ХОЧУ БЫТЬ КАК - МАЙКЛ

Детройт. Среда. 18 ноября. Шесть двадцать пять вечера. Wayne State University. Корпус исполнительских искусств. Коридор второго этажа. Люминесцентный свет. Линолеум. Запах канифоли и старого дерева. Где-то за стеной — фортепиано. Кто-то играет одну и ту же фразу. Снова. Снова. Снова. Джейсон идёт по коридору. Белые носки в кармане куртки — запасные, чистые, как просили. Телефон молчит. Шаги эхом. Кабинет 214. Дверь приоткрыта. Он заходит. ЧТО ОН ВИДИТ: Большой зал. Паркет — настоящий, не склеенный. Зеркала вдоль одной стены от пола до потолка. Балетные станки. Колонки в углах. Под потолком — профессиональный свет, сейчас выключен, горит только рабочий. И посреди всего этого — ПРОФЕССОР ЛОРЕНС ГРАНТ. Пятьдесят пять лет. Высокий. Худой. Седые виски. Одет просто — тёмные брюки, чёрная водолазка. Стоит спиной к двери и смотрит в зеркало. Не на себя. На отражение двери. Он видел как Джейсон вошёл. — Белые носки принёс? — говорит он не оборачиваясь. — В кармане. — Надень. Джейсон садится на скамейку у стены. Снимает кеды. Надевает носки. Встаёт. Паркет под ногами — другой. Не деревянные доски квартиры, не линолеум склада. Живой. Грант наконец оборачивается. Смотрит на него — коротко, профессионально. Как врач который видит пациента первый раз и уже ставит диагноз. — Встань посреди зала. Джейсон встаёт. — Просто стой. Тишина. Двадцать секунд. Тридцать. — Ты не нервничаешь, — говорит Грант. — Нервничаю. — Не снаружи. — Грант обходит его по кругу. Медленно. Профессионально. — Большинство людей когда нервничают — держат тело. Зажимают. Ты нет. — Я просто стою. — Вот именно. Грант останавливается перед ним. — Покажи лунную походку. — Без музыки? — Без музыки. Пауза. Джейсон делает. Медленно — без ритма, просто движение. Грант смотрит. Молчит. — Ещё раз. Джейсон делает. — Стоп. — Грант подходит. — Вот здесь. — Касается его левого бедра. — Ты переносишь вес на полсекунды раньше чем надо. Каждый раз. — Я не замечал. — Потому что зеркало показывает картинку. Я вижу механику. ПАРАЛЛЕЛЬНО. ТОТ ЖЕ МОМЕНТ. КВАРТИРА. Этель открывает коробку. Ту самую. Достаёт что лежало под вырезками. Кассета. VHS. На наклейке — почерк Этель, восемьдесят четвёртый год: "Victory Tour. Pontiac Silverdome. Июль." Она смотрит на кассету. Потом — на старый телевизор в углу. Потом — на VHS-плеер под ним. Айзек не выбрасывал ничего. Плеер стоит там с девяносто второго. Этель встаёт. Медленно — колени. Подходит к плееру. Нажимает кнопку. Плеер включается — моргает, гудит. Работает. Она вставляет кассету. Садится. Ждёт. Экран — серый. Потом помехи. Потом — Стадион. Девяносто тысяч человек. И Майкл выходит на сцену. Этель сидит в тишине квартиры. Смотрит. НАЗАД В КАБИНЕТ 214. Грант включает музыку. Не Майкл. Что-то незнакомое — современное, электронное, резкое. — Двигайся, — говорит он. — Под это? — Под что угодно. Просто двигайся. Джейсон стоит секунду. Потом — начинает. Не лунная походка. Просто движение. Тело ищет ритм в незнакомой музыке. Грант смотрит. Скрещенные руки. Молчит минуты три. Музыка останавливается. — Хорошо, — говорит Грант. — Что хорошо? — Ты не пытался делать Майкла под чужую музыку. Ты искал своё. — Я просто двигался. — Вот именно, — говорит Грант второй раз за встречу этими же словами. Садится на скамейку. Кивает — Джейсон садится