Что для тебя счастье?

      Каждый ищет свое счастье, каждый нуждается в любви; мы рождаемся одни, но созданные любовью. Так и Дамблдор хочет любви, как и все нормальные люди, а кто же не хочет любви? Ну, разве что, странные люди. Чтобы обрести свое счастье, то Дамблдор ринулся в отчаянную попытку найти через объявление партнёра. Объявления вешают, наверное, самые отчаянные и одинокие люди, и Дамблдор оказался в их числе, не обессудьте, но он явно в самом расцвете своих сил, когда еще не поздно отыскать любовь. Он не слишком молод, но и не слишком стар для этого. На его объявление откликнулся один человек, но этот человек анонимно прислал письмо, и Дамблдор не знал имени того, кто в скором времени пойдёт с ним на свидание. Альбус стоял у зеркала и расчёской поправлял волосы на висках. Мужчина поправил темно-фиолетового цвета пиджак и посмотрел на себя в полный рост в отражении зеркала. Рыжие волосы хорошо шли к фиолетовому цвету, делая контраст в его образе. Альбус вздохнул, глядя на свое отражение. Фиолетовый пиджак действительно придавал ему вид человека, который не собирается сдаваться на милость судьбы, даже если его сердце всё еще напоминает поле боя. Он поправил манжеты, стараясь унять легкую дрожь в пальцах. Неужели это правда? Неужели анонимный собеседник действительно решится явиться на встречу? — Ну же, Альбус, соберись. Ты великий волшебник или испуганный подросток? — прошептал он сам себе, криво усмехнувшись зеркалу. Чувство азарта, давно забытое, смешивалось с предвкушением и легким, почти детским страхом разочарования. Альбус взял со стола небольшую коробочку с леденцами, и вщял одну из конфеток — старая привычка, когда он нервничал. Альбус на мгновение замер, прислушиваясь к тишине дома. Он почувствовал укол раздражения от одиночества, что царит в его собственном доме, и это чувство лишь прибавило силу воли Дамблдору, отчего мужчина взяв себя в руки, то аппарировал на адрес встречи. Альбус больше не хотел быть одному. Он прибыл в одно из роскошных мест в Англии — в ресторан 《Элителль》, обычно в этом ресторане действительно сходятся многие парочки, и Дамблдор не зря выбрал это место для встречи со своим анонимным партнёром для встречи. Дамблдор занял столик, который был посередине зала, чтобы слиться с массовкой, вид растительности в ресторане вызывал у Дамблдора приятное чувство комфорта и уюта, почему-то ему вспомнился Насыпной Нагор, где он родился, от своих мыслей его отвлек юноша, который подошел к его столику — парень был очень молодым, не сказать что ему восемнадцать, но это скорее из-за его худобы кажется так; — Добрый вечер, Альбус, верно? — спросил Том Риддл, выдвигая стул. У парня был странноватый акцент, он словно пытается говорить на английском или даже имитировал английский, будто ему неудобно говорить на этом языке. — Здравствуйте, — Альбус поднялся из стола ради приличия и пожал руку парня в легком рукопожатии. — меня зовут Альбус Дамблдор. А вы — мой собеседник из письма, я верно понял? — Все верно, — кивнул Том, его рука была на ощупь холодной, словно он замёрз. — Ах, вы так тайно писали мне, что не удосужились написать мне свое имя. Может всё-таки сможете сказать мне свое имя? - Дамблдор неловко отодвинул стул, приглашая Тома сесть, и попытался вернуть лицу маску светского спокойствия, хотя сердце билось нервно быстро. — Присаживайтесь, пожалуйста. Вы выглядите так, будто проделали долгий путь через холод. — Я — Том, — коротко ответил юноша, и занял свое место напротив Дамблдора за столиком. Альбус показалось что они будто виделись уже. Это имя… Альбус смотрел на этого юношу — худощавого, с этим странным, почти натужным акцентом, и казалось что знает этого Тома всю жизнь. — Том… — повторил Альбус; это имя прозвучало в его устах почти как молитва или заклинание. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок от прикосновения его холодной руки. — Прошу прощения за мою любопытливость. Просто… это имя кажется мне удивительно знакомым. Словно я слышал его в очень далеком и очень важном сне. — Странно, я вас никогда не встречал. Я с северной части Англии, — объяснил Том с лёгкой улыбкой. — Альбус, а вы получается давно один? — не мог не заметить Том, и положил локти на стол. Альбус отметил, что у парня отсутствуют манеры. — Да, мне сорок, — ответил Дамблдор, поджав губы. Он то и дело, что рассматривал парня: у Тома были чёрные, слегка вьющиеся волосы, острые черты лица, аккуратный нос и очаровательные тёмные глаза, которые напоминали бездну, скрытую за этими пушистыми и длинными ресницами. — а сколько вам лет? — Мне девятнадцать, — коротко ответил Том. Альбус едва заметно приподнял бровь. Девятнадцать лет. Разница в возрасте была ощутимой, почти пропастью, но в этом странном, наэлектризованном моменте она не казалась ему чем-то предосудительным. Напротив, это придает их встрече какой-то почти запретный, дерзкий оттенок. Он не мог оторвать взгляда от этих темных глаз, в которых, казалось, действительно можно было утонуть. — Девятнадцать… Значит, вы в самом начале пути, Том. Самое время для приключений и, возможно, для ошибок, — Альбус усмехнулся, пригубив вино, чтобы скрыть мимолетное волнение. Его взгляд скользнул по лицу юноши, отмечая каждую острую линию, каждый изгиб. — Но, признаться, я не ожидал, что мой анонимный собеседник окажется столь молодым. И столь решительным, раз решился на такую встречу. Мужчина подался чуть вперед, сокращая дистанцию, и в его глазах промелькнул лукавый огонек, который всегда выдавал в нем человека, любящего игры ума. — Скажите, Том, вы всегда так прямолинейны, или это только сегодня особенный вечер? — Мама говорит, что счастье надо брать дерзко и быстро, пока еще можно, — пожав плечами ответил Том. Альбус негромко рассмеялся, и этот смех был