Что для тебя счастье?

      После того, как Дамблдор покинул домик Гонтов, то волшебник задумался о смысле своей жизни. Альбус понимал, что в его жизни не хватает человека, который стал бы для него семьёй. Ночной воздух был прохладным, и Альбус плотнее запахнул полы мантии, шагая по тропинке. В голове всё еще стоял образ Меропы, прижимающей руку к сыну, и этот невыносимо нежный, почти священный момент их единения. Это было так далеко от того хаоса и одиночества, к которым он привык за десятилетия. Дамблдор шел, глядя на лунный свет, пробивающийся сквозь ветви деревьев, и чувствовал странную, тягучую пустоту в груди. Всю жизнь он строил планы, сражался с идеями, искал величие или искупление, но сейчас, после встречи с Томом и его матерью, он осознал пугающую истину. — Семья… — тихо прошептал Дамблдор в пустоту ночи, и это слово прозвучало почти как заклинание, которое он не решался произнести вслух. Его всегда окружали ученики, коллеги, враги, но у него никогда не было той же дружной семьи. Ему не хватало человека, ради которого можно было бы просто замолчать, перестать быть великим магом и стать просто Альбусом. И, глядя на звезды, он внезапно поймал себя на мысли, что встреча с Томом изменила его восприятие мира. И все же он где-то видел Тома, даже если этот мальчик утверждает что — они не встречались. Альбус мог поспорить, что Том ему давным-давно приснился. По приходу в свое родовое поместье на Годриковой Впадине, то мужчина неспешными шагами шел на второй этаж. Ему казалось, что Том был его навязчивой идеей, он словно видел его. Он видел его, он видел его! Но где? Альбус зашёл в свою комнату и подошел к завешенному портрету, которого он нарисовал в шестнадцать лет - этого юношу с черными волосами и пронзительным взглядом. Из-за ревности Геллерта ему когда-то давно пришлось закрыть холст тканью. Мужчина обхватил рукой темно-зеленую бархатную ткань и дернул вниз, заставляя открыть портрет своему взору: на портрете был нарисован юноша точь-в-точь похожий на Тома Риддла. Тяжелое дыхание Альбуса эхом отозвалось в тишине пустой спальни. Сердце забилось о рёбра, словно пойманная птица. Он замер перед холстом, боясь, что это — всего лишь игра его измученного воображения, очередная иллюзия, рожденная тоской по прошлому. Но нет. Краски были реальными. Мазки, которыми он когда-то, в порыве юношеской страсти и безумия, наносил на холст, были осязаемы. Те же черты лица, тот же дерзкий изгиб губ, тот же взгляд… Взгляд, который всего пару часов назад заставлял его забыть о собственном имени. — Не может быть… — прошептал Дамблдор, и его голос сорвался на хрип. Пальцы коснулись поверхности картины, словно пытаясь убедиться, что это не морок. — Это невозможно. Геллерт, ты же говорил, что это лишь плод моего воображения… В голове начала выстраиваться пугающая, почти мистическая цепочка. Совпадение? Или какая-то зловещая магия судьбы, связывающая его прошлое и настоящее в один неразрывный узел? Было еще кое-что странным — портрет не двигался, когда он его нарисовал, но теперь стоило ему снять ткань с портрета, то юноша будто двигался, словно он тень живого человека. Это было невозможно, словно образ, который он создал в своей голове родился через двадцать лет. Дамблдор мог поспорить, что он не видел Тома раньше, он точно не видел, но он передал его образ на портрете двадцать лет назад. Альбус поднял руку и провел по бледному лику парня. Он почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. Это не было похоже на обычное оживление портрета. В этом движении, в этом едва уловимом, почти осязаемом присутствии сквозила сама жизнь, которой не должно было существовать на куске холста. — Ты… ты не можешь быть им, — выдохнул Альбус, и его пальцы задрожали, когда он касался прохладной поверхности холста, где только что промелькнула тень взгляда, так похожего на взгляд Тома. — Но ты выглядишь так, словно сошел с моих снов, которые я видел еще до того, как встретил тебя… Ему стало не по себе. Это противоречило всем законам магии, которые он знал. Как можно было запечатлеть облик человека, которого еще не было в мире? Словно сама Судьба