напротив. — Сколько лет ты занимаешься? — С четырнадцати. Серьёзно с семнадцати. — Сам. — Да. — YouTube. — И пластинки у бабушки. И постер. Грант смотрит. — Постер? — Thriller. Восемьдесят второй год. Висит в гостиной сколько я себя помню. Грант молчит секунду. — Твоя бабушка фанатка? — Была на туре Victory. Восемьдесят четвёртый. Silverdome. Что-то меняется в лице Гранта. Незаметно — но меняется. — Silverdome, — повторяет он тихо. — Да. Пауза. Долгая. — Я тоже был, — говорит Грант. Тишина. Фортепиано за стеной всё ещё повторяет одну фразу. — Мне было тринадцать, — говорит он. — Отец взял. Я не хотел идти. Думал — шоу, цирк, не серьёзно. Он замолкает. — И? — И я стоял в семидесяти тысячах человек — там не было девяноста, это легенда, было меньше — и смотрел как один человек двигается так, что стадион перестаёт дышать. Пауза. — Я решил стать хореографом в тот вечер. Джейсон смотрит на него. — Серьёзно? — Серьёзно. Молчание. Потом Грант встаёт. — Приходи в пятницу. Шесть тридцать. — Это... вы меня берёте? — Я смотрю, — говорит Грант. — Это разные вещи. ХАОС НАЧИНАЕТСЯ ЗДЕСЬ. Четверг. Утро. Тикток. Ролик с Джейсоном — за ночь с четырёхсот просмотров прыгнул до восемнадцати тысяч. Джейсон узнаёт об этом в шесть утра когда Девонте присылает голосовое сообщение — сорок секунд чистого ора. Следом — сообщения: Андре Дюпон: "Видел? Нам нужно снимать быстро пока волна не спала" Шерил Уотс: "Звони когда проснёшься" Незнакомый номер 1: "Привет я веду канал про уличные таланты Детройта хочу сделать коллаб" Незнакомый номер 2: "Ты принимаешь заказы на выступления?" Незнакомый номер 3: "Учишь танцевать? Я плачу" Джейсон сидит на кровати. Семь сообщений за ночь. Восемнадцать тысяч просмотров. Встаёт. Идёт на кухню. Этель уже там — кофе, Singer молчит, она смотрит в окно. — Ты видела? — спрашивает он. — Девонте прислал в пять утра, — говорит она не оборачиваясь. — Разбудил. — Прости. — Не ты разбудил. Он. Кофе. Молчание. — Ба. Восемнадцать тысяч. — Я умею считать. — Это много. — Для тиктока или для жизни? Джейсон смотрит на неё. — В смысле? Этель поворачивается. — Восемнадцать тысяч людей посмотрели видео. Хорошо. Сколько из них будут рядом если что-то пойдёт не так? Пауза. — Ноль, — говорит он. — Вот именно. — Она берёт кружку. — Делай что делаешь. Цифры — это шум. ВОСЕМЬ УТРА. ШЕРИЛ. Джейсон звонит. — Видел просмотры? — говорит Шерил вместо приветствия. — Видел. — Нам нужно ускориться. Ближайшая открытая сцена — двадцать девятое. Хочу поставить тебя хедлайнером. — Это через одиннадцать дней. — Да. — Я думал у меня время. — Тикток думает иначе. — В её голосе — не давление, просто факт. — Волна есть сейчас. Через месяц её нет. Это не я решаю — это алгоритм. Джейсон молчит. — Хедлайнер это что значит? — Двадцать минут. Завершаешь вечер. Твоё имя на афише. — Я никогда не делал двадцать минут. — Знаю. — Шерил. — Джейсон. Ты сделал четыре минуты и зал замолчал. Представь двадцать. Пауза. — Дай мне до вечера. — До шести, — говорит Шерил. — Потом начну верстать афишу. ДЕВЯТЬ УТРА. АНДРЕ. Они встречаются в кофейне на Вудворд. КОФЕЙНЯ "ПАРАЛЛЕЛЬ". Маленькая. Всегда полная. Хозяин — ДЖИММИ, 40 лет — знает всех постоянных по имени. Андре Дюпон оказывается невысоким, энергичным, с камерой через плечо и ноутбуком под мышкой. Жмут руки. Садятся. — Восемнадцать