полон искреннего восхищения. Слова Тома, пропитанные какой-то необъяснимой, почти темной силой, заставили его сердце пропустить удар. В этом юноше чувствовалась некая первобытная уверенность, которая совершенно не вязалась с его худобой и бледностью. — Ваша мама дает весьма практичные советы, — проговорил Дамблдор, и в его голосе проскользнула бархатистая нотка. Он медленно поставил бокал на стол, не сводя взгляда с темных глаз собеседника. Его забавляло это столкновение — его зрелого, обремененного опытом спокойствия и этой юношеской, дерзкой жажды жизни. — Знаете, Том, я всю жизнь старался действовать рассудительно и осторожно. Но, глядя на вас, я начинаю задумываться, не слишком ли много времени я потратил на раздумья, вместо того чтобы действовать. Дамблдор чуть склонил голову набок, и в его взгляде, обычно мудром и отстраненном, промелькнул опасный, почти кокетливый огонек. — Слишком долго думаете, я заметил, — улыбнувшись сказал Том, поддерживая слова собеседника. — но вижу, что вы тоже любите идти на риск. Альбус почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Этот юноша, этот Том, читал его как открытую книгу, проникая сквозь маску добродетельного профессора. В этом взгляде не было робости — лишь вызов, который заставлял кровь бежать быстрее. — Риск — это единственное, что заставляет чувствовать себя по-настоящему живым, не так ли? — Альбус чуть прищурился, его голос стал ниже, приобретая вкрадчивые, почти интимные нотки. Он не сводил глаз с губ Тома, гадая, каков на вкус этот парень. — И, кажется, я только что сделал свой самый рискованный шаг, согласившись на это свидание. Альбус потянулся через стол, его пальцы на мгновение, словно случайно, коснулись руки Тома — всё такой же прохладной, но теперь он не отстранился, а лишь слегка задержал контакт, изучая реакцию парня. — Так что же, Том? Раз уж мы решили не тратить время на лишние раздумья… расскажите мне, что именно вы считаете счастьем, которое нужно брать быстро? — Счастье? — задумчиво переспросил Том, и поднял взгляд к потолку. В этом жесте его глаза казались почему-то большими. — для меня счастье это долгая жизнь. А еще иметь рядом достойного человека. Поэтому я ищу достойного человека. — Вот как. Хорошо, — прищурился Дамблдор, и решил спросить вопрос, который мучает его с тех пор, как он увидел этого юношу. — Скажите, Том, вам девятнадцать, но я вас не видел в Хогвартсе, вы учились в Хогвартсе? — поинтересовался Дамблдор, скрестив пальцы на столе и внимательно посмотрел на парня. — Я не учился в Хогвартсе, — ответил Том, его глаза вернулись с потолка на лицо мужчины. — Не учились? Как же так, — Альбус приподнял бровь, чувствуя странный укол любопытства, смешанный с предчувствием чего-то необычного. — Значит, вы — редкий экземпляр, Том. Маг, чей путь пролегал не за стенами Хогвартса. Дамблдор слегка наклонился вперед, не сводя пристального, изучающего взгляда с лица юноши. Его заинтриговала эта скрытность; в мире, где все хотели выделиться, этот парень казался загадкой, которую нестерпимо хотелось разгадать. — Что ж, у каждого свой путь. Но, признаться, мне нравится ваша прямота. Это куда честнее, чем пустые комплименты. — Моя мама не любит, когда я говорю загадками, поэтому стараюсь говорить прямо, — ответил Том. Альбус мягко усмехнулся, и в его глазах блеснуло понимание. Он ценил честность, даже если она была неприкрытой и граничила с дерзостью. В этом юноше чувствовалась странная, почти пугающая зрелость, которая не соответствовала его девятнадцати годам. — Что ж, передайте вашей матери мою искреннюю благодарность. В наше время прямота — это редкий и чертовски привлекательный дар, — произнес Дамблдор, откидываясь на спинку стула. Его взгляд стал более расслабленным, но внимательным. Он наслаждался этой игрой, этой искрой что была между ними. — Раз уж мы договорились обходить стороной загадки, может, перейдем к делу? Раз вы ищете достойного человека, то должны понимать, что достойные люди не всегда бывают предсказуемыми. Расскажите мне, Том, чего вы боитесь больше всего на свете? Ведь только так можно понять, насколько человек по-настоящему честен с собой. Альбус внимательно следил за реакцией Тома, готовый поймать малейшее изменение в его выражении лица. Альбус чувствовал, что этот вечер обещает быть куда более захватывающим, чем он мог себе представить. — Я боюсь, что мама вернётся к папе, — честно признался Том. Альбус замер, и его рука, тянувшаяся к бокалу, остановилась на полпути. Он ожидал чего угодно: страха перед смертью, потери магии, одиночества в веках, но этот ответ был таким приземленным и в то же время таким пронзительно человечным, что на мгновение маска искушенного обольстителя спала с его лица. В глазах Дамблдора промелькнула глубокая, почти отеческая грусть. Он увидел в этом признании не слабость, а ту самую уязвимость, о которой сам так часто забывал в погоне за великими целями. Он вдруг понял, что за этой дерзостью и холодным спокойствием скрывается мальчик, чья единственная опора — это хрупкий семейный мир. — О… это… это совсем не тот страх, к которому я был готов, — тихо произнес Альбус, и его голос стал мягким, лишенным всякого сарказма. — Простите мою наглость, Том. Я искал в ваших словах философскую бездну, а вы открыли мне нечто гораздо более важное — семейную преданность. Альбус накрыл ладонь Тома своей, на этот раз не играя, а стараясь передать ему то самое тепло. Том опустил взгляд на руку мужчины и его уголок губ дрогнул в подобии улыбки. — Я хочу отношений, Альбус. Можно на «ты»? Альбус чуть прищурился, и в глубине его глаз вспыхнул лукавый огонек. Этот вопрос, заданный с такой обезоруживающей прямотой, заставил его на мгновение замереть, смакуя момент. Он не привык к такой решительности, и, признаться, это