подсказала его кисти, или это был не просто рисунок, а некое предчувствие, обретшее плоть. Дамблдор отшатнулся от портрета, тяжело дыша, и прислонился к стене, пытаясь унять дрожь в руках. В голове всплыл образ Меропы и её слова об ошибках прошлого. Неужели всё это — не случайность, а судьба? Как и обещал Дамблдор, то он написал Тому Риддлу письмо с указанием его адреса. Теперь он хотел свидание при домашних условиях. Альбус отложил перо, глядя на свежие чернила на пергаменте. Сердце всё еще колотилось в странном, тревожном ритме после увиденного портрета, но желание увидеть Тома снова, уже без свидетелей, перевешивало любой мистический ужас. Он чувствовал себя почти как мальчишка, затеявший опасную игру, но азарт, что заставлял его когда-то нарушать правила в Хогвартсе — жег изнутри. Мужчина подошел к окну, глядя на темные силуэты деревьев в своем саду. Мысль о том, что Том придет именно сюда, в его личное пространство, в его святая святых, вызывала у него смесь восторга и легкого трепета. Он не хотел просто ужина или разговоров. Ему хотелось снова почувствовать ту неистовую близость, которая стерла границы между ними в ту ночь. — Приходи ко мне, — тихо произнес Альбус, словно призывая самого юношу через пространство и время. — И на этот раз я не дам тебе просто уйти. Дамблдор решил самому приготовить ужин на двоих. Он старался передать ту атмосферу, что обычно делала его мать, когда ждала отца, и у него вроде получилось. Мужчина зажег свечи и разложил столовые приборы на столе, застеленном красной скатертью. — Ну вот, почти готово… Надеюсь, я не слишком переборщил с романтикой, — пробормотал Альбус, поправляя край тяжелой красной скатерти. Он чувствовал себя немного нелепо, наводя такой уют, но внутри всё равно разливалось приятное предвкушение. Дамблдор зажег последнюю свечу, и мягкий золотистый свет коснулся серебряных приборов, создавая интимную, почти магическую атмосферу. Альбус замер, прислушиваясь к тишине дома, и поймал себя на мысли, что сейчас он ждет не просто гостя, а само свое искупление. Том Риддл как и положено прибыл по адресу Годриковой Впадины ровно в 06:00PM по каминной сети, как было указано в письме Альбуса Дамблдора. Альбус услышал характерный хлопок камина в гостиной и непроизвольно выпрямил спину. Он поправил манжеты своей мантии, чувствуя, как ладони слегка увлажняются из-за нервозности. Это было странное чувство — он, великий маг, волновался перед встречей с юношей, словно школьник перед первым свиданием. Когда Том вошел в столовую, свет свечей отразился в его глазах, и Дамблдор на мгновение лишился дара речи. Парень выглядел чертовски эффектно в этом полумраке. — Ты пунктуален, Том. Это редкое и весьма притягательное качество, — произнес Альбус, стараясь вернуть голосу привычную бархатистую уверенность, хотя внутри всё пело от восторга. Он подошел к парню, сокращая дистанцию, и мягко коснулся его плеча. — Проходи. Я надеюсь, тебе нравится подобная обстановка? Я решил, что сегодня нам не помешает немного домашней обстановки, вдали от посторонних глаз, — Альбус прищурился, и в его взгляде промелькнула та самая искра, которую Том так хорошо знал. — Присаживайся. Ужин почти готов, но, признаться, я едва дождался. — Благодарю, что пригласили в свой дом, сэр. Я очень хотел попасть к вам, то есть к тебе, — выпалил Том, совершенно забыв что они давно уже перешли на 《ты》. Альбус не смог сдержать смешка. Эта мимолетная оговорка, этот сбой в уверенном образе Тома, показались ему невероятно милыми. Он подошел к нему вплотную, так, чтобы Том мог почувствовать тепло его тела, и протянул руку, нежно очерчивая большим пальцем линию его челюсти. — Твоя честность — это то, что я ценю в тебе больше всего, Том. И мне не нужно твое 《сэр》, — улыбнулся Альбус. — Здесь, за этими дверями, есть только ты и я. Никаких формальностей, никаких обязательств. Только то, что происходит между нами прямо сейчас. Альбус плавно отступил, указывая на стул у стола, но его взгляд продолжал скользить по фигуре юноши, жадно впитывая каждую деталь. — Садись, пожалуйста. Я приготовил кое-что особенное. Надеюсь, твой аппетит так же