LOSER

Сидни резко сел на постели, тяжело дыша. Ему снова снились кошмары, связанные с водой. От них не помогали ни блистеры с белыми кругляшками празозина, ни горсти розовых таблеток бенадрила, которыми он порой щедро закидывался перед сном. Но совсем без них ложиться спать он не мог — они давали некоторое ощущение безопасности, надежду, что вместо кошмаров он просто провалится в темноту. Картина чёрной блестящей водной глади всё ещё стояла у него перед глазами, заставляя морщиться. Тихо выдохнув, он провёл ладонью по длинным, растрёпанным волосам и только потом обратил внимание на часы. — Твою мать! Выругавшись, Сидни откинул одеяло и поспешил в ванную — он совсем потерял счёт времени и опаздывал в социальный центр на встречу группы поддержки преодоления фобий «Шаги без страха». Сидни оказался там совершенно случайно — попав под ливень, забежал в первое попавшееся помещение. Собрание проходило именно там. Сидни там понравилось. Это было похоже на нечто вроде семейного пикника, только с офисными стульями, кофе в стиках и ватными, безвкусными сэндвичами из автомата. Каждого из присутствующих можно было представить в роли какого-нибудь члена семьи. Вот Томми — огромный увалень под два метра ростом. Его ручищи были больше, чем голова Сидни. Томми выступал в школьной команде по регби, сшибал других игроков как кегли в боулинге, мечтал впечатлить университетских скаутов и всегда побеждал в драках. А ещё боялся пауков. Просто до усрачки. Когда-то в детстве брату Томми в ухо заполз паук. Его пришлось везти в больницу и оперировать. Впоследствии он оглох. Это испугало Томми на всю оставшуюся жизнь. Едва завидев маленькое тельце с шестью лапками, он цепенел, и у него потели и дрожали ладони. Вышибала Томми превращался в затравленную, едва дышащую гору мышц и жира, убегал из комнаты на дрожащих ногах, умоляя других людей убить это. Он походил на кузена. Глуповатого кузена, который использует голову больше для поглощения протеиновых батончиков, чем для чего-либо ещё, но в целом безобидного. Маргарет… Нервная, тощая, с не очень густыми волосами, которые она всегда туго зачёсывала, будто стремясь обнажить свой череп. Она боялась грязи. Микробов. Заразиться чем-то. Маргарет убиралась в своём доме практически каждый день, раз за разом протирая свою коллекцию вазочек, купленных в Седоне, полки с фотографиями, перетряхивала диванные подушки. В её доме не было ковров и пледов — она боялась пылевых клещей, а на улицу никогда не выходила без пачки антибактериальных салфеток и антисептика. От частого мытья кожа на её руках покрывалась алыми пятнами, шелушилась и трескалась, что заставляло её ещё тщательнее следить за гигиеной — она боялась, что в образовавшиеся язвы попадёт грязь, и руки покрывались болезненными корками и пятнами ещё сильнее. Она напоминала странную тётушку со стороны матери, которую в любой момент может хватить сердечный приступ, если хоть что-то пойдёт не так, как она запланировала. Здесь были ещё и «дядюшка» Боб, способный разрыдаться от лая собак, и «старшая сестра» Бриттани, пережёвывающая еду до состояния слюнявой безвкусной каши, лишь бы не подавиться, испытывающая рвоту при любом ощущении чего-то, что в теории могло бы заблокировать или порезать изнутри её горло, и «мамочка» Карен — наставница группы. Сидни там тоже нашлось местечко. Себя он представлял младшим братом Бриттани, замкнутым старшеклассником с каким-нибудь идиотским именем. Ему казалось, что такой человек, как Карен, могла бы назвать своего сына Лесли, Колби или Джеремией. Так он и представился — Лесли. Худой, бедный, с длинными волосами, большими глазами и пухлым ртом, Сидни выглядел младше своих лет и вполне мог сойти за замкнутого, социально неловкого подростка. Все думали, что у него социофобия, а потому относились к нему мягко и с вниманием, хвалили каждый раз, когда он решался прийти. Сидни оказывался в этом маленьком коконе тепла и принятия, где никто не станет задавать лишних вопросов. В этом он находил странное успокоение.