чертовски заводило. Альбус медленно убрал руку, но лишь для того, чтобы переплести свои пальцы с пальцами Тома, крепко сжимая их. Его взгляд скользнул по губам собеседника, а затем снова вернулся к глазам. Альбус почувствовал, как по телу разливается едва уловимое, но приятное тепло. Его взгляд, обычно мудрый и немного отстраненный, сейчас стал мягче, наполняясь нескрываемым интересом. Он не спешил, позволяя моменту растянуться, наслаждаясь этой внезапной близостью и тем, как свет падал на лицо собеседника. Он чуть подался вперед, сокращая расстояние, и его пальцы, все еще касавшиеся руки Тома, едва заметно погладили кожу, словно проверяя реальность происходящего. — На «ты»? О, это было бы весьма славно, Том, — Альбус тихо рассмеялся, и этот смех, глубокий и бархатистый, прозвучал почти интимно. — Знаешь, формальности всегда мешали мне видеть истинную суть вещей. А я очень хочу увидеть твою суть. Он пристально посмотрел Тому прямо в глаза, и в этом взгляде читался вызов, смешанный с обещанием. В нем не было строгости преподавателя школы, лишь мужчина, который нашел нечто, заставившее его сердце биться чуть быстрее. — Так что, — Альбус сделал паузу, его голос стал ниже. — если ты готов к тому, что «отношения» — это не только красивые слова, то я готов обрадовать, что я приму твое предложение с удовольствием. — К кому отправимся домой? Ко мне? К тебе? — поинтересовался Том, усмехнувшись, чувствуя ласку пальцев Альбуса на своей руке. — Твой дом или мой? Выбор, который кажется простым, но несет в себе столько нюансов, — Дамблдор усмехнулся. — В моем доме сейчас слишком много старых книг и тишины, которая может показаться тебе скучной. А вот твой дом кажется куда более интригующим местом для меня. Я хочу знать о тебе все. Альбус подался еще ближе, так что Том мог почувствовать тепло его дыхания на своих губах. — Давай отправимся к тебе. Я хочу узнать, каково это — быть в твоем пространстве. — Оу, хорошо, но должен предупредить что моя мама может показаться слишком назойливой, — неловко признался Том, он ожидал что они поедут к Альбусу, но видимо не судьба. Не вопрос, он готов привести мужчину домой без всяких вопросов, но иногда мама чересчур любопытная. Альбус негромко рассмеялся, и этот звук, лишенный всякого осуждения, показался удивительно уютным. Он не боялся чужого любопытства; напротив, сама мысль о том, что у Тома есть семья, вызывала в нем странное, почти щемящее чувство нежности. — Назойливая мама? Ну что ж, Том, я всегда находил способ вежливо обходить острые углы. Или, если потребуется, я просто очарую её своим бесконечным красноречием, — Дамблдор подмигнул Тому, и в этом жесте было столько непринужденного флирта, что воздух между ними, казалось, стал гуще. Он поднялся, не разрывая их соприкосновения, и мягким, но уверенным движением потянул Тома за собой, словно приглашая следовать за ним в это неизведанное приключение. Когда они прибыли домой к Тому, то Альбусу показалось что, чем ближе Том к дому, тем скованнее чувствует; Том привёл в свой дом, это не был роскошным домиком, но в нем была некая атмосфера таинственности, что и от Тома. Едва Том ступил в дом, то его настигла Меропа. — Том, это ты? — воскликнула женщина в платье в цветок, а ее глаза были косыми, если встретиться глазами. — Да, мама, это я, — неловко ответил Том. Альбус замер на пороге, не спеша входить, и его взгляд скользнул по интерьеру дома. Он сразу почувствовал ту самую ауру — смесь уюта и чего-то неуловимо мрачного, что идеально дополняло образ Тома. Но появление Меропы заставило его мгновенно переключить внимание на женщину. Дамблдор не почувствовал ни тени пренебрежения к её внешности или странному взгляду. Напротив, в его глазах отразилось искреннее, мягкое любопытство. Альбус плавно шагнул вперед, грациозно, как и подобает человеку его статуса, и слегка склонил голову в знак приветствия. — Добрый вечер, мадам. Прошу прощения за столь внезапное вторжение, — голос Дамблдора прозвучал бархатисто и успокаивающе, стремясь разрядить возникшее напряжение. — Меня зовут Альбус. Я — друг Тома. Мужчина бросил быстрый, многозначительный взгляд на Тома, в котором читалось немое: «Не переживай, я справлюсь». Затем он снова обратил свой взор на Меропу, одарив её своей самой обезоруживающей и теплой улыбкой. — У вас чудесный дом. В нём чувствуется уют. — Здравствуйте, Альбус, — произнесла намного скованнее Меропа, женщина стеснялась, ее будто смущали названные гости. Альбус уловил эту робость, это внезапное желание женщины спрятаться в тени собственного дома. Он не стал давить на неё своим присутствием, а наоборот, постарался сделать своё положение в комнате максимально незаметным и ненавязчивым. Альбус чуть расслабил плечи, принимая более непринужденную позу. — Прошу прощения, если застали вас врасплох. Мы не хотели доставлять вам неудобств, — произнес Дамблдор мягко, словно убаюкивая её тревогу. Его взгляд на мгновение переместился на Тома, и в этом коротком контакте промелькнула поддержка, безмолвное обещание, что он здесь не для того, чтобы разрушать их мир, а чтобы стать его частью. Затем он снова повернулся к Меропе, слегка склонив голову набок, и его глаза лучились добротой. — Том так много рассказывал о… — Дамблдор сделал крошечную паузу, подбирая слово, чтобы не сболтнуть лишнего, но Том его прервал. — Достаточно, — недовольно фыркнул Том, и схватил за руку Альбуса. — мам, пожалуйста, ты только не мешай нам. Альбус лишь слегка приподнял бровь, когда Том так резко оборвал его, но в его взгляде не было ни капли обиды. Напротив, эта собственническая нотка в голосе парня, то, как он крепко сжал его руку, заставила сердце Дамблдора пропустить удар от внезапного азарта. Дамблдор мягко улыбнулся Меропе, давая понять, что всё в порядке, и позволил