велик, как и мое нетерпение, — добавил Альбус с двусмысленной улыбкой, в которой сквозило явное, неприкрытое желание. — Ещё как велик, — расплылся в улыбке Том, уловив двусмысленность слов, что только что проскользнула в тоне Дамблдора. И послушно сел за стол, рассматривая содержимое на столе. Альбус тихо рассмеялся, и этот звук был полон искреннего удовольствия. Ему нравилось, как быстро Том подхватывал его игру, как этот мальчишка не боялся отвечать на вызов. Это было похоже на танец на лезвии бритвы — опасно, но чертовски увлекательно. — О, я в этом и не сомневался, — произнес Дамблдор, разливая вино по бокалам. Его движения были неспешными, почти ленивыми, пока он наслаждался моментом. Альбус поставил бокал перед Томом, намеренно задев его пальцы своими, и задержал этот контакт чуть дольше, чем требовали приличия. Его глаза, обычно полные мудрости, сейчас светились чистым, почти первобытным азартом. — Приятного аппетита, Том. И постарайся не слишком торопиться… я не хочу, чтобы ты подавился от восторга еще до того, как мы перейдем к десерту, — подмигнул Дамблдор, присаживаясь напротив и не сводя с парня горящего взгляда. — Хорошо. Как вкусно пахнет, — восторженно прокомментировал Том, вдыхая запах еды. — ты готовишь как моя мама. Если так дальше пойдёт, то я хочу за тебя замуж! — воскликнул Том в шутку. Альбус на мгновение замер с бокалом у губ, и на его лице расцвела широкая, почти лукавая улыбка. Шутка Тома была дерзкой, но в ней чувствовался тот самый драйв, который заставлял Дамблдора забывать о своем почтенном возрасте. Он поставил вино и подался вперед, опираясь локтями о стол, так что свет свечей подчеркнул резкие линии его лица. — Замуж, говоришь? Какое амбициозное заявление, Том. Ты умеешь застать меня врасплох, — произнес Дамблдор, и в его голосе послышался бархатистый смешок. — Но будь осторожен с такими обещаниями. Я человек крайне требовательный. Если ты решишь связать свою жизнь с таким человеком, как я, тебе придется привыкнуть к тому, что я не привык делиться тем, что считаю своим. Альбус подмигнул ему, и в этом жесте не было и тени насмешки — лишь чистый, концентрированный флирт. Его взгляд медленно скользнул по губам Тома, прежде чем он вновь посмотрел ему в глаза. — А теперь ешь, пока всё не остыло. Нам ведь еще понадобятся силы для… более серьезных дискуссий, — с намеком на секс произнес Дамблдор. — Вот оно что? — расплылся в улыбке Том, поняв что перед ним сидит собственник. — буду специально вызывать у тебя ревность, флиртуя с мужчинами. Альбус издал смешок, в котором смешались и азарт, и предупреждение. Он не стал отрицать — он действительно собственник. — О, ты действительно хочешь поиграть с огнем, Том? Это довольно опасная игра, — голос Дамблдора стал заметно ниже, приобретая опасную, обволакивающую глубину. Он медленно отпил вина, не сводя глаз с юноши, словно изучая его реакцию на этот вызов. — Но учти: если ты решишь флиртовать с кем-то другим, тебе придется очень убедительно доказывать мне, что это всего лишь игра. А я… я очень не люблю проигрывать в подобных состязаниях. Моя ревность — это не то, с чем тебе захочется столкнуться в реальности, поверь мне на слово. Альбус чуть наклонил голову набок, и в его глазах вспыхнул знакомый блеск. — Так что, может, лучше сосредоточимся на том, как ты будешь покорять меня? Это куда более продуктивное занятие, не находишь? — Ммм, мне кажется это довольно легко, — ответил Том, сразу видно как сильно изменилось поведение Тома после первого свидания, теперь он не робел перед Дамблдором. Юноша снял туфлю и расположил ногу между ног Дамблдора под столом, при этом не выдавая и тени испуга или ехидства. Альбус едва не поперхнулся вином, когда почувствовал под столом уверенное, настойчивое движение. Тепло ноги Тома, прижавшейся к его бедру, просочилось сквозь ткань мантии, вызывая резкую вспышку жара внизу живота. Он ожидал дерзости, но такая открытая, почти вызывающая атака застала его врасплох. Мужчина замер, на мгновение потеряв контроль над своим дыханием. Его взгляд потемнел, становясь тяжелым и густым, как тот самый портвейн, что стоял перед ними. Том