тысяч, — говорит Андре. — К вечеру будет тридцать. — Почему ты так думаешь? — Потому что алгоритм увидел вовлечённость. Когда видео досматривают до конца — система толкает дальше. Твоё досматривают. — Откуда знаешь? — Я смотрю аналитику через открытые данные. Это моя работа. Джейсон берёт кофе. — Что конкретно ты хочешь снять? Андре открывает ноутбук. — Короткий документальный формат. Двенадцать-пятнадцать минут. Структура простая: кто ты, как это началось, бабушка и костюм, репетиция, немного про Детройт как контекст. Финал — либо следующее выступление либо открытый конец. — Никаких постановочных сцен? — Никаких. Я снимаю как есть или не снимаю вообще. Джейсон смотрит на него. — Зачем тебе это? Андре закрывает ноутбук. — Потому что Детройт устал от историй про упадок. Про закрытые заводы и пустые дома. Я делаю Detroit Pulse три года — и лучшие видео всегда про людей которые что-то делают вопреки. — Пауза. — Парень двадцати лет танцует Майкла Джексона в костюме который бабушка шила сорок лет. Это не ностальгия. Это что-то живое. Молчание. Джимми протирает стойку. Кто-то заходит с улицы — холод врывается в тепло. — Когда хочешь начать? — спрашивает Джейсон. — Сегодня. Если можешь. — Сегодня? — Волна, — говорит Андре просто. ПАРАЛЛЕЛЬНО. ТОТ ЖЕ ЧАС. Маркус Уильямс смотрит на ролик. Уже не восемнадцать — двадцать одна тысяча. Он смотрит долго. Потом открывает свой SoundCloud. Восемь тысяч подписчиков. Потом снова тикток. Двадцать одна тысяча просмотров за одну ночь. Маркус встаёт. Ходит по комнате. Садится. Встаёт снова. Трей пишет в их общий чат: "лол ваш Майкл Джексон уже звезда тиктока" Несколько человек ставят смеющиеся эмодзи. Маркус смотрит. Не отвечает. Выходит из чата. Открывает новый трек который делал последние две недели. Слушает. Хороший трек. Закрывает. Берёт телефон. Находит номер Джейсона — они обменялись после конкурса. Смотрит на него. Долго. Убирает телефон. Ещё не время. Для чего — он сам не знает. ДЕСЯТЬ УТРА. КВАРТИРА. СЪЁМКА НАЧИНАЕТСЯ. Андре приехал с одной камерой и маленьким микрофоном. Никакого света, никакой команды. Один человек. Одна камера. Этель открыла дверь и посмотрела на него секунду. — Заходите. Кофе будете? — С удовольствием, — сказал Андре. И всё — лёд растаял. Андре снимает тихо. Не режиссирует — просто ходит за ними. Этель за Singer — хотя сегодня не шьёт, просто сидит рядом. Постер на стене. Коробка на столе. — Можно? — Андре кивает на коробку. Этель смотрит. — Можно. Камера — коробка изнутри. Вырезки. Журналы. Серебряные пуговицы которых там больше нет — в пиджаке. И — — Подождите, — говорит Андре. Достаёт кассету. VHS. Смотрит на наклейку. — Victory Tour. Pontiac Silverdome. Июль. Поднимает взгляд на Этель. — Вы снимали сами? — Айзек снимал. Муж. Плохо снимал, руки тряслись. Но снимал. Андре смотрит на кассету. Потом на Этель. — Можно включить? И ВОТ ГДЕ ХАОС ВЗРЫВАЕТСЯ. Потому что Этель говорит да. Потому что плеер работает. Потому что экран загорается. Стадион. Девяносто тысяч — или семьдесят, неважно. Майкл выходит. Джейсон стоит за спиной Андре. Смотрит. Он видел это на YouTube тысячу раз. Но это — другое. Это снято трясущимися руками деда которого он не помнит. Это снято в том же июле когда Этель стояла в толпе и плакала. Камера Андре — на Этель. Она смотрит в экран. Лицо — спокойное