сомневался, что даже вызнав о жертвах и их количестве, они хоть что-то поймут. Ритуал слишком древний, а демон, которого он желает призвать и подчинить… Его имя давно забыто живыми. К тому же, теперь придётся ждать летнего солнцестояния, до которого ещё было почти три месяца, а этого времени хватит, чтобы дураки-нефилимы расслабились. Этого времени ему с лихвой хватит чтобы умыкнуть ещё четыре столь нужные ему души. А когда он добьётся своего, эти тошнотворные стражи сумеречного мира ничего не смогут сделать. Главное, не выдать себя раньше времени. Ещё раз улыбнувшись, мужчина вышел из своего тайного убежища, насвистывая весёлую мелодию.