***

Прийти туда. Взяться за руки с Томми и Бриттани. Мысленно следовать за голосом Карен. — Закройте глаза… представьте ваш страх. Что он здесь, перед вами, — мягко говорила она. Сидни чувствовал, как намокает ладонь Бриттани, как сильнее сжимает его руку Томми. Ему казалось, что ещё немного — и тот сломает ему пальцы. Глубокий вдох. Перед внутренним взором Сидни возникла ванная, наполненная водой. Хирургически-белая, облицованная скользким, таким же ослепительно-белым кафелем. В дрожащей, зеленоватой глади воды смутно отражалось его лицо. — Не пытайтесь прогнать его. Позвольте ему быть рядом… Голос Карен звучал приглушённо за стенами воображаемой комнаты. Сидни склонился ниже… затылком он почувствовал прикосновение тёплой ладони. Она погладила его по волосам. — Наблюдайте за ним, как за облаком. Вы — не ваш страх. Резкое движение — и голова Сидни оказалась под водой, на него навалились сверху всем весом, не давая шевельнуться. Оставшись без кислорода, мозг сначала думает, что всё это сон, но потом наступает яркое понимание — это не так. Это утопление. — Чувствуйте своё дыхание. Глубокий вдох… Рефлексы работают быстрее мыслей — тело дёргается, в нос и горло заливается вода, но руки сверху давят сильнее, пока ты захлёбываешься. Нос утыкается в дно ванной, сильно и больно. — Медленный вдох… и ещё более медленный выдох. С каждым выдохом отпускайте напряжение внутри вас… Руки беспорядочно шарят по бортам и гладкому дну в попытке уцепиться, подтянуться, но ногти только скользят по скользкой акриловой поверхности, а сверху давят все сильнее и сильнее. Чем больше Сидни дёргается, тем крепче его впечатывают лицом в дно. — А теперь медленно откройте глаза. Вы находитесь в безопасности. Вы справились. Распахнуть глаза. Ощутить боль в пальцах от того, насколько сильно стиснул их Томми, услышать глубокое дыхание Бриттани, которая пытается подавить позыв тошноты. Понять, что ты ещё живой.

***

Сидни вздрогнул от нетерпеливого стука в дверь. — Эй, Сид? Давай вылезай! Вокруг — душевая кабинка. Воду затягивает в сливное отверстие, а между пальцами ног виднеется рисунок безопасных наклеек против скольжения. Мама-утка в дождевике и с десяток утят, в произвольном порядке приклеенных к полу. По статистике, каждый год тридцать одна тысяча человек попадает в больницу с тяжёлыми травмами от того, что поскользнулись в ванне или в душевой. Перелом руки, перелом шейки бедра, закрытая черепно-мозговая травма. Из них ежегодно умирает около трёх тысяч пятисот человек. Сидни не хотел быть в их числе, а потому, как только нашёл квартиру вместе со своим приятелем Винсом, первым делом занялся полами в ванной комнате. Квартирка была откровенно дерьмовой и находилась в старом доме. Обычно в таких селятся те, которым совсем некуда пойти, бедные студенты и приезжие мигранты, покупающие не квартиру даже, а койко-место, меняясь друг с другом ею, уходя на рабочие смены. Сейчас там, правда, почти никто не жил, и дом предназначался под снос, но пока ещё стоял, глядя на улицу узкими стеклянными окнами, занавешенными дешёвыми бумажными жалюзи, что придавало стёклам ещё более грязный вид. Винс громко постучал ещё раз. — Ты там реально ласты склеил, что ли? — Нет! Хотя Сидни казалось, что такое вполне могло быть в его духе — наступить ровно в промежуток между утятами, поскользнуться, в панике схватиться за шторку и по итогу всё равно упасть и сломать затылочную кость. Выключив воду (трубы издали неприятный, оглушающий скрежет), Сидни открыл дверь нетерпеливо ожидавшему в коридоре своей очереди Винсу. Старше его на несколько месяцев, очень коротко стриженный, с вальяжными движениями и идиотским вкусом в одежде. Винсу нравились китчевые шмотки и их сочетания. Тому, однако, было абсолютно плевать, что о нём думают другие, он был настолько уверен в себе, что это невольно подкупало. Они познакомились в средней школе. Винс сразу взял шефство над более тихим Сидни, сначала защищая его от хулиганов, потом делясь с ним выпивкой или сигаретами, или чем посерьёзнее, потом откачивая, когда ему было плохо. Устроиться на работу к Элу также помог он.