снаружи. Но руки на подлокотниках кресла сжались. Майкл на экране делает лунную походку. Стадион взрывается. Этель говорит тихо — не камере, не Андре, не Джейсону: — Вот видишь, Айзек. Вот видишь. Андре не двигается. Камера пишет. Джейсон стоит. Молчание в комнате. Только стадион из телевизора. ПОЛДЕНЬ. Андре уходит — у него материала уже на два видео минимум. На пороге пожимает руку Джейсону. — Я позвоню когда смонтирую первый черновик. Дня три. — Хорошо. — И Джейсон. — Андре смотрит на него. — То что сейчас было — с кассетой — это лучшее что я снял за три года. Уходит. Джейсон закрывает дверь. Возвращается в гостиную. Этель сидит. Телевизор выключен. Тихо. — Ба. — М. — Ты знала что там ещё кассета? — Конечно знала. — Почему не говорила? Этель смотрит на постер. — Потому что некоторые вещи должны появиться в нужный момент. — Пауза. — Сорок два года эта кассета лежала. Айзек снимал. Я хранила. И вот. Пауза. — Дед снимал плохо. — Ужасно, — соглашается Этель. — Руки тряслись от волнения. Он говорил что от холода. Был июль. Они смотрят друг на друга. Первый раз за утро — оба улыбаются. ЧАС ДНЯ. Телефон Джейсона. Уведомления не останавливаются. Тикток — двадцать шесть тысяч. Новый комментарий под роликом, залайканный три тысячи раз: "this man's grandmother made that jacket. i'm not okay" Под ним — тысячи ответов. Джейсон листает. Люди из Детройта. Люди из Чикаго. Один человек из Лондона. Один комментарий от аккаунта @MJlegacy_official — верифицированный: "Real ones recognize real ones." Джейсон смотрит на этот комментарий. Долго. Показывает Этель. Этель надевает очки. Читает. — Что это значит? — спрашивает она. — Это... фан-сообщество Майкла. Официальное. Они написали что узнают настоящее. Этель снимает очки. — Правильно написали. ДВА ЧАСА ДНЯ. СКЛАД. Джейсон приходит на смену. Карлос встречает у входа. Смотрит на него — по-новому. Не плохо. Просто по-новому. — Двадцать шесть тысяч просмотров, — говорит Карлос. — Двадцать восемь уже, — говорит Джейсон. — Ты в порядке? — Да. — На смене не тупи. Голова здесь. — Здесь. Омар у конвейера. Видит Джейсона. Ничего не говорит. Просто кивает. Они работают. Пик. Пик. Пик. Коробки. Сканер. Конвейер. Детройт снаружи. Двадцать восемь тысяч просмотров в кармане. Жизнь продолжается одновременно на двух скоростях. ЧЕТЫРЕ ЧАСА. ПЕРЕРЫВ. Джейсон в туалете склада. Закрыл кабинку. Достал телефон. Тридцать одна тысяча. Звонок. Незнакомый номер. Нью-Йоркский код. Он смотрит. Берёт. — Джейсон Морроу? — Да. — Меня зовут Карла Бриджес. Я работаю в агентстве NEXT WAVE — мы занимаемся молодыми исполнителями. Видела ваш тикток. Хотела бы поговорить. Пауза. — Агентство. — Да. Мы не лейбл — мы менеджмент. Помогаем выстраивать карьеру. — Я танцор-любитель с одним выступлением. — Вы были любителем с одним выступлением два дня назад. Сейчас у вас тридцать одна тысяча просмотров и тренд. Тишина в кабинке. Снаружи — конвейер. Пик. Пик. — Я слушаю, — говорит Джейсон. ПАРАЛЛЕЛЬНО. ТОТ ЖЕ ЧАС. Профессор Грант в кабинете 214. Один. Смотрит видео на ноутбуке. Тот самый тикток. Потом — открывает другое видео. Старое. Плохое качество. Любительская съёмка. Pontiac Silverdome. 