Тому увлечь себя вглубь дома. Как только они отошли на достаточное расстояние от женщины, Альбус не удержался от тихого, довольного смешка. — Оу, как сурово, Том. Ты так защищаешь свои границы, что я почти почувствовал себя преступником, прокравшимся в святая святых, — прошептал Альбус, не выпуская руки Тома. Он остановился в полутени коридора, притягивая парня чуть ближе к себе. — Но мне нравится твоя решительность. Она тебе очень идет. Так… куда же ты меня ведешь? Надеюсь, в этом доме есть место, где нас не будут прерывать? — его голос стал ниже, приобретая те самые опасные, флиртующие нотки, которые он приберегал только для особенных моментов. — Ты смущаешь мою маму, она боится незнакомых, — недовольным тоном выпалил Том, поднимаясь на второй этаж и заходя в свою комнату. У Тома было чисто, но в контраст с порядком шло разнообразие разной растительности: от декоративных цветов до лиан. Альбус послушно следовал за Томом, стараясь не слишком задевать дверной проем. Он зашел в комнату и замер, оглядывая обстановку. Если в гостиной он чувствовал лишь таинственность, то здесь его окружила настоящая живая стена. Зелень лиан свисала с полок, а аромат цветов был настолько густым, что его можно было почти потрогать руками. — Ох, Том… Это просто потрясающе, — прошептал Альбус, проходя вглубь и едва касаясь пальцами одного из широких листьев, свисающих с потолка. — Я и не подозревал, что ты — настоящий лесной дух в человеческом обличье. Это так гармонично. Дамблдор развернулся к парню, и его взгляд, теперь уже совсем не преподавательский, медленно скользнул по фигуре Тома, задерживаясь на его лице. Атмосфера в комнате резко изменилась: теснота, обилие растений и закрытая дверь создавали ощущение защищенного, почти интимного кокона. — Прости, если я был слишком экспрессивен внизу, — Альбус сделал шаг к парню, сокращая дистанцию до минимума, так что их разделяли лишь сантиметры. — После свидания полагается чтобы пара пара занялась сексом. Я хочу приступить именно к этой части, — прямо заявляет Том, давая понять собеседнику для чего они здесь. Альбус замер на мгновение, пораженный такой обезоруживающей прямотой. В его глазах вспыхнул опасный, темный огонек — не гнев, а то самое предвкушение, которое заставляет кровь бежать быстрее. Он медленно, почти лениво, сократил оставшееся расстояние, заставляя Тома почувствовать жар, исходящий от его тела. Он протянул руку и коснулся скулы парня, ведя большим пальцем по нижней губе, изучая её контур. Его взгляд стал тяжелым, затуманенным страстью, когда он смотрел прямо в глаза собеседнику. В этой комнате, среди шепота листвы и густого аромата цветов, мир за пределами этой двери перестал существовать. — Что ж, если ты так настаиваешь на соблюдении традиций свидания, то кто я такой, чтобы отказывать тебе в столь настойчивой просьбе? — Альбус придвинулся вплотную, почти касаясь своими губами губ Тома, давая тому возможность почувствовать его дыхание. Том неловко отодвинулся, немного рассмеявшись. — Мерлин, это так странно, — рассмеялся Том, выдывая то, что он стесняется их близости. Альбус замер, наблюдая за этой внезапной сменой настроения. Его рука, только что ласкавшая скулу Тома, замерла в воздухе, а на лице проступила понимающая, теплая улыбка. Он не чувствовал себя отвергнутым; напротив, эта уязвимость, этот неловкий смех сделали момент еще более человечным и настоящим. Мужчина не стал навязываться или снова переходить к агрессивному соблазнению. Вместо этого он сделал шаг назад, давая Тому пространство, чтобы тот мог перевести дух и справиться со своим смущением. Альбус мягко рассмеялся в ответ, и этот смех был полон искреннего участия. — О, Мерлин, ты прав. Это действительно может казаться странным, — произнес Дамблдор, прислонившись спиной к одному из книжных шкафов, стараясь выглядеть максимально расслабленно. — Мы только что узнали друг друга, и вдруг — и мы здесь, в твоей комнате, обсуждая такие вещи. Альбус внимательно посмотрел на Тома, его взгляд стал мягким и успокаивающим. — Не нужно торопиться, Том. Если тебе нужно время, то я подожду. — Но я хочу этого, — ответил Том, кусая нижнюю губу. Альбус замер, глядя на то, как Том закусывает губу. Этот жест, такой порывистый и одновременно уязвимый, заставил Альбуса залюбоваться парнем. В глазах Дамблдора вспыхнуло пламя, которое он больше не собирался усмирять. Он понял: Том просто хочет получить от него первые шаги. Дамблдор медленно сократил расстояние между ними. Его шаги были бесшумными, он положил руки на плечи Тома, ощущая под пальцами напряжение его мышц, и слегка наклонился к самому его уху. — Тогда не нужно слов, Том, — прошептал Альбус, и его горячее дыхание опалило кожу парня, вызывая невольную дрожь. — Раз ты так этого хочешь, то я не стану тебя разочаровывать. Его ладонь скользнула вниз по спине Тома, притягивая его к себе почти грубо, лишая возможности отступить, и накрыл его губы своими в глубоком, жадном поцелуе. Том промычал в поцелуй, но от смущения хотел вновь отстраниться, но рука мужчины не позволила это сделать. Попытка Тома отстраниться была почти неощутимой — лишь легкое, судорожное движение, которое Альбус пресек мгновенно. Его рука на спине парня сжалась крепче, а вторая ладонь переместилась на затылок Тома, пальцы запутались в его волосах, фиксируя его голову, не давая прервать этот контакт. Поцелуй из простого прикосновения превратился в нечто властное, жадное. Альбус буквально впитывал этот смущенный стон, который сорвался с губ Тома. Он не просто целовал его — он исследовал его, заставляя забыть о всякой неловкости, о матери в доме, о мире вокруг. — Ш-ш-ш… тише, — прошептал Альбус, на секунду отстранившись лишь для того, чтобы вдохнуть, но его губы все еще почти касались губ Тома. Его глаза