***

«Naughty», клуб Эла, был довольно популярен. Туда приходили расслабиться, а Эл мог предложить много способов сделать это. Музыка, алкоголь, препараты, приватные комнаты… дело было только в цене. Винс работал у него уже полгода и не жаловался. Устав перебиваться случайными подработками и бесконечно торчать деньги всем вокруг, Сидни тоже хотел попробовать. Винс обещал, что поручится за него, но ему всё равно было немного страшно. Работа в «Naughty» казалась островком стабильности, и за шанс получить её Сидни был готов на всё. — Возвращайся домой, детка. Я не беру на работу школьниц, сбежавших от родителей, — сказал Эл, едва взглянув в его сторону. — Эм... Я не школьница… И мне двадцать один… Сидни неловко улыбнулся — иногда его путали с девушкой, но он и не думал, что всё настолько плохо. Эл наконец-то обратил на него своё внимание. — А выглядишь как беспризорник. Права с собой? Кивнув, Сидни вытащил из кармана пластиковую карточку и протянул её мужчине. Взглянув на дату рождения, Эл усмехнулся. — И что ты умеешь? Сидни ненадолго задумался. — Если нужно, я могу делать что угодно. Эл чуть прищурился. — В самом деле? Не то Винс действительно сказал о нём пару слов, не то Сидни выглядел настолько отчаявшимся, но работу он всё же получил. Сидни мыл полы, драил туалеты, разливал напитки, убирался в приватных комнатах и продавал посетителям вещества — чисто для дозаправки. В клубе соблюдались три важных правила. Первое. — Не жрать свой товар, — говорил Эл Сидни в его первый день работы. — Если я чего-то недосчитаюсь, ты отсюда вылетишь. Второе. — Следи за посетителями. Мне не нужно, чтобы кто-то обдолбался и отъехал у меня в туалете. Если видишь такого — зови Боба или Винса, они знают, что делать. И третье… — Не пытайся проворачивать что-то у меня за спиной. Узнаю — будет плохо. Попытаешься отвертеться — будет ещё хуже. В полумраке кабинета лицо Эла в обрамлении сигаретного дыма было похоже на восковую маску с чёрными стеклянными глазами. Его взгляд — тяжёлый, цепкий — скользнул по Сидни. — Ты меня понял? Парень утвердительно кивнул.