был не просто смел — он был хищником, который учуял слабость и решил нанести удар прямо в цель. — Ты играешь по-крупному, Том, — выдохнул Дамблдор, и его голос прозвучал непривычно хрипло. Он не отстранился. Напротив, он едва заметно подался навстречу этому прикосновению, принимая вызов. — Значит, это твоя стратегия? Проверять границы дозволенного, пока я пытаюсь вести светскую беседу? Дамблдор поставил бокал на стол, и звук удара стекла о дерево прозвучал в тишине столовой как выстрел. Том ничего ответил, и продолжал есть жаркое, делая вид что все в порядке, хотя его пяточка настойчиво поглаживала пах мужчины. Альбус почувствовал, как по телу пробежала дрожь, когда пяточка Тома вновь скользнула по самому чувствительному месту. Это было за гранью приличия, совершенно немыслимо для того, кого он знал как почтительного юношу, но именно эта наглость заставляла его кровь закипать. Том ел с таким невозмутимым видом, будто не он только что совершил акт откровенного соблазнения, и это безумие сводило Альбуса с ума. Мужчина сжал края стола так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он пытался сохранить лицо, пытался быть тем самым спокойным и мудрым Альбусом, но внутри него бушевал шторм. Он чувствовал, как его собственное возбуждение становится почти невыносимым, а дыхание сбивается. — Ты выиграл. Это было легко, — прошептал Дамблдор, и в этом шепоте было больше страсти, чем упрека. Он не стал бороться с этим ощущением, а наоборот, чуть подался вперед, позволяя Тому продолжать свою игру. Взгляд Дамблдора стал по-настоящему темным, почти что опасным. Он понял, что ужин закончен. Том отпил вино и при этом смотрел лукавым взглядом на мужчину перед ним, который был на пороге того, чтобы его уронить на стол и отыметь. Альбус почувствовал, как последняя нить самообладания натянулась и с треском лопнула. Этот лукавый, торжествующий взгляд Тома был последней каплей. Он видел, как юноша наслаждается своей властью над ним, как он провоцирует его, завлекая в бездну. В порыве нетерпения Дамблдор поднялся со своего места. Скрежет стула о каменный пол прозвучал в тишине как предупреждение. Он не стал дожидаться продолжения этой игры — он решил её закончить. — Хватит, Том. Ты получил то, что хотел. Ты заставил меня сомневаться в моей выдержке, — прорычал Дамблдор, его голос был низким, вибрирующим от еле сдерживаемого желания. Он обошел стол в два широких шага и, прежде чем Том успел что-то сказать, схватил его за плечи, притягивая к себе. Его пальцы впились в ткань рубашки парня, а взгляд буквально прожигал его насквозь. В этом взгляде больше не было мудрого профессора — там был мужчина, который жаждал обладать. — Ты хотел поиграть с огнем? Что ж, поздравляю. Ты в нем сгоришь. Том поставил бокал с вином на стол и запрокинул голову назад, чтобы встретиться взглядом с Альбусом. — Что-то не так? Альбус почти задыхался. Этот вопрос, заданный таким невинным и в то же время вызывающим тоном, стал последней каплей. Он видел, как в глазах Тома пляшут чертики, и это безумие притягивало его сильнее любого заклинания. — Не так? О, Том… С тобой всегда всё 《не так》, — прохрипел Дамблдор. Его лицо оказалось в считанных сантиметрах от лица юноши. Он чувствовал жар, исходящий от кожи Тома, и запах вина, смешанный с его собственным, едва уловимым ароматом. Альбус резко подался вперед, сокращая последнее расстояние, и впился в губы Тома властным, почти грубым поцелуем. В этом не было нежности — только накопленное за вечер желание подавить эту дерзкую наглость, превратив её в подчинение. Его рука переместилась с плеча на затылок парня, пальцы запутались в его волосах, удерживая его на месте, не давая отстраниться. — Ты сам напросился на это, мальчишка, — прошептал Альбус в самые губы Тома, тяжело дыша и чувствуя, как бешено колотится его собственное сердце. Том прикрыл глаза и позволил мужчине целовать себя. Том словно специально выводил Дамблдора на эти эмоции, чтобы понять на что способен его партнёр. Альбус почувствовал, как это податливое, почти вызывающее спокойствие Тома под его руками только сильнее разжигает пожар внутри. Парень не