потемнели, превратившись в два бездонных колодца страсти. — Не бойся. Просто отдайся этому. Альбус снова прильнул к его губам, на этот раз еще более напористо. Том приоткрыл глаза и его лицо прямо сейчас горело от смущения, поцелуй был таким жадным, что у него кружилась голова. Альбус почувствовал это смятение — жар, исходящий от кожи Тома, и его затуманенный, растерянный взгляд. Это было чертовски соблазнительно. Видеть, как этот гордый, решительный юноша теряет контроль от простого прикосновения, было для Дамблдора почти невыносимым удовольствием. Он почувствовал, как Том обмяк в его руках, ведомый головокружением. Альбус не стал давать ему опомниться. Вместо того чтобы отстраниться, он мягко перевел поцелуй с губ на челюсть Тома, а затем впился в его шею, оставляя там горячие, влажные следы. Его рука, скользившая по спине, опустилась ниже, нажимая на пояс брюк Тома, заставляя того почувствовать всю серьезность намерений мужчины. Том чувствовал что он медленно сходит с ума от переизбытка ощущений. Поцелуй в шею и рука на его пояснице заставили его возбудиться, отчего брюки стали в этот момент слишком тесными. Альбус, обладавший обостренным чутьем, мгновенно уловил перемену в теле Тома. Он почувствовал, как парень напрягся, как его дыхание стало рваным, а тело — более податливым и одновременно требующим. Когда его рука, скользившая по пояснице, наткнулась на явное, пульсирующее напряжение сквозь ткань брюк, по телу Дамблдора пробежала волна восторга. Мужчина отстранился всего на дюйм, чтобы заглянуть в затуманенные глаза Тома, и его губы растянулись в нежной улыбке. Он видел, как Том борется с собой, как его смущение борется с неистовым желанием. Его ладонь, уже не скрывая своего намерения, накрыла возбужденный член Тома прямо через плотную ткань, слегка сжимая его. — Хочу раздеться, — прошептал Том, и принялся стягивать с себя джемпер. Альбус завороженно наблюдал за этими движениями. В полумраке комнаты, прорезанном светом, пробивающимся сквозь листву, силуэт Тома казался чем-то нереальным, почти божественным. Вид того, как парень, не сводя с него горящего взгляда, стягивает с себя одежду, заставлял кровь Альбуса буквально закипать. Он не стал стоять в стороне, позволяя себе тоже избавиться от лишних слоев одежды, чувствуя, как прохладный воздух комнаты касается его разгоряченной кожи. Даже раздевшись до абсолютной наготы Том все равно чувствовал жар. Ему было жарко от ощущения того, что перед ним мужчина, и он прямо сейчас возбужден от него. Альбус сделал шаг вперед, сокращая последнее расстояние. Он провел кончиками пальцев по обнаженной коже плеч Тома, ощущая, как тот вздрагивает от этого прикосновения. Его взгляд скользнул вниз, по линии пресса, задерживаясь на каждом изгибе, словно он читал самую запретную и прекрасную книгу в своей жизни. Он не сводил с него глаз. Вид полностью обнаженного Тома — такого прекрасного, такого уязвимого и в то же время вызывающего — заставил его дыхание сбиться. Он видел, как по коже парня пробегает дрожь, и понимал, что это не только от прохлады комнаты, но и от того неистового жара, что пылал внутри них обоих. Его руки, всё еще слегка дрожащие от возбуждения, поднялись и легли на талию юноши, притягивая его к себе так, чтобы их нагие тела соприкоснулись. Том взял за руки мужчины, что покоились на его талии, и ступил назад медленными шагами, заставляя Альбуса следовать за ним, и плюхнулся на большую кровать. Когда они коснулись кровати, и Том опустился на мягкие простыни, Альбус навис над ним, опираясь на локти. Взгляд Дамблдора был неприкрыто жадным. Он смотрел на Тома так, словно тот был самым ценным сокровищем, которое он когда-либо находил. Свет, проникающий сквозь листву, дрожал на мускулистом теле юноши, создавая причудливую игру теней. Он медленно опустился ниже, целуя Тома в ключицу, чувствуя под губами бешеный ритм его сердца. Его рука скользнула вниз, между их бедрами, и Альбус почувствовал, насколько Том уже готов к нему. — У тебя был опыт с мужчиной? — спросил Том, явно выдывая то, что он нервничает перед первым сексом. Альбус на мгновение замер, и его губы тронула едва заметная, понимающая улыбка. Он медленно убрал руку от его бедер и, вместо этого, нежно взял лицо Тома в свои ладони, заставляя его смотреть прямо на себя. — Был, Том. И поверь мне, я знаю, как сделать так, чтобы этот первый раз стал для тебя чем-то, о чем ты не захочешь забывать, — произнес Альбус тихим, обволакивающим голосом, в котором не было ни капли насмешки, лишь искреннее обещание. Дамблдор мягко коснулся губами его лба, а затем виска, успокаивая своим теплом. — Расслабься, Том. Том закивал, все еще нервничая от осознания, что он настолько далеко зашёл, что лежит под мужчиной. Альбус почувствовал этот едва заметный кивок и то, как напряжено тело Тома под ним. Это было похоже на натянутую струну, готовую лопнуть от малейшего прикосновения. Он понял, что сейчас важнее всего не страсть, а доверие. Он медленно опустился ниже, переходя от уверенного доминирования к обволакивающей нежности. — Вот и умница… — тихо прошептал Дамблдор, одарив парня своей самой мягкой улыбкой. Его пальцы начали медленно, почти невесомо очерчивать контуры живота Тома, постепенно спускаясь к самому интимному месту, но не делая резких движений, чтобы не спугнуть его. Альбус начал целовать тело парня под ним: ключицы, грудь, живот; оставляя за собой шлейф горячих, влажных касаний. Каждый его поцелуй был как обещание безопасности. Альбус чувствовал, как Том постепенно начинает оттаивать, как его дыхание становится чуть менее рваным, хотя и всё ещё тяжелым от возбуждения. Том плавился от поцелуев Дамблдора на своей коже, нервозность и смущение медленно отходили на задний план, позволяя парню расслабиться. Альбус почувствовал