***

Винс вышел из ванной подозрительно довольный. От него несло шлейфом дешёвого одеколона, отдающего чем-то средним между морским бризом и крепким спиртом. Лениво намотав полотенце на бёдра, он направился к зеркалу, проводя ладонями по короткому ёжику волос и оглядывая своё чисто выбритое лицо. — Что за повод? — Сидни устроился в гостиной, с ногами забравшись в старое кресло. В руках он держал кружку с чаем. На встречу он всё равно уже опоздал. Винс хитро улыбнулся. — Ты забыл? Сегодня придёт новая танцовщица. Эл её посмотрит… Сидни знал эту схему Винса наизусть. Если девушку брали на работу — он помогал освоиться ей на новом месте, защищал от слишком приставучих посетителей. Если нет — он готов был её утешить. Как говорил он сам: «я просто помогаю адаптироваться». На деле это означало, что к концу недели он уже знал, как пахнет её шея и как она стонет. Последнее знал и Сидни, так как это происходило у него прямо за стеной. Он уже к этому привык. Винс умел очаровывать, и партнёрши, да и партнёры менялись у него с завидной регулярностью. Со многими из них он умудрялся сохранять приятельские отношения. — Вот и я на неё взгляну… — продолжал Винс, копаясь в ящике с одеждой. — Поехали со мной. — До работы ещё три часа, — заметил Сидни. — И что ты будешь делать? Валяться на матрасе и в телефон залипать? — Почему нет? — Потому что тебе надо знакомиться с новыми людьми, Сид. Ты работаешь у Эла уже пару месяцев, а из всех знаешь только меня, Боба и Кими. Кими — она же Нгуен — одна из танцовщиц в клубе Эла. Она была одной из тех немногих людей, с кем у Винса были натянутые отношения. Причина, по которой Винс звал его с собой, приобрела понятные очертания. — Ты ведь хочешь, чтобы я не подпускал Кими к новенькой, верно? С Кими у Винса был непродолжительный роман, в основном состоящий из того, что они ссорились, занимались сексом, а потом снова ссорились, и так дальше, по кругу. Быстро устав друг от друга, они разошлись, но время от времени Кими говорила тем новеньким, которые ей нравились, что Винс мудак. — Вроде того. А с меня будет должок. Ну так что? — Не буду же я её отвлекать всё время, они всё равно пересекутся. Винс ухмыльнулся. — А постоянно и не нужно, мне хватит одного вечера. Чувствуя, что Винс от него не отстанет, Сидни тихо вздохнул. Проще было согласиться, чем спорить с ним. — Как скажешь.

***

С наступлением сумерек «Naughty» превращался в живой организм. Гости, танцовщицы, официанты, вышибалы, бармен — всё это напоминало копошащийся после дождя муравейник, и чем темнее становилось снаружи, тем ярче и громче становилось внутри. Пока в зал набивалось все больше посетителей, к своим выступлениям готовились Кими и другие девушки. Сидни прилаживал разболтавшуюся дверцу одного из шкафчиков, а Винс возился с его замком. — Ну ладно, ты её дёргала, а бить-то по ней зачем? — Сидни осматривал вмятины, оставшиеся на дверце. — Потому что эта рухлядь не открывается, — Кими недовольно скривила губы, подведённые красно-коричневой помадой. — Я уже четыре дня говорю, что у него заедает замок. И твоему тупому дружку в том числе. Винс тихо хмыкнул: — Я был занят. А на этой работе шмотки тебе всё равно не нужны. — Пошёл ты! Кими показала ему средний палец. — Замолкли оба. Эл никогда не повышал голос, но он всё равно заполнил собой всё пространство, мгновенно привлекая к себе внимание. Он пришёл не один — за ним стояла девушка. На светло-золотистой коже виднелись родинки и небольшие веснушки, которые также осыпали её лицо. Светлые волосы были завязаны в два пучка. Худощавая, небольшая грудь, но длинные ноги и красивые изгибы талии и бёдер — видимо, это понравилось и Элу, и Винсу. Он уже успел перекинуться с ней парой слов до этого, и, увидев его снова, она приветливо ему улыбнулась. Эл не обращал на это внимания. Ему было наплевать, чем занимаются сотрудники друг с другом. Главное — чтобы это не отражалось на работе. — Знакомьтесь, это Эмбер. — Но… я не Эмбер, — поправила она робко. — Я Аманда. Кими подавила тихий смешок. Эл взглянул на неё, и она сразу замолчала, а затем он обернулся обратно к новенькой. — Запомни: никто не будет смотреть, как танцует какая-то Аманда. Им хочется смотреть на Кими, на Энжел… или на Эмбер. Поняла? Аманда неуверенно кивнула. — Кажется, да… — Чудно. Тогда готовься к работе. Винс тебе всё покажет. Широко улыбнувшись, парень поманил её к себе. — Это твой шкафчик. Новый, совсем недавно установили. Кими проворчала что-то по-вьетнамски. Сидни не понял, что именно, но кажется, что-то о ёбаном мудаке и тупой тощей суке. — А ты… — Эл кивнул Сидни, подзывая его к себе. — Ты что делаешь? — Чиню шкафчик Кими… — парень рассеянно оглянулся на дверцу. — Я скоро закончу. Нужно выйти в зал? Вместе с разгаром ночи многие хотели более ярких ощущений. Выйти в зал. Сесть около бара. По-тихому вручить кому-то его маленький кусочек эйфории. Эл покачал головой. — Нет, сегодня ты в зале работать не будешь. — Почему? — Сидни недоумённо приподнял брови. — Потому что это ночной клуб, а не ёбаный особняк семейки Аддамс. Что у тебя с лицом? Парень растерянно оглянулся в зеркало. Нездорово-бледный оттенок кожи, тени под глазами, искусанные губы… Кажется, выглядел он и впрямь дерьмово. — Кошмары снятся. Кошмары преследовали Сидни практически каждую ночь. Вязкие, липкие, затапливающие сознание целиком. В них он умирал — снова и снова. Носоглотка и лёгкие горели от того, как их заполняла вода, крики застревали в горле булькающими звуками, одежда тянула его вниз, и как бы он ни пытался выплыть — у него ничего не получалось. В каждом сне он умирал, и с каждым утром будто рождался заново. Он знал, что следующей ночью его снова ожидает своеобразная маленькая смерть. Если ты умираешь во сне — просыпаешься ли ты каждый раз новым человеком?.. Единственное, куда он мог от них сбежать — это в приятное тёплое безволие, наступающее после ксанакса. Тело становилось неощущаемым, в голове не было ни единой мысли — только глубокое состояние покоя. Само тело — оно будто лишалось крови, лимфы, плоти — становилось чем-то невесомым, и сам Сидни был как часть этой невесомости, глубокого покоя и тишины, будто в космосе. Сидни подсел на это. Очень сильно подсел. Однако после того, как Винсу пришлось его срочно откачивать — он даже не помнил, что произошло, просто вдруг обнаружил себя лежащим на полу в гостиной, а рядом нервно курил Винс — он решил с этим завязать. И тогда кошмары вернулись снова. В чёрных, словно матовые стёкла, глазах Эла отразилось недовольство. — Как закончишь со шкафчиком — иди домой. Приведи себя в порядок и возвращайся после выходных. Ты должен продавать удовольствие, а не быть ходячей социальной рекламой. Винс? Приятель Сидни, уже вовсю смеющийся о чём-то вместе с Амандой, повернул голову. — В зал сегодня выйдешь ты.