1984. Он смотрит на сцену. На Майкла. Потом закрывает ноутбук. Сидит в тишине кабинета. Тринадцать лет. Отец рядом. Стадион. Момент когда он решил. Грант встаёт. Подходит к зеркалу. Смотрит на себя — пятьдесят пять лет, седые виски, тридцать лет хореографии. Думает о Джейсоне. О том как он держит паузу. О том что это не учится — это либо есть либо нет. У Джейсона — есть. ПЯТЬ ВЕЧЕРА. КОНЕЦ СМЕНЫ. Джейсон выходит со склада. Садится в Ford Focus. Сидит. За час в кабинке туалета он узнал следующее: Карла Бриджес из NEXT WAVE хочет встречу. Видеозвонок. На следующей неделе. Тикток — тридцать четыре тысячи. Два новых незнакомых номера — не брал. И Шерил Уотс пишет: "Шесть вечера. Ответ нужен." Джейсон смотрит в лобовое стекло. Парковка склада. Серый ноябрь. Фонари зажглись — рано темнеет. Он думает о разговоре с Карлой. Она говорила быстро и чётко. Одна фраза осела: "Вы сейчас на развилке. Влево — ничего не меняется. Вправо — неизвестно. Но стоять посередине нельзя — дорога сама решит за вас." Джейсон пишет Шерилу: "Да. Ставьте меня хедлайнером 29-го." Отправляет. Пишет Андре: "Когда можем продолжить съёмку?" Пишет Гранту: "Буду в пятницу в шесть тридцать." Три сообщения. Три направления. Одновременно. Заводит машину. ШЕСТЬ ВЕЧЕРА. КВАРТИРА. Джейсон заходит. Этель — не в кресле. Не на кухне. Он проходит в гостиную. Она стоит перед постером. Просто стоит и смотрит. Давно, судя по всему — чашка на столе, чай остыл. Джейсон не говорит ничего. Встаёт рядом. Тоже смотрит. Молчание. Минута. Две. — Я согласился на хедлайнера двадцать девятого, — говорит он наконец. — Знаю. — Откуда? — Шерил написала мне. Попросила номер ещё в день конкурса. Джейсон смотрит на неё. — Вы переписываетесь? — Иногда. — Ба. — Что? — Все вокруг меня знают друг друга кроме меня. Этель усмехается. — Добро пожаловать в жизнь. Они стоят перед постером. Майкл смотрит с восемьдесят второго года. — Ещё, — говорит Джейсон. — Агентство из Нью-Йорка звонило. Хотят встречу. Этель молчит секунду. — Нью-Йорк. — Да. — Это далеко. — Видеозвонок. Не ехать. — Пока не ехать. Тишина. — Ба. Ты боишься? Этель смотрит на постер долго. — Я старая, Джейсон. Мне бояться нечего. — Пауза. — Я жду. — Чего ждёшь? — Посмотреть что будет. ВОСЕМЬ ВЕЧЕРА. Джейсон в своей комнате. Белые носки. Паркет — нет, линолеум. Не то. Но он начинает. Не лунная походка. Просто — движение. То что Грант попросил вчера — найти своё под чужую музыку. Колонка в углу. Что-то незнакомое. Электронное. Резкое. Джейсон двигается. Три минуты. Пять. Пот. Останавливается. Смотрит в зеркало. Там — парень двадцати лет. Склад. Детройт. Белые носки. И что-то ещё. Что-то что появилось за эти три дня. Он не может назвать это словом. Но в зеркале — видит. ДЕСЯТЬ ВЕЧЕРА. Тикток. Сорок одна тысяча просмотров. Джейсон смотрит на цифру. Потом закрывает приложение. Откладывает телефон. Этель в соседней комнате. Слышно как Singer молчит — она просто сидит. За окном Детройт. Ноябрь. Фонари. Где-то в Нью-Йорке Карла Бриджес верстает письмо. В кабинете 214 Грант думает о паузе. В своей квартире Маркус наконец открывает номер Джейсона. И пишет — одно слово: "Уважаю." Отправляет. Закрывает телефон. Джейсон видит сообщение через минуту. Смотрит. Пишет: "Взаимно." Два слова между двумя людьми которые могли бы быть врагами и выбрали не быть. Детройт не спит. Конвейер остановился до утра. Постер на стене. Сорок одна тысяча. Завтра — пятница. Кабинет 214. Шесть тридцать. Белые носки уже готовы.