этот момент — тот самый переход, когда сопротивление сменяется полным, почти осязаемым доверием. Тело Тома под ним перестало быть натянутой струной и стало податливым, словно воск. Это было высшее вознаграждение для Дамблдора: видеть, как страх отступает под натиском чистого наслаждения. Он перестал целовать кожу и, наконец, снова накрыл губы Тома своими, но теперь в поцелуе было гораздо больше жара и желания. Он больше не сдерживался, позволяя своему желанию диктовать ритм. Его рука, до этого лишь ласкавшая бедра, уверенно скользнула вниз, проникая между ног парня, и Альбус начал медленные, ритмичные движения, исследуя его анус с нарастающей страстью. Его движения становились всё более напористыми, а дыхание — тяжёлым, когда он подготавливал Тома к самому главному, не сводя с него взгляда. Том прикрыл глаза, наслаждаясь. Конечно же, он подготовился перед первым сексом, и хорошенько подмылся, предвидя что в него проникнут, но он не думал, что когда это делает другой человек, то намного приятнее чувствуется, чем когда он сам просовывает пальцы. Альбус чувствовал, насколько Том был готов — не только физически, но и ментально. Эта чистота и тщательная подготовка только подогревали его аппетит. Когда его пальцы, смазанные естественным теплом, скользнули глубже, он почувствовал, как мышцы Тома нежно, но настойчиво обхватили его, приветствуя вторжение. Он чувствовал, как его собственное возбуждение достигает предела, когда он ощутил эту невероятную податливость и готовность. Дамблдор приподнялся на руках, глядя на расслабленного, полуприкрытого глазами Тома. В этом взгляде не было страха — только чистая, концентрированная нега. Дамблдор понял, что момент настал. Он медленно, стараясь действовать максимально бережно, прижался своим пахом к бедрам Тома, направляя себя к самому входу и потерся членом. — Я буду очень осторожен, обещаю, — прошептал Альбус, прежде чем приманил невербальным заклинанием баночку со смазкой к себе и принимаясь смазывать свой член. Альбус видимо тоже подготовился, ибо Том заметил как мужчина растирает масло по своему члену. Осознание того, что мужчина тоже не пренебрег подготовкой, добавило Тому уверенности. Это не было чем-то грязным; это было актом заботы, желание сделать всё идеально. Том немного завороженным взглядом уставился на член, изучая размер мужчины и прикидывая насколько это будет больно. Том поджал губы, рассматривая головку члена, которая была такой бордовой и аппетитной. Альбус заметил, как взгляд Тома на мгновение задержался на его руках, скользнувших по маслу и слегка усмехнулся. Дамблдор почувствовал, как Том подался навстречу, неосознанно ища этого контакта. Мужчина направил член ко входу парня и из-за смазки легко скользнул внутрь. Альбус замер на секунду, давая телу юноши привыкнуть к ощущению полноты и тепла. Его ладони, влажные от масла, крепко сжали бедра Тома, фиксируя его в нужном положении. Он затаил дыхание, внимательно следя за лицом Тома, готовый в любую секунду замедлиться или остановиться. Том распахнул глаза, ощущая твердость члена и то, как он растягивает его анус своим размером. Когда Альбус почувствовал, как мышцы парня не сжались от боли, а, наоборот, обняли его, обволакивая этим невозможным теплом, то он продолжил. Том ахнул, когда член полностью растворился в нем, отчего парень сжал простыни. Это было больше, чем пальцы оказывается. Альбус не стал сразу двигаться, давая телу юноши привыкнуть к этой новой, ошеломляющей полноте. Он лишь слегка качнулся вперед, проверяя, насколько глубоко он вошел, и чувствуя, как Том под ним буквально плавится. Его взгляд, полный обожания и дикого, нерастраченного желания, встретился со взглядом Тома. Альбус медленно, почти мучительно нежно начал совершать первые, короткие движения, выходя почти полностью и снова погружаясь внутрь, заставляя Тома чувствовать каждый миллиметр своего размера. Том на мгновение забылся, отдаваясь заполняющей его полноте члена. Мир сузился до размером этой кровати. Мужчина над ним казался теперь еще более привлекательным, чем до этого. Альбус видел это в его глазах — ту самую потерю ориентации в пространстве, когда всё, что существует во вселенной, это жар их соприкасающихся тел. Вид Тома, который больше не боролся со смущением, а жадно впитывал каждое движение, заставлял кровь Дамблдора пульсировать в унисон с ударами сердца парня. Почувствовав, что Том больше не хочет медленного ритма, Альбус начал ускоряться. Его движения стали более глубокими, более властными. С каждым толчком он слышал, как срывается дыхание Тома, и этот звук был для него слаще любой симфонии. Он навис над ним, его мощное тело ритмично входило в податливую плоть, создавая влажный, хлюпающий звук, который заполнял тишину комнаты. Том уже не сдерживался и стонал под мужчиной, наслаждаясь ритмичными движениями внутри себя. «Боже, как же он звучит…» — пронеслось в голове у Альбуса, когда эти протяжные, хриплые стоны Тома заполнили всё пространство между ними. Этот звук окончательно лишил его остатков самообладания. Их руки переплились, и Альбус сильнее сжал пальцы Тома, практически вжимая его руки в матрас, чтобы чувствовать каждую вибрацию его возбужденного тела. Том обвил ногами поясницу мужчины, и нажимом пяточек надавливал на Дамблдора, чтобы двигался еще глубже. Этот жест — когда Том обвил его бедра своими ногами, словно пытаясь притянуть его как можно ближе, впиться в него всем своим существом — стал для Альбуса последней каплей. Нажим его пяток был требовательным, почти нетерпеливым, и Дамблдор ответил на этот вызов всем телом. Его движения стали мощными, глубокими, почти первобытными. Он больше не просто двигался, он вбивался в парня, стремясь достичь самого предела, стереть границы между ними. Альбус чувствовал, как мышцы