***

В ночном воздухе ощущалась прохлада, запахи пыли, дождя и немного — бензина. Сидни бесцельно шёл по улице, даже не зная, где он хочет сейчас оказаться. Домой идти ему не хотелось — в темноте здание выглядело неприветливо, и внутри, если честно, оно было не лучше. К тому же через несколько часов Винс заявится туда вместе с Амандой, а Сидни снова пришлось бы спать в наушниках. Неоновые вывески заведений играли на его лице, зазывно подмигивали своей подсветкой, заманивая внутрь, приглашая слиться с опьянённой веселящейся толпой внутри. Забыться… Шаг, шаг… стоп. Что-то внутри него вдруг будто щёлкнуло. Если он не хочет никуда возвращаться и не хочет снова засыпать — почему бы не пойти в то место, где никто не спит? Сидни не понимал, было ли это наитие, предчувствие, какой-то странный инстинкт, наподобие того, что заставляет маленькую рыбку заворожённо подплывать ближе к сияющему отростку на голове глубоководного удильщика, — или же он просто не хотел сегодня быть один? Но, задержавшись на месте, в задумчивости глядя на сияющий всеми огнями вход клуба, всё же направился к нему. Внутри его встретили громкая музыка, вспышки стробоскопов, весёлая масса тел… И взгляд ярко-зелёных глаз, которые Сидни случайно увидел в толпе — и ощутил как его будто пробрало разрядом статического электричества. Как крошечный укол сотен иголок, пронизавших его кожу, добравшихся до самых костей. Заметив, что на него тоже смотрят, их обладатель улыбнулся ему уголками губ.