сопротивлялся, он словно изучал его, словно препарировал реакцию Дамблдора, и эта интеллектуальная игра в сексе заводила Альбуса сильнее, чем любая простая страсть. Он углубил поцелуй, становясь более требовательным, его язык настойчиво исследовал рот Тома, пробуя вкус вина и нерастраченного желания. Одна рука Альбуса соскользнула с затылка вниз, грубо сжимая талию парня и притягивая его к себе так близко, чтобы между ними не осталось даже воздуха. Он хотел почувствовать каждый изгиб этого тела, каждую мышцу. — Ах, ты чертов манипулятор, — выдохнул Альбус прямо в губы Тома, когда на секунду разорвал контакт, чтобы глотнуть воздуха. Его глаза потемнели до цвета грозового неба. Дамблдор подхватил Тома под бедра, заставляя его повиснуть на его руках. — Ой! — воскликнул Том, испугавшись, когда мужчина поднял его на руки. Альбус лишь усмехнулся на это, услышав этот испуганный возглас. Ему льстило, что он всё еще способен вызвать у этого невозмутимого парня хоть какую-то живую, искреннюю эмоцию, пусть даже это был легкий испуг. Сила, с которой он прижал Тома к себе, была осознанной — он хотел показать, кто здесь на самом деле ведет игру. — Не бойся, Том. Я тебя не уроню, — прошептал Альбус, обнадеживая парня, в его голосе проскользнула обволакивающая нежность. Он не стал медлить, направляясь прямиком к лестнице, ведущей на второй этаж, туда, где его ждала спальня и тот самый портрет, который так странно напоминал ему об этом моменте. Шаги Дамблдора были тяжелыми и уверенными. Он чувствовал, как Том, несмотря на свой испуг, всё равно не пытался вырваться, а лишь крепче вцепился в его плечи. Это безмолвное согласие разжигало в Альбусе новый пожар. — Сегодня ночью, — предупредил Альбус, когда они уже достигли верхней площадки, — Только ты и я. Том не сопротивлялся в руках мужчины, и позволял Дамблдору нести себя в комнату, по пути Том рассматривал интерьер дома, оценивая насколько хорошо живёт его любовник. Дамблдор видимо богатый человек, раз так хорошо жил. Стоило Дамблдору принести юношу в свою комнату, то он уронил его на кровать. Том нахмурился, уставившись на портрет. — Когда ты успел нарисовать меня? — поинтересовался Том. Альбус тяжело дышал, стоя над кроватью. Он только что сбросил с себя мантию, и его движения были резкими, продиктованными животным инстинктом. Вопрос Тома застал его врасплох, заставив на мгновение замереть. Он бросил короткий взгляд на портрет, который в полумраке спальни казался живым свидетелем их близости. — В шестнадцать лет, — честно признался Альбус. Он медленно опустился на кровать, нависая над парнем, его глаза сверкали в свете догорающих свечей. Альбус протянул руку, проводя кончиками пальцев по скуле Тома, спускаясь к шее, где бешено бился пульс юноши. Альбус чувствовал, что сейчас магия и страсть сплелись воедино, создавая нечто невообразимое. — Что? — непонимающе переспросил Том. — я тогда еще не родился, как ты меня нарисовать то тогда успел? — Ох, Том. Поэтому я и говорю, что я тебя видел, — Альбус издал короткий, горький смешок, в котором сквозила странная, почти болезненная нежность. Он на мгновение замер, глядя на юношу, и в его голове пронеслась мысль о том, насколько иронична судьба, раз этот парень так точно напоминает ему черты, которые он пытался забыть десятилетиями. — Ты был моей одержимостью многие годы, пока я не встретил тебя, — продолжил он, понизив голос до едва различимого шепота. Альбус не стал объяснять, что это было лишь вдохновение, вызванное чьим-то случайным сходством, потому что сейчас правда была слишком сложной и опасной. Дамблдор резко сократил дистанцию, накрывая губы Тома новым жадным поцелуем, словно пытаясь заставить его замолчать и перестать задавать вопросы, которые могли разрушить их текущий момент. Он прижал его ладони к подушкам, подавляя любые попытки спора своей властной настойчивостью. — Это бред. Это невозможно, — Том не понимал как Дамблдор смог нарисовать его в прошлом, когда он сам не родился еще, а если Дамблдор и видел похожего парня, то только его отца, но у парня на портрете не голубые глаза, а черные, как у него самого. Это не отец, а — он.