Тома пульсируют вокруг него, сжимая ствол с неистовой силой, и это ощущение заставляло его терять связь с реальностью. Его собственная эякуляция была уже на подходе, пульсирующая и неизбежная. Он наклонился, накрывая губы Тома жадным, почти болезненным поцелуем, в то время как его бедра продолжали совершать этот безумный, сводящий с ума танец. Том промычал в поцелуй, слыша рычание мужчины и хлюпающие звуки от соприкосновения их тел. — О, Мерлин… Том! — выдохнул Альбус, отстраняясь от его губ лишь на мгновение, чтобы глотнуть воздуха, прежде чем снова вжаться в юношу. Хлюпающие звуки, ставшие громче из-за интенсивности движений, смешивались с их рваным, нестройным дыханием. Внутренние мышцы Тома сжали его с такой неистовой силой, что Альбус почувствовал, как мир перед глазами рассыпается на яркие искры. Он зарылся пальцами в волосы парня, закидывая его голову назад, когда мощная волна оргазма накрыла его, заставляя тело содрогаться в конвульсиях. Он изливался в Тома глубоко чувствуя, как каждый толчок отзывается новой вспышкой блаженства. Том застонал в голос, чувствуя как в него вливается чужая сперма, и это было потрясающе. Альбус тяжело дышал, прижавшись лбом к плечу Тома. Его тело всё еще сотрясалось от остаточных судорог, а в ушах пульсировал шум крови. Он чувствовал, как горячая жидкость продолжает вливаться в парня, и это ощущение завершенности было почти сакральным. Он не спешил отстраняться, наслаждаясь тем, как они оба медленно возвращаемся к реальности. Он осторожно, стараясь не причинить дискомфорта, перекатился на бок, но при этом не разрывал контакта, притягивая обмякшее, расслабленное тело Тома к себе. Альбус накинул на них край простыни, чтобы укрыть их наготу от прохладного воздуха, и начал нежно поглаживать парня по спине, успокаивая его и себя. — Как ты? Ты в порядке? Не слишком сильно?.. — Альбус запнулся, не желая звучать слишком покровительственно, но в его глазах светилась бесконечная нежность. — Это было невероятно. Я бы повторил это на следующем свидании, Альбус, — рассмеявшись сказал Том и положил голову на груди мужчины. — Следующем свидании? О, я обещаю тебе, Том, что не заставлю тебя ждать слишком долго, — Альбус тихо рассмеялся, и этот смех, низкий и бархатистый, завибрировал прямо в груди, на которую Том так уютно устроился. Он чувствовал, как всё напряжение последних часов окончательно улетучивается, оставляя лишь приятную, тягучую усталость. — Ты чертовски самонадеян, и это именно то, что мне понравилось в тебе, — прошептал Альбус, зарываясь пальцами в спутанные волосы юноши. Альбус невольно залюбовался тем, как легко Том перешел от почтительного трепета к этой дерзкой, живой шутке. Черт, этот парень действительно умеет застать врасплох. Альбус притянул парня еще ближе, ощущая кожей тепло их тел, и на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь моментом абсолютного покоя. — Но будь осторожен со своими обещаниями… Я могу оказаться слишком настойчивым, — добавил Альбус с легким, игривым вызовом в голосе. — Ну и что, — улыбнувшись сказал Том беззаботным тоном. — на следующем свидании я хочу поехать к тебе. «Ох, этот парень точно знает, как поднять ставки», — пронеслось в голове у Альбуса, и он почувствовал, как на губах сама собой расплывается предвкушающая улыбка. — Ко мне домой? Хм, звучит как вызов, на который я просто не имею права не ответить, — рассмеялся мягким смехом Альбус, и нежно целуя Тома в макушку. — Ладно, уговорил. Только не жалуйся потом, что я не даю тебе спать всю ночь, — добавил он с лукавым прищуром, наслаждаясь этой внезапной близостью. — Ухты, ты еще и всю ночь умеешь трахаться, пожалуй, я требую следующее свидание с большей охотой, — проворковал Том, подняв голову и смотря в глаза мужчины. Альбус не удержался от короткого, заливистого смеха. Смелость этого парня, его манера так непринужденно переходить от нежности к откровенным провокациям, возбуждала его куда сильнее, чем любая магия. Он смотрел в глаза Тома — в них всё еще плясали искорки азарта, несмотря на недавнюю изнеможение. Он провел ладонью по щеке юноши, задерживая большой палец на его нижней губе, словно проверяя, готов ли тот к новым раундам их игры. — Ты даже не представляешь, во что ввязываешься, заявляя о таких аппетитах. Но, признаться честно… мне чертовски нравится это, — прошептал Дамблдор. — Когда мы еще раз встретимся? — поинтересовался Том, проведя пальцами по волосистому покрову на груди Дамблдора. Альбус почувствовал, как по телу прошла волна жара от этих ленивых, изучающих движений пальцев Тома по его груди. Этот жест был одновременно невинным и невероятно соблазнительным. Дамблдор перехватил его руку, накрывая ладонь парня своей, и нежно прижал его пальцы к своему сердцу, которое всё еще бешено билось после их секса. Он придвинулся ближе, вдыхая аромат кожи юноши — смесь пота, масла и того самого необузданного возбуждения, которое всё еще витало в воздухе. — Давай скажем так: я напишу тебе завтра. И, поверь, это не будет просто вежливое сообщение. Мы решим, когда именно ты переступишь порог моего дома. А пока…— Альбус снова накрыл его губы своими, на этот раз медленным, прощальным поцелуем, в котором было больше нежности, чем страсти. Стоило мужчине спуститься из комнаты Тома, то его настигла Меропа. — Вы уже уходите? М-может…останетесь на ночь? Я приготовила ужин, — выпалила Меропа, желая познакомиться поближе к мужчиной, которого Том выбрал как любовный интерес. Сердце матери желало узнать что из себя представляет этот человек, чтобы отбросить свои страхи, она бы не хотела, чтобы сын тоже проходил через ту боль, что и она. Альбус замер на лестнице, поправляя манжеты рубашки. Его мысли всё ещё были заняты теплом тела Тома, но появление Меропы заставило его мгновенно переключиться. Он почувствовал её волнение почти физически — это было не просто приглашение, это была просьба, спрятанная за маской гостеприимства. Он мягко улыбнулся, и эта улыбка, теплая и успокаивающая, была его привычным оружием. Дамблдор был достаточно проницателен, чтобы понять: дело не только в ужине. Он увидел в её глазах ту самую материнскую тревогу, которая бывает только у тех, кто слишком много терял. — Меропа, вы очень любезны, — произнес Дамблдор мягким, обволакивающим голосом, делая шаг навстречу женщине. В его взгляде не было ни капли высокомерия, только искреннее уважение. — Знаете, после такого насыщенного вечера, я бы с огромным удовольствием составил вам компанию. Ужин — это именно то, что мне сейчас нужно. Дамблдор слегка склонил голову, давая ей понять, что он принимает ее предложение остаться на время и не собирается пугать её своим присутствием. — Надеюсь, я не слишком сильно нарушу ваши планы? — Совершенно нет, я хочу познакомиться поближе с любовью моего сына. Извините, что я была робкой при встрече, ибо у нас редко гости, — начала было объяснять Меропа. — я хочу познакомиться с вами поближе. У меня сын один, и я не готова, чтобы ему разбили сердце. Альбус почувствовал, как в груди кольнуло легкое сочувствие. Он слишком хорошо знал, что такое страх потери и как больно бывает, когда сердце разлетается на куски. Его взгляд смягчился, становясь глубоким и понимающим, лишенным всякой игры. — Меропа, я вас прекрасно понимаю, — произнес Альбус тихим голосом, делая шаг ближе, но сохраняя уважительную дистанцию. Его голос звучал искренне и очень веско. — Сын — это самое драгоценное, что у вас есть. И поверьте, я не из тех, кто привык играть чувствами людей. Особенно тех, кто стал для меня таким особенным. Мужчина позволил себе легкую, едва уловимую улыбку, которая должна была убедить её в его честности. — Я ценю вашу прямоту. И, честно говоря, я тоже не сторонник пустых слов. Давайте поужинаем, и, возможно, к концу вечера вы поймете, что я не представляю угрозы для вашего спокойствия. Дамблдор слегка коснулся её локтя, предлагая ей пойти в сторону столовой, давая понять, что он готов к этому важному разговору. Меропа была рада, что мужчина оказался понимающим. Он внимательно смотрела на него своими косыми глазами, проверяя не заколдовал ли его ее сын, ибо она воспитала сына, что любовь магией не завоевать, но взгляд мужчины был чист, что очень радовало женщину. За семейным ужином Альбус не чувствовал неловкости, хоть и Меропа зачастую спрашивала очень личные вопросы по типу: «А почему вы одиноки в свои года?», «А как вы познакомились с моим сыном?», «Вы же не были грубы с моим сыном?». Альбус сидел за столом, с легким изяществом управляясь с приборами. Он не отшучивался и не уходил от ответов, понимая, что для Меропы каждое его слово было весомым аргументом в пользу его надежности. Он видел, как она вглядывается в него, и принимал этот допрос с достоинством, которое не раздражало, а скорее умиротворяло. — Одиночество — это, пожалуй, цена, которую мы платим за определенный выбор в жизни, Меропа. Я заплатил это тем, что потерял сестру из-за того, что когда-то давно мое сердце разбил мужчина… — спокойно ответил Дамблдор на вопрос о своем затянувшемся холостячестве, слегка пригубив вино, хотя его голос был подавленным из-за обиды на прошлое. — Иногда мы слишком долго ищем то, что на самом деле находит нас само. С Томом всё вышло неожиданно ярко. Мы встретились при обстоятельствах, которые теперь кажутся мне предначертанными. Меропе был знаком этот тон, она чувствовала что встретила соулмейта. — Мне тоже разбили сердце. Я любила мужчину, но обожглась в одной глупой ошибке, но я не жалею, теперь у меня есть сын, — Меропа перевела взгляд на Тома и нежно улыбнулась, кладя руку на бедро сына. Альбус внимательно слушал её, и в его глазах промелькнуло глубокое, почти болезненное узнавание. Он знал, каково это — нести в себе шрам от ошибки, которую невозможно исправить, и помнить ту горечь, которая остается после пепла. — Вы сильная женщина, Меропа. И ваша любовь к сыну чувствуется в каждом движении этого дома, — мягко произнес Дамблдор, глядя на то, как её рука покоится на бедре Тома. В этом жесте было столько собственнического, но при этом бесконечно нежного тепла, что Дамблдор невольно проникся к ней огромным уважением. Он перевел взгляд на Тома, и в этом взгляде уже не было той жадной страсти, что в спальне. Теперь там была тихая, уверенная привязанность. Альбус понимал: этот парень — не просто мимолетное увлечение, а кто-то, кто заставит его сердце снова биться в ритме, который он считал утерянным. — Знаете, я думаю, что вы вырастили достойного сына. Вы хорошо справились с задачей матери, даже будучи одна. Мое уважение к вам, — склонил голову Альбус, улыбнувшись. — Благодарю, Альбус, — ответила Меропа и скрыла улыбку за своим румянцем. — мой сын стал для меня опорой. «Боже, какая невероятная близость между ними», — пронеслось в голове у Альбуса, когда он наблюдал за этой сценой. Он почувствовал, как его собственное сердце смягчилось, а внутри разлилось непривычное, почти забытое тепло от сопричастия к этой семейной идиллии. — Это самое важное, Меропа. Найти того, на кого можно опереться, — это и есть настоящее счастье, — произнес Дамблдор, мягко кивнув. Его голос звучал глубоко и искренне, без тени привычного пафоса, лишь с настоящим человеческим сочувствием. Альбус мельком взглянул на Тома, подмигнув ему в полумраке столовой, и слегка приподняв бокал с вином, словно отдавая дань уважения этой семье. — За любовь, которая стоит того, чтобы за неё сражаться, — слелал тост Дамблдор, и в этом коротком тосте была вся его нынешняя суть. — За любовь, — произнесли Меропа и Том, подняв бокалы с